Вера Окишева – Его двуличная любовь (СИ) (страница 43)

Секретарь прижимал её своим телом к стене, и женщина чувствовала жар его тела. Его глаза разжигали в ней пожар желания, которое она подавляла, заталкивая назад, откуда он разрастался. Она должна быть прилежной женой. Ведь муж ради них борется со своим недугом каждый день.

— Я повторюсь, для меня важна только ты, любимая, — жарким шёпотом ответил Марселло и, пресекая сопротивление, поцеловал.

Он больно держал за волосы, снедаемый ревностью.

— Я не позволю ему больше прикасаться к тебе, слышишь? — шептал он, оставляя после своих страстных поцелуев тёмные следы. — Ты будешь счастливой со мной.

Ясина вздрагивала от каждого прикосновения его губ, млела от сладкой боли, растекающейся в крови. Её захватывала необузданная, и даже дикая, манера Конти. Он не деликатничал, а заявлял свои права, словно она его собственность.

Ловкие пальцы стали приподнимать подол домашнего платья, и Ясина как очнулась. Она оттолкнула потерявшего бдительность секретаря, который отпустил её волосы. Звонкая пощёчина оглушила разгорячённого мужчину, он увидел злые слёзы на глазах любимой.

— Я тебе что, продажная девка, которую можно зажимать по углам? Ты не уважаешь меня?

Марселло усмехнулся, потёр щеку.

— Ты права, моя госпожа. На продажную девку ты не похожа, слишком строптива.

С этими словами он открыл дверь и вышел в коридор, а Ясина, прижав руку к губам, готова была разрыдаться. Её тело пробила дрожь, и что было её причиной, она не могла разобраться. Она боялась и пылала от жарких ласк секретаря. Лучше бы он и дальше был молчаливым и хладнокровным.

Ясина осторожно выглянула в коридор. Убедившись, что он пуст, выскочила из гостевой комнаты и направилась в супружескую спальню. Переодевшись в тёплую пижаму, которую надевала лишь в зиму, Ясина забралась под одеяло и постаралась уснуть.

Она слышала, как пришёл муж, как он осторожно, чтобы не разбудить её, разделся. Нейтман обнял жену, притягивая к себе, легко целуя в шею, а у женщины душа выворачивалась от презрения к себе. Она молилась, чтобы он не заметил следов поцелуев Марселло.

Утром она благополучно сумела улизнуть в ванну до пробуждения мужа. Переодевшись в дорожный светлый комбинезон, к которому прилагалась ещё и куртка, женщина начала приготовления к отлёту. Разбудила детей, одела их в комбинезоны. Проследила, чтобы они плотно поели. Нейтман проснулся, услышав суету в доме. Он вышел в столовую как раз когда его семья завтракала. Улыбнувшись Ясине, он поцеловал её в губы и тихо спросил, почему она его не разбудила.

— Ты так крепко спал, что я не смогла, — тихо ответила она, гладя мужа по щеке. — Не забудь побриться, — напомнила она ему, чувствуя жёсткую щетину, которая начала пробиваться на скулах.

— Хорошо, — ответил Нейтман, снова поцеловал жену, затем потрепал сыновей по волосам и сел на своё место. Дети были возбуждённые от предстоящей поездки и, перекрикивая друг друга, рассказывали отцу предстоящие планы на каникулы. Они хотели научиться сёрфингу, на что Нейтман лишь качал головой.

— И в кого вы такие неугомонные? Это же опасно, — заметил он им, но запрещать не стал.

— В дядю Рика, — ответил старший.

Мелори перестал улыбаться, а у Ясины чуть чашка из рук не выпала.

— Это он рассказывал, как классно рассекать по волнам, — добавил Марк, не заметив, как побледнели и напряглись родители.

— Да, дядя Рик нам показывал, как это надо делать. Он учил нас в бассейне. Но на море это лучше, — поддержал брата Антонио.

Супруги переглянулись. Ясина закусила губу, чтобы не расплакаться. Ей всё сложнее было контролировать свои чувства. Предательство и чувство вины давили на неё.

— Доброе утро! — бодро оповестил всех вошедших в столовую Марселло.

Он был уже готов к отлёту. Нейтман впервые увидел своего секретаря в обычной повседневной одежде — лёгкий пуловер и серые узкие брюки. Никакого пиджака, только перекинутая через руку куртка.

— Пора лететь в космопорт, а вы всё ещё за столом, — весело пожурил Марселло мальчиков и обласкал взглядом зардевшуюся Ясину.

— Госпожа, вам костюм очень к лицу, — сделал он комплимент любимой, рассматривая женственные изгибы.

Мелори встал и протянул руку Конти.

— Я надеюсь на тебя, — произнёс он. — Проследи, чтобы они благополучно добрались, прежде чем уезжать по своим делам.

— Не беспокойтесь, господин, ни на шаг не отойду от них, — заверил Марселло, а Нейтман поймал себя на мысли, что слышит насмешку в голосе секретаря.

Ясина поторапливала детей, подошла к мужу и поцеловала его. Страстно обняв за шею, пристав на носочки, она с таким жаром впилась в губы Нейтмана, что он опешил, а затем, успокоившись, обнял жену и ответил не менее страстно. Марселло деликатно покашлял, напоминая о своём присутствии.

Мелори стушевался, чуть смутившись их порыва с женой на глазах у секретаря.

— Пойдём вниз, провожу вас, — тихо шепнул он Ясине, не понимая чувств, что отражались в её больших глазах. — Не переживай обо мне. Я справлюсь и скоро прилечу к вам.

Ясина кивнула и молчаливой тенью последовала за мужем, слыша, как за спиной идёт её личный демон.

Расцеловав всех на прощание очередной раз, Нейтман долго стоял на крыльце и махал рукой удаляющемуся флаеру. Только когда он превратился в точку, Мелори вернулся в дом и начал собираться на работу. Планов на сегодня было много. Помощник Марселло прибыл чуть позже, когда Нейтман уже практически вышел из дома. Сев в машину, он начал рассказывать господину о назначенных встречах. Мелори слушал его и делал поправки. Без Марселло режим работы был тяжелее. Больше обязанностей взваливалось на самого Нейтмана.

После обеда Мелори в сопровождении телохранителей и инженеров вновь вылетели на местность, где уже завтра должны были начаться буровые работы. Ледяной пласт в этом месте был тоньше, но близкое залегание газа требовало особой осторожности.

При подлёте к расчищенному плато, у Нейтмана вдруг зазвонил айфон. Взглянув на незнакомый номер, он, хмурясь, принял вызов. Экран был чёрным. Мелори подумал, что кто-то балуется, пока не услышал механически искажённый голос, сообщающий ему:

— Привет от жены.

Вдруг раздался взрыв, и первая машина с телохранителями на глазах у всех взорвалась. Следующим был флаер, где находился сам Мелори. Скрип покорёженного металла, жар пламени, крики гибнущих людей, всё перемешалось в одно. Нейтмана обожгла боль, пронзающая все его тело. Третий залп достался флаеру с инженерами. Усмехающийся киллер стоял на склоне и смотрел, как внизу догорали три костра и в воздухе кружился пепел.

— Один готов, — шепнул он, убирая оружие с плеча. Быстро разобрав его на составляющие части, он убрал всё в чемоданчик. А тот, в свою очередь, в рюкзак. Оседлав байк, завёл двигатель и скрылся с места преступления на другую сторону спутника, где его ждал лёгкий, но быстрый космический корабль.

Он знал, что вторая цель покинула Титан и уже прибыла на Землю. Расправиться с ней будет ещё легче, чем с хорошо охраняемым Мелори.

***

Сжимая в руках ручку чемодана, я ожидала, когда в проходе будет меньше народа. Спутник Марса, Деймос, военная база "Антар-3071" — место моей ссылки. Я до сих пор со слезами вспоминаю разговор с отцом. Никогда прежде он не позволял повышать на меня голос. Даже мама испугалась и не встревала в течение всей отповеди отца. Как только он не стыдил меня, заверяя, что такой он меня не воспитывал. Я пала в его глазах. Постыдное слово "любовница" как клеймо пристало ко мне. Он даже слушать меня не стал, когда я убеждала его, что люблю Рика, а не Нейтмана. Вот только отец навёл справки и узнал, что у Валентино Мелори один сын и наследник. Никакого Рика не было, и нет. Мама попыталась заступиться, но под устрашающим взглядом отца замолчала и лишь сочувственно смотрела на меня. Я была ей благодарна даже за это.

И вот результат — я сослана с Земли, куда непременно ринется искать меня Рик, к дяде на Деймос. Брат конвоировал меня, чуть сжимая плечо, обещая поговорить с отцом, когда он успокоится. Я рассказала Ивану про болезнь Мелори, про то, что Рик — это вторая личность Нейтмана, и про то, что он прилетит сразу, как сможет.

Ваня понятливо кивал головой, сетуя на то, что я глупая, и нужно было слушать маму. Она же мне и собирала вещи для новой работы, пока я лила слёзы в своей бывшей детской комнате.

Под началом дяди Спартака была целая база. Поэтому мне не сбежать, и думать о том не стоит. Даже весточки Рику не написать, так как отец конфисковал айфон, куда я забила номер Мелори. Даже если очень захочу, по памяти не наберу.

Брат долетел со мной до станции на орбите Марса, затем усадил на военный корабль, на котором я, в составе группы гражданских, прибыла на базу. Спускаясь по трапу, дядю увидела сразу. Он возвышался над всеми на полголовы. Густые брови, как всегда, при виде меня поползли вверх, а улыбка озарила его хмурое лицо.

— Сонька! — радостно раздалось по отсеку. Несколько солдат дёрнулись и подтянулись. А я посеменила к нему, огибая стушевавшихся пассажиров корабля, которые еле шли, боясь спуститься на причал, где стоял дядя Спартак в военной форме, чёрном берете с золотыми крылышками, высоких армейских ботинках, блестящая бляха ремня сияла.

Бросив чемодан, кинулась ему на грудь и тут же взвизгнула. Как в детстве, дядя подхватил меня за талию и закружил, радостно смеясь. Я умоляла поставить меня на место, что он и сделал, но, положив руки мне на плечи, не переставал басить на весь отсек, пугая людей: