Вера Окишева – Его двуличная любовь (СИ) (страница 44)

— Сонька, как вымахала! Недавно на свадьбе отплясывал, а тут такая роскошная женщина! — раскатисто громыхал дядя, горделиво рассматривая меня.

Я же зарделась от комплиментов родственника. Я всегда была его любимицей, хоть он мне спуску и не давал никогда. Даже на танцы не отпускал, когда прилетела в его тренировочный лагерь студенткой. Именно поэтому меня отправили к нему. Под присмотром дяди я шагу не смогу ступить, чтобы тут же не доложили отцу.

— Хватит вам, дядя. Я и замуж уже взрослой выходила.

— А вот и нет. Совсем девчушка была. Так и знал, что надо было ноги переломать жениху. Как чувствовал, что он тебе не пара.

Закатив глаза, тяжело вздохнула. Теперь вся база будет знать про мои неудачи в личной жизни. Дядя повёл меня к выходу из отсека, куда устремились остальные прибывшие. На ходу он рассказывал, где и кем я буду работать, а точнее, отбывать наказание. Он определил меня помощником своего секретаря. Проще говоря, делать я ничего не буду, но всегда на глазах. Мудрое решение. Я уверена, что секретарь уже проинструктирована на мой счёт.

О новом назначении дяди я была много наслышана. Отец даже пару раз прилетал к нему в гости, так сказать, вспомнить молодость.

Жить я должна была в общежитии, где располагалась многокомнатная квартира начальника базы. Мы были соседями, о чём неоднократно намекал дядя, указывая на соседнюю дверь справа. Квартирку мне выделили двухкомнатную, с просторной кухней. Распорядок дня как у всех: в шесть тренировка в большом спортзале, затем завтрак, после работа до обеда, потом снова работа до ужина. Свободное время наступает с девятнадцати часов и до двадцати двух ноль-ноль. Всё по-армейски строго. Ни курить, ни пить, ничего лишнего.

Я уныло оглядела гостиную, с трудом натянула улыбку для дяди, а он решил дать мне время разложить вещи, освоиться, а в обед я должна была прийти в столовую. Он собирался познакомить меня с офицерским составом базы. Я даже догадалась для чего. Отец так и сказал, что мне нужен мужик, свободный, серьёзный, без жены и детей.

Опустившись на диван, я не смогла подавить очередной грустный вздох. Как меня здесь найдёт Рик? Не надо было мне сюда прилетать. В конце концов, я взрослая женщина, но перед отцом пасую, как пятнадцатилетняя школьница. Даже Иван отца уважал и, кажется, побаивался. С ним не забалуешь.

Так и потекла моя жизнь на базе — уныло и медленно. Я вставала по звонку всеобщего оповещения, ела в огромной столовой с такими же, как я, гражданскими. Дядя пару раз сманивал меня за свой стол, но после очередного навязчивого знакомства с несомненно очень хорошим и перспективным офицером, поняла, что лучше не принимать приглашения дяди Спартака. Пусть сам ест со своими подчинёнными.

Прошла неделя, как я оказалась на Деймосе. Неделя без весточек от Рика. Неделя, как подлый Нейтман выставил меня с Титана. Когда я проснулась в каюте корабля, движущего к родной планете, боли и разочарования не было предела. Я думала, умру там же. Я умоляла повернуть корабль, требовала высадить меня на заправочных станциях, но телохранитель был глух к моим стенаниям. Неделя разговоров ни о чём с подругами. Видеть их счастливыми было тяжело. Они были на воле, они делали что хотели, любили кого хотели. А мне этого всего было нельзя. Даже мама и та под чутким контролем отца звонила. Я начинала закипать, стоило мне увидеть его лицо.

Именно он встречал меня в космопорте. Телохранителю было приказано немедленно покинуть Землю и передать своему хозяину, чтобы близко возле дочери его не было видно. Таким злым я отца не помнила. Поэтому безропотно пошла за ним к машине и только дома поняла, что лучше бы сразу сбежала.

Сидя за своим рабочим местом, всячески старалась найти связь с Мелори. Очень хотелось высказаться Нейтману. Секретарь дяди, миловидная Алина, смуглая шатенка сорока лет, делала вид, что ей нисколько не интересно, что я постоянно выискиваю в поисковиках.

Как я ни старалась, но не могла найти информацию о Мелори, ни в прошлом, ни на сегодняшний момент. Хотя знала, что должно быть! Словно кто-то вычеркнул эту фамилию вместе с именами из хроник.

Глубоко задумавшись, я пыталась найти другой способ. Подруг подговорил отец, точнее пригрозил, поэтому они были не вариант. Если только не знакомиться с кем-то новым и уже через него искать контакты.

Но это долго, а я хотела сейчас.

Посидев ещё с минуту, я вдруг решила набрать слово Титан и, о чудо!

Чуть не выдав себя радостным возгласом, я обернулась на Алину, а затем приступила к чтению. Сердце заходилось в груди, когда я зашла на первую страничку.

"Сегодня на Титане произошло покушение на жизнь…"

Дальше шло подробное описание того, как на Нейтмана и его окружение напал неизвестный, стрелявший из крупнокалиберного оружия. Очень много пострадавших, ещё больше жертв. Сам Мелори лежал в местной больнице и боролся за жизнь. Из меня словно воздух выкачали. Как боролся за жизнь? Как нападение? Я настолько была зациклена на своих проблемах, что даже подумать не могла, что с Мелори может что-то произойти. Я эгоистично думала, что он обязан найти и прилететь. А он! Он боролся за свою жизнь!

На снимках статьи Нейтман лежал в медкапсуле с прозрачными стенами. Рядом убитая горем жена, за её спиной секретарь. Двое детей возле матери и такая скорбь на их лицах, словно отец уже умер.

— Нет, — шепнула я, вскакивая со своего места. — Только не это!

Ворвавшись к дяде в кабинет, я бросилась к нему, напугав офицеров своим видом. Они при моём появлении встали со своих мест. Дядя Спартак поймал меня в объятия.

— Что случись? — спросил у меня. — Кто обидел?

— Дядя, он умирает! Я должна попасть к нему!

— Кто умирает? Капрал Дорохов, доложитесь.

— Никаких происшествий не было. Не могу знать, кто умирает.

Я растерянно переводила взгляд с дяди на капрала, пытаясь понять, о чём они говорят.

— Дядя, он в коме. Я должна лететь к нему. Я обязана!

— Тихо, успокойся, — встряхнул меня родственник и требовательно спросил: — Кто умирает?

— Рик! — вырвалось у меня, а дядя Спартак почернел лицом. — Он умирает! Я должна лететь к нему! Я люблю его!

— Сонька, давай выйдем, — тихо предложил родственник, я кивнула.

Растирая слёзы по щекам, я шла, увлекаемая дядей в приёмную, где он усадил меня в кресло и приказал Алине приготовить чай. Сам же взял айфон и позвонил отцу. Они долго переговаривались, я слушала с замиранием сердца.

Мой обожаемый дядя Спартак ругался с папой. Он собирался отпустить меня на Титан к любимому. Отец был против, но тот настаивал.

— Она его любит, а он скоро умрёт. Пусть напоследок попрощается. Ты разве не видишь, что с каждым днём ей всё хуже и хуже. Она же ревёт ночами.

Я поперхнулась чаем, который мне подала Алина. Откуда он это знал? Неужели даже ночью за мной следили?

— Нет. Пусть останется с тобой. Пусть для неё он останется живым. Ты сам-то понимаешь, что ей там не место? Кто она Мелори? В качестве кого она должна присутствовать в палате больного? Ты представляешь, какой скандал? Нет и ещё раз нет. Я не дам ей опозориться ещё раз.

Дядя посмотрел на меня, а я на отца, вспоминая, снимки из больницы. Мне было бесконечно жаль Ясину и её детей. И не хотелось добавлять боли своим появлением.

— София, пусть он останется для тебя живым. А там сейчас лежит Нейтман. Если будут улучшения, я сообщу, — обратился папа ко мне.

Я снова поражённо закашлялась чаем.

— Ты веришь мне? Ты поверил про Рика? — тихо шепнула.

Отец кивнул.

— Я навёл справки. Все в окружении Мелори говорят о Рике. Про его болезнь тоже известно многим на Титане. Я всё узнал. И ещё. Нейтмана пытались убить, поэтому находиться рядом с ним сейчас пока опасно. Идёт расследование, не стоит тебе светиться.

Я кивнула, начиная понимать отца. Он старался оградить меня от проблем и боли. Он злился, но продолжал любить.

— Можно мне к нему, когда он очнётся?

— А стоит? Ведь сам Мелори выставил тебя с Титана. Лучше подождём твоего Рика. У меня накопилось слишком много к нему вопросов. Мать говорит — он замечательный человек. Я должен убедиться.

Я улыбнулась, мысленно благодаря маму и Ивана. Это они повлияли на отца.

— Спасибо, папа. Ты просто не представляешь, как это для меня важно. Он замечательный и тебе он обязательно понравится. Он просто чудо.

Отец усмехнулся, отвёл глаза.

— Пусть выживет, потом посмотрим, — тихо произнёс он, а затем спешно извинился перед братом и, попрощавшись, отключился.

А я со слезами на глазах пила чай.

— Эй, Сонька, солёным чай скоро станет.

Я рассмеялась, но остановить слёзы не получалось.

— Спасибо, дядя. Я тебе так сильно благодарна.

— Да не переживай. Я же тоже не сидел сложа руки и выяснил про твоего обожаемого. О нём все отзываются хорошо. Как о нём, так и о Нейтмане. Так что обязательно познакомлюсь.

Я кивнула, отставила чашку и обняла родственника. Я бы так вечность стояла, лелея огонёк надежды, но услышала его голос над головой:

— Если он выживет.

Я грустно вздохнула и заверила:

— Выживет. Он обещал вернуться. Раз обещал, значит, вернётся. Он такой настойчивый, упрямый и настырный.

Дядя потрепал меня по волосам, тихо шепнул:

— Иди к себе, приведи в порядок лицо.

Я кивнула, поцеловала дядю в щёку и вышла. Алина улыбалась мне, а в глазах жалость.