Вера Окишева – Его двуличная любовь (СИ) (страница 16)

Глава 5

Раскаяние и стыд поглотили Нейтмана. Он не находил себе места, мерял шагами гостиную, поглядывая на жену, которая тихо всхлипывала на экране.

— Так и сказал — возлюбленная? — тихо переспросил он у Ясины.

Свидетелями разговора супругов были начальник охраны, секретарь и ещё двое телохранителей. Они кивали в ответ, но Нейтману был нужен ответ жены.

— Да, — её слабый голос, наконец, раздался из динамиков. — Так и сказал — возлюбленная. Что нам делать, любимый?

— Не знаю, — расстроенно прошептал Нейтман. — Это впервые. Нужно проконсультироваться с врачом.

— Я прислала тебе документы, ты только подпиши, и тебя положат в больницу. Пройдёшь обследование. Нейтман, это обострение, — жалобно шептала она. Мужчины видели, как больно госпоже Мелори. — Он стал всё чаше появляться.

— Да, дорогая, да. Я виноват перед тобой, — приблизившись к экрану, покаянно ответил ей муж. — Слишком нервничаю в последнее время.

— Всё хорошо, Нейтман. Я понимаю, — улыбнулась ему Ясина. — Я просто боюсь. Он угрожал, что убьёт тебя и меня, если мы постараемся избавиться от него.

Нейтман прикрыл глаза, противный холодок пробежался вдоль позвоночника.

— Любимый, прошу, поторопись. Съезди прямо сейчас в клинику.

— Конечно, Ясина. Я обязательно это сделаю, — заверил её муж.

Он глядел на лицо жены, и раскаяние больно кололо сердце, отравляя.

— Как дети? — тихо уточнил.

Ясина уже веселее улыбнулась:

— С ними всё хорошо. Пока в школе. Мы скучаем по тебе. Возвращайся скорее.

— Люблю вас, — шепнул Нейтман, вспоминая своих сыновей. Старший — Марк, восьми лет, младший — Антонио, семи. Погодки родились в отца, и это не могло не тревожить его.

Когда экран погас, Нейтман вернулся к дивану и сел, обращая внимание на секретаря.

— Рассказывай, Марселло, — устало приказал он.

— Он сделал запись для вас.

— Потом, сначала расскажи, что было, пока я спал.

— Рик решил вопрос с коллекторами, они вас больше не побеспокоят.

— Уверен? — сомневался Нейтман.

Секретарь кивнул, и слово взял начальник охраны.

— Да, подали заявление в полицию, обвинили их в вымогательстве, но перед этим разыскали их контору и вы немного размялись.

— Я?! — взвился Нейтман. — Я размялся?

— Рик размялся, — мягко поправил начальника охраны секретарь. — Он на кулаках объяснил, что семью Мелори так просто не запугать. Также мы заключили контракт на постоянные поставки руды с марсианской колонией, они обещали предоставить свои грузовозы. Вчера мы прилетели сюда и урегулировали вопрос с клиентом. Курочкин клятвенно заверил, что скидки ему будет достаточно, чтобы забыть о неприятном инциденте с поставкой. На сегодня у вас была назначена встреча с Курочкиным в ресторане "Цезарь" в девятнадцать часов, мы должны подписать дополнительное соглашение о снижении цен.

— Хорошо, — кивнул Нейтман, раздражаясь тому, что Рик снова решил все проблемы за какие-то два дня.

— Не хорошо, — безмятежно ответил секретарь. — Как только мы покинули офис господина Курочкина, Рик потребовал составить документ о расторжении контракта, который он планировал заставить подписать Курочкина.

Повисла гробовая тишина. Нейтман потрясённо глядел на Марселло.

— Заставить?

Тот кивнул и, улыбаясь, повторил:

— Именно так, заставить.

Мелори устало потёр виски.

— Хорошо, разберёмся. А что насчёт этой дамы, которая была здесь?

Мужчины переглянулись, стушевались. И только Марселло Конти свободно и легко общался на любую тему.

— Госпожа Лютова, возлюбленная Рика. Он очень бережно к ней относится. Даже приобрел для неё лёгкий байк, который сегодня доставят госпоже домой. Мы уговаривали его это не делать, но наших доводов он не слушал.

В голове у Мелори билось одно только слово — "возлюбленная". Рик никогда и ни в кого не влюблялся. Он вообще никого не любил. Никто и подумать не мог, что он способен на это чувство. Любовь! Нейтман готов был взвыть. Нельзя было допускать этого. Рик слишком неуравновешен и злобен. И если уже угрожал Ясине, значит, мог причинить ей вред. Нужно было оградить жену от Рика, причём срочно. Его взгляд вернулся к пакету, присланному женой. Адрес доктора четко был прописан рукой Ясины.

— Кто она, вообще, такая? — уточнил Нейтман.

— Начальник отдела маркетинга в крупной фирме "Кузьминторг", — продолжил читать досье на возлюбленную Рика секретарь. — Из положительной обеспеченной семьи. Разведена, детей нет.

— Не пойму, как он её подцепил, если не снял за деньги? Или она с любым спит? — рассеянно прошептал Нейтман, рассматривая протянутый снимок госпожи Лютовой.

— Я не стал бы выражаться в адрес этой девушки и вам следует посмотреть запись.

Нейтман недовольно взглянул на Марселло — проверенный работник, он верой и правдой служил семье Мелори, но в последнее время всё чаще диктовал условия Нейтману, вставая на защиту Рика. Это ужасно злило.

Марселло, не дождавшись ответа, включил упомянутую запись и вывел на большой экран. Все мужчины внимательно устремили свои взоры на него. Нейтман увидел сам себя и подобрался. Тяжёлый взгляд Рика, наполненный ненавистью и злобой, прожигал его, пришпиливая к дивану. Сколько таких обращений оставила ему вторая личность, было не счесть, но каждое содержало предупреждение. Предупреждение от самого неуловимого врага.

— Нейтман, — обратился к нему Рик, — я тобой недоволен. Где свои манеры растерял? Где твоё хвалёное воспитание? Ты посмел оскорбить мою женщину. Раз так, то я позволю себе это сделать с твоей. Запомнил? Каждую слезинку, пролитую Соней, ты увидишь в глазах Ясины. И не смей называть её продажной девкой, иначе в следующий раз найдёшь свою жену в борделе и узнаешь, кто это такая. Я предупредил, с её головы не должен волос упасть. Я даже готов заключить с тобой договор. Пока меня нет, ты заботишься о моей женщине, а я о твоей, как делал все эти годы. Но не смей и близко приближаться к Соне — она моя!

Нейтман усмехнулся, отворачиваясь от экрана.

— Ты меня знаешь, я слово своё держу и всё вижу. В отличие от тебя я не сплю.

— Срочно поехали к врачу, — бросил Нейтман своим подчинённым. Он пытался контролировать свой страх, но не мог.

— Вам стоит переодеться, — невозмутимо дал совет секретарь, — а ещё лучше принять душ и успокоиться. Рик не причинит вреда вашей жене. Он просто пугает.

Нейтман обернулся к Марселло и надменно бросил ему:

— Хотел бы я посмотреть на тебя, когда бы этот монстр угрожал твоей Элизабет!

— Господин, придите в себя. Рик не поднимет руку на женщину, — встал на защиту Марселло. — Он не сделает это никогда. Ведь он — это вы!

Нейтман застыл, презрительно скривился.

— Я - не он. Я не такой, как он! И если позволишь себе ещё раз такое упомянуть…

— Я понял вас, господин, — учтиво поклонившись, ответил секретарь. — Я узнал часы приема доктора Ануфриева. Мы как раз успеем долететь до Москвы к обеду. Я запишусь на шестнадцать часов, а встречу с Курочкиным отложим на завтра.

Нейтман кивнул, считая, что так будет лучше. Хотя лучше было бы вообще не прилетать сюда.

***

Как бы я ни хотела забыться работой, но мне это не удалось, вернее всего от того, что её практически не было. Уже ближе к обеду я позвонила Ларисе, и мы долго болтали ни о чём. Мне нужно было просто поговорить. Подруга рассказывала про своего мужа, тихо посмеивалась. Беременность пошла на пользу их паре. Они стали чаще проводить время. Я была рада за них. Ведь после всех неурядиц и глупостей они нашли в себе силы идти по жизни вместе.

Татьяна отрапортовала ближе к концу рабочего дня, что командировка затягивается. По-быстрому потребовала от меня отчёта о проведённом дне и отключилась, так и не дослушав. Связь оборвалась, так как подруга оказалась вне зоны покрытия. Куда уж она вошла, я не поняла. Кажется, в подземный гараж.

Вздохнув, я подошла к окну, разглядывая город. Я любила его, наш небольшой провинциальный городок, промышленный центр нашей области. Торгово-деловая часть была застроена современными небоскрёбами, через неё проходили четыре главные улицы. Но старый город оставался нетронутым памятником архитектуры. Он ютился вдоль реки и занимал небольшую территорию. Широкая река Двина делила город на два берега, украшенных зелёными парками и красивой ухоженной набережной. Но зелени было много и в самом городе. В каждом дворе практически был разбит сад или цветочная клумба. По улицам города было всегда приятно бродить, задумавшись о вечном. Люди приветливые, улыбались прохожим. Многие подруги мечтали уехать в столицу, считая, что Кузьминск — это болото, в котором тухнет их жизнь. Но так никто и не покинул пределы этого болота. Наверное, каждый провинциал думает, что в столице лучше. А я считала, что хорошо там, где нас нет.

Я задумчиво рассматривала прекрасные виды города, когда неожиданно поймала солнечный зайчик. Он ослепил меня, отражаясь от открывшегося окна соседней высотки. Совсем как утром в номере гостиницы. Я тогда тоже поймала солнечного зайчика, когда открыла жалюзи.

— София Михайловна, к вам посетители, — раздался голос секретаря.

Я развернулась от окна, недовольно взглянув на часы. Вот всегда так. Как конец рабочего дня, так сразу работа появляется. Я направилась к двери, желая её открыть, но она сама распахнулась и ко мне в кабинет вошли трое мужчин. Я нахмурилась, почувствовав тревогу, от мужчин веяло опасностью, наглостью и вседозволенностью. Надменные ухмылки, колючие глумливые взгляды. Хоть они и вырядились в деловые костюмы, но только один из них умел его носить. С виду местные, но я не понимала, что они забыли в кабинете начальника маркетингового отдела. Мы даже не рекламная фирма. Занимаемся продвижением исключительно своих товаров. Я настороженно наблюдала, как они расходились по кабинету, рассматривая грамоты и награды, развешанные на стенах. Мужчины словно заполнили собой всё пространство, и я впервые почувствовала себя в своём собственном кабинете неуютно. Посетители мне определённо не нравились, но я профессионал, поэтому вежливо улыбнулась.