Вера Окишева – Его двуличная любовь (СИ) (страница 48)

— Привет, за два кредита языком, за три…

— За пять, садись, и поехали, купишь кое-что для меня, — перебила её Ясина, не желая слушать весь спектр услуг проститутки.

— Купить? Наркоту? Могу показать у кого, — вальяжно произнесла девушка.

— Пистолет нужен, — тихо произнес женщина, требовательно глядя на ночную бабочку. — Тут за поворотом продают, — добавила она. Девушка сомневалась, оглядываясь на сутенера.

— Муж-кобель изменяет, — быстро добавила Ясина, теряя всякую уверенность. — Хочу отстрелить ему, чтобы не стоял.

Та усмехнулась, кивнула, протягивая руку:

— Два давай, остальное потом, — и подмигнула.

Ясина вымучено улыбнулась, стала рыться в сумочке, достала из кошелька золотые монеты и передала девушке.

Та развернулась и кинула одну сутенеру, демонстрируя другую, которую оставила себе.

— Скромная извращенка, — усмехнулась она, — скоро буду, тут за углом обслужу.

Мужчина кивнул и отошёл к своим друзьям. Ночная бабочка села в машину, а Ясина газанула, поглядывая на часы. Час уже прошёл.

— Он скоро от неё уйдёт, боюсь опоздать, — объяснила она девушке, которая даже пристегнуться не успела, как машина затормозила перед домом с нужным адресом.

— Третий этаж, комната двести три. Купишь пистолет и два патрона, — наставляла она, роясь в сумочке в поисках кредиток.

— Зачем два? — удивилась девушка.

— Вдруг промахнусь, — объяснила ей Ясина, всучивая крупную сумму в ладонь. — Только побыстрее, прошу.

— А точно только член отстрелишь? Не убьёшь?

— Зачем? Он богатый, — сильно нервничая, не лгала ни словом Ясина, чувствуя, что сердце заходится в страхе.

Девушка, наконец, вышла из салона. Оставшись одна, бывшая жена Мелори оглядывала прохожих. Улицы старого города были полны сбродом и преступными элементами. Она уже давно не бывала дома, но с детства помнила, что сюда лучше не приезжать. Приключения могут ждать на любом шагу. Здесь даже полиция появляться боится. Секунды перетекали в минуты, а девушки всё не было. Неожиданно ожил айфон. Ясина взглянула на экран и скривилась. Марселло вернулся домой и не застал её. Тяжело вздохнув, она приняла вызов.

— И где ты? — ревниво задал вопрос Конти.

— Дела небольшие образовались. Я скоро буду, может, часа через два.

— Я спросил, где ты? — жёстче уточнил Марселло. И именно в этот момент проститутка вернулась. Ясина вздрогнула снова, когда дверца открылась и на переднее сидение села проститутка, бросая ей на колени грязную тряпицу со словами:

— На, держи свой пистолет. Патрон только один, смотри не… М-м-м!.. — девушка опешила, когда Ясина зажала ей рот рукой. Другой рукой она отключала связь.

— Ты идиотка! — крикнула она на девушку. — Он же всё слышал!

— Кто? Муж! Короче, ты просила — я выполнила, отдавай мои деньги.

— Сдача где? — холодно бросила ей Ясина.

— Ха-ха, не было сдачи.

Девушка быстро открыла дверь и бросилась прочь по улице. Сдача была, и Ясина это знала. Отступать смысла не было. Развернув тряпку, она взяла в руки небольшой дамский пистолет. Даже в этом девушка сэкономила, 'наварившись' на Ясине. Айфон разрывался, но она на него даже не реагировала. Нужно было решить одну проблему. Зарядив пистолет, Ясина убрала его в сумочку. Затем завела двигатель и направила машину в сторону центра города. В любви как на войне, все средства хороши. Так она думала, летя по узким улочкам Рима.

Она успела ко времени. Господин Курочкин стоял возле гостиницы с букетом белых роз. Она махнула ему рукой, когда мужчина заметил машину. Не выдав удивления, Вячеслав спустился по лестнице, но неожиданно возле него остановилось несколько машин, а флаер завис в небе, освещая прожектором.

Ясина испуганно смотрела на появляющихся людей в форме. Курочкина уложили на асфальт, а в машину к женщине сел Марселло. Злой как чёрт.

— Где пистолет? — прошипел он, хватая сумочку, безошибочно находя его. Переложив к себе в карман, он отбросил сумочку на заднее сиденье и положил руку Ясине на затылок, притягивая к себе.

— Ты идиотка! Слышишь, идиотка! Я же сказал, что сам разберусь! Какого чёрта лезешь?

Женщина заморгала и тихо шепнула:

— Он приказал убрать тебя.

— Что? — опешил Конти, разглядывая наполненные слезами глаза любимой.

— Он сказал, что надо убрать тебя, так как я тебя слушаюсь. Сказал, как только уберут тебя и Мелори, он меня своей сделает. Он хотел тебя убить, а я не могла этого допустить. Понимаешь, не могла.

— Ох, ты ж… Глупая моя, — тихо шепнул Конти, обнимая Ясину. — Как, вообще, ты это узнала? Ты же ушла, когда он это говорил.

— Я подслушивала, — шепнула Ясина, устраивая голову на плече любовника.

— Ты обо мне подумала? А если бы у тебя не получилось? Как бы мне тебя от тюрьмы отмазывать пришлось? Ты о детях подумала? — ругался Марселло, а у самого на сердце было тепло и светло.

— Да, подумала. Никто бы не узнал.

— Нет, ты определённо глупая, — тихо пожурил её Марселло, наблюдая, как уводят господина Курочкина в патрульную машину. — Доверяй мне больше, прошу. Я же обещал, что сделаю тебя счастливой. И я это сделаю.

Ясина отстранилась, доверчиво всматриваясь в лицо Марселло. Он же погладил её по волосам, поцеловал. Затем отстранился и приказал:

— Поехали выбрасывать оружие. Знаешь, а Рик был прав. За тобой глаз да глаз нужен. Кровожадная моя.

— Что? — обиженно переспросила Ясина, разворачивая машину. Полицейские так и не подошли к ней, хотя бы для протокола. Никто их не стал задерживать до выяснения обстоятельств.

— А то! — весело отозвался Конти, устало развалившись на сиденье. — Каково мне было узнать от полиции, что ты назначила ему свидание? Пришлось на ходу объяснять, что это ловушка для него. Мы насобирали достаточно неопровержимых доказательств, что он заказал убийство Мелори. И теперь его ждут судебные разбирательства, затем тюрьма.

Ясина притормозила на спуске к воде и обернулась к Конти.

— Прости, но я не могла поступить иначе.

— Могла, просто испугалась, — заверил её Марселло, выходя из машины. Он оглядел набережную, размахнулся и выкинул далеко в воду пистолет, так и не пригодившийся Ясине.

Она сидела в машине, с нежностью глядя на своего мужчину. Ей нужно было научиться доверять ему. Она столько лет жила, строя из себя сильную женщину, что это засело в её мозгах. Пора было стать слабой и мягкой. Она наконец-то почувствовала себя любимой и желанной. Единственной и неповторимой. Рядом с ней был мужчина, готовый ради неё звезду с неба сорвать, лишь бы она была счастлива.

Марселло вернулся в машину, а Ясина спросила:

— Всё закончилось?

Конти покачал головой.

— Разбирательства только начнутся. Главное, чтобы ничего лишнего не всплыло. Я вроде всё уничтожил. Но сама понимаешь, расслабляться нельзя.

Он боялся реакции Рика, если тот узнает, что заказали не только Нейтмана, но и Софию. Поэтому решил рассказать сначала той, чтобы она повлияла на Рика. Рассказать стоило, пока он сам не узнал.

— Поехали домой, — позвал он Ясину. Она улыбнулась ему. Он сумел усмирить свою госпожу, сумел доказать свою любовь. Пусть не любила, но ни на шаг не отступала, следовала за ним, как за путеводной звездой. Пока даже этому Марселло был рад, смело глядя в их совместное будущее.

***

Постоянные перелёты стали входить в привычку. Я, глядя на здание космопорта, с нетерпением ждала, когда же откроется люк. Рик уже раз тридцать позвонил, заверяя, что встречает меня вместе с родителями. Радость от предстоящей встречи переполняла меня. Я была нетерпеливая и невнимательная. Чуть не запнулась о перегородку, когда она медленно отъезжала вбок, открывая мне путь к моим любимым людям. Я пробежала по коридору стыковочного рукава, выпорхнула из него, игнорируя таможенников, и угодила в объятия Рика, которому так же, как и мне, было наплевать на запреты. Наш мир сконцентрировался на нас, на наших объятиях, на страстном поцелуе. Слёзы брызнули из глаз, когда я, наконец, почувствовала любимые губы, их мягкость, их тепло.

Мы не могли друг от друга оторваться, я глядела в его карие глаза и цеплялась за шею, вставая на носки, чтобы быть как можно ближе, чтобы сжать его в объятиях крепче и не отпускать.

— Ребёнка раздавишь! — крикнул рядом отец.

Рик резко расцепил объятия, отодвигаясь от меня. Он ошарашенно смотрел на мой живот, а я осуждающе на веселящегося отца. Тот приблизился, обнял, прижимая к себе, и снисходительно добавил:

— Моего ребёнка раздавишь.

— Отец, ну сколько можно издеваться над ним, — пожурила мама и, оттолкнув его в сторону, зацеловала меня, причитая, что она очень рада за меня, за себя и просто счастлива.

Рик с улыбкой смотрел на меня в окружении родственников. Кажется, они нашли общий язык, и это было радостно.

Всю поездку домой Рик не выпускал меня из объятий, весело переговариваясь с родителями. Я млела, желая поскорее остаться с ним наедине. Как только машина остановилась возле моего подъезда, родители тактично попрощались с нами, обещая как-нибудь попозже нагрянуть. Я помахала им рукой, а затем как школьница повисла на руке Рика.

— Ты как себя чувствуешь?

— Соня, говорю же, со мной всё хорошо. Я здоров, — уверенно заверил Мелори, явно устав от таких вопросов.