Вера Окишева – Два одиночества (страница 53)

Да? Я такая? Вот не знала, но молчала и еле сдерживала слёзы. Закусив губу, безотрывно наблюдала, как шия Делор робко приблизилась к столу, а шиямата отошла в сторону, опять ускользнув от объектива камеры. В кабинете наместника господствовала напряжённая тишина. Я попыталась отступить назад, отвернуться, но спиной упёрлась в ши Тамино, который крепко удержал меня за талию и прошептал не закрывать глаза и доверять Феликсу. Да я доверяла. Просто ревность вспыхнула как пожар, опалив сердце. Мне было неприятно видеть любимого рядом с другой женщиной, смотреть, как он оглядывал её сосредоточенным взглядом, как поглаживал спину, спускался по позвоночнику вниз.

— Шия Делор никогда не могла получить удовольствие от просто секса. Она искала иные способы удовлетворения, — заговорил Феликс, продолжив гладить рукой манауканку, а та улыбалась ему, оглянувшись.

— Это неправда, — нагло заявила она и попыталась откинуться на грудь любимого, но он легко толкнул её в спину, ловко схватив волосы, убранные в хвост.

— Себе не лги, — приказал он, оттянув ей голову назад, казалось бы, ласково прошептал на ушко.

Я вжалась в грудь ши Тамино и закусила губу. По телу пробежала первая волна возбуждения.

— Ты же хочешь, чтобы я сделал это вновь. Хочешь опять испытать это чувство. Три года, Лайла. Три года — это долгий срок. Ты же скучала по мне, мечтала одинокими ночами.

— Нет, — выдохнула та в ответ, а я всё же зажмурилась. Умом понимала, зачем всё это надо, понимала, но терзалась ревностью, томилась от страсти, желания занять место этой Лайлы, почувствовать за спиной любимого, а не его друга.

— Ноги шире.

Хлёсткий приказ прокатился по нервам, я судорожно вздохнула и дёрнулась, когда почувствовала осторожные поглаживания по руке. Что это себе позволял ши Тамино?

Распахнув глаза, увидела, как на экране Феликс поглаживал обтянутые плотной тканью чёрной юбки ягодицы шии Делор, скользил по спине, касался её рук по всей длине, возбуждал её всё сильнее, что-то шептал у самого уха. Высокая грудь манауканки всё быстрее поднималась от тяжёлого дыхания, и я прекрасно осознавала, что она испытывала. Да все прекрасно видели это. Шия Махтан не стеснялась и с восторгом следила за моим любимым в крепких объятиях своего мужа!

— Лайла, не поздно остановиться, — чарующим голосом взывал к здравому смыслу альбиноски мой Ангел.

Но я по себе знала, что когда он так со мной говорил, то в таком состоянии я бы могла лишь соглашаться с ним. Шия Делор не была исключением и кивнула в ответ, жадно облизав губы. Я не выдержала!

— Мне кажется, уже достаточно, чтобы понять, насколько сильно её возбуждает предстоящая порка! — сорвалась я, указав на бесстыдницу.

Шиямата задумчиво молчала. Она медленно приблизилась к своему столу, а шия Делор испуганно выпрямилась, воззрившись на неё.

— Думаю да. Я увидела достаточно. Выводы напрашиваются сами собой. Шия Эйлонская, приношу вам свои извинения, но вы понимаете, что дело требовало разбирательства. А с вами, шия Делор, у нас состоится долгий и обстоятельный разговор. Ши Эйлонский, вы вновь меня удивили. Не подскажете, кто вас этому научил?

Феликс промолчал, и я видела, что он никому не откроет эту тайну. Ведь ши Тамино сказал, что их общая наставница не стремилась афишировать свои наклонности.

— Так и знала, что опять будете упрямиться. Но ничего. Не так и много у вас было покровительниц, чтобы самой не вычислить. Не смею вас задерживать, ши Эйлонский. И желаю вам удачи.

Я не верила своему счастью. Всё закончилось? Обернувшись к ши Тамино, тихо у него спросила, он кивнул, и я крепко порывисто обняла его за талию, затем обернулась к экрану, но наместник прощался с матерью, и Феликса не было видно, зато ожил мой коммуникатор. Любимый звонил мне, и первое, что он сказал:

— Ши Тамино, отпустите мою покровительницу. Как бы я вас ни уважал, но она моя!

Ревнивый голос прорезал динамики моего коммуникатора. А я, всхлипнув, радостно прижалась губами к экрану, целясь прямо в губы моего Ангела.

— Виола, милая моя, я скоро буду. И поблагодари от моего имени всех, кто тебе помог. Это неожиданно приятно. Я скоро буду, любимая.

— Я люблю тебя, Феликс.

— Я знаю, любимая писака. Знаю. Очень соскучился по тебе. Так сильно, что готов угнать скайт, если сейчас же мне его не подадут! — Последнее явно было адресовано кому-то рядом с любимым.

Я улыбалась, со слезами на глазах благодарила Линду, забыв свою ревность и то, какими алчными глазами эта неистовая дама смотрела на МОЕГО любимого.

— Раз всё так удачно разрешилось, надо это отпраздновать, — бодро предложила шия Махтан, весело мне подмигнув.

— Я пас, — отозвался ши Тамино. — Меня семья ждёт.

Я вновь обняла его на прощание, несколько неловко вспомнив его странные поглаживания и слишком откровенные взгляды. После ухода друга Феликса янарат позвал всех в столовую, где нас поджидала Тамара, которая нервно расхаживала вдоль стола, поправляла то салфетки, то приборы.

— Ну наконец-то! — взмахнула она руками, когда увидела нас и бросила к мужу. — Как прошло? Получилось?

— О да. Шиямата просто жуткая дамочка. Мне надо выпить и домой. Если бы ты, Тома, видела, что она заставила сделать Феликса у нас на глазах! Я думала, он её трах-м-м-м… Да что я такого сказала?! — возмутилась шия Махтан, когда ей удалось оторвать руку мужа от своего рта.

А я ловила на себе жалостливые взгляды женщин и улыбалась.

— Он бы не дошёл до этого. Феликс умеет заводить с пол-оборота любую женщину и заставить согласиться с ним на что угодно, даже на то, чтобы признаться во всех смертных грехах.

— Я бы на твоём месте ревновала его.

Линда явно не понимала меня. Хотя я и сама себя не узнала. Во мне царила эйфория от того, что скоро я увижу любимого, и странное опустошение, что всё наконец закончилось. Поэтому и реагировала заторможенно.

— Я и ревную, — не стала лукавить. — Как не ревновать, если он на всех так действует, даже на вас. Просто понимаю, что это нужно было для дела. Хотя очень хочется выпить, — со вздохом закончила, ощутив неприятный осадок. Вроде и победили, а в душе пепелище. И поможет только Феликс. Поскорее бы он прилетел.

— А долго до Шиянара? — спросила у наместника, тот пожал плечами.

— Часа два-три, смотря на чём лететь.

Я застонала в голос. Ещё три часа. Я же не выдержу! Сколько можно ждать!

Феликс

Никогда прежде у Феликса не было собственной женщины, той, которую он бы смело назвал своей. Та самая, которая всё понимала и прощала, та, которая любила и ждала, та, которая ради него способна вершить подвиги.

В его жизни женщин было много, даже слишком много. А затем появилась она — Виола. Та, которая открылась ему, словно врата рая. Виола, его маленькая покровительница, она сумела растопить его сердце, всколыхнуть его, пробудить от тяжёлого сна, вдохнуть жизнь. Она подарила его душе спокойствие, одновременно держала в напряжении, ведь в любой момент могла исчезнуть, как свет далёких звёзд.

Писака любовных романов, невинная пошлячка, для которой он стал проводником, ведущим её по тропе в сумрачный дремучий лес порока.

Он мысленно подгонял скайт, чтобы поскорее сомкнуть свои объятия вокруг неё. Ревность клокотала в душе альбиноса, стоило ему лишь вспомнить, как трогательно Виола смотрелась на фоне ши Тамино, и как тот ухмылялся, прижав её к себе. Ревность — колючее, горькое чувство. Оно било прямым ударом под дых, и перед глазами всё плыло в алом мареве. Виола, невинная и неискушённая, она даже не представляла, какой опытный искуситель, любитель жёсткого секса стоял за её спиной. И страшно становилось Феликсу от мысли, что она могла привлечь внимание такого извращённого манаукца, как Алиас Тамино.

И тем полнее стало его счастье, когда он вошёл в особняк янарата и наконец прижал к себе любимую, бегло оглядев присутствующих, отметив отсутствие ши Тамино. Кивнув янарату и его жене, Феликс крепко прижал Виолу к себе, прикрыл на миг глаза, слушал нежный голос, чувствовал её тепло, её всю, словно их сердца соприкоснулись, а страхи и волнения утонули в безграничном счастье. Любимая плакала, крепко обнимала за шею, уткнувшись ему в плечо, шептала слова любви. Казалось, само время остановилось, дав возможность им обоим побыть вместе, потеряться в своих чувствах.

Лишь намного позже, за праздничным ужином, после знакомства с четой Махтан, Феликс ответил на вопрос янарата по поводу свадьбы.

— Нам не нужно пышное торжество. Можно хоть завтра расписаться, да, Виола?

— Конечно, — кивнула та, а сама подкладывала кусочки птицы пожирнее ему в тарелку. Она решила окружить его заботой и нежностью, как в самый надёжный кокон, не отпускать, держась за руки, переплетая их пальцы.

— Тогда после обеда. Нам еще платье надо купить невесте, — предложила Линда, которая с любопытством разглядывала на Феликса вживую.

— Да, еще меню составить, — подхватила Тамара, переглянувшись с шией Махтан.

И лишь Виоле, казалось, было безразлично, в чём она собралась под венец, чем будет кормить гостей.

— У нас есть ещё свободные казённые дома, рады будем вашему переезду, ши Энтос.

— Ши Эйлонский, — поправил янарата Феликс, ласково улыбнувшись замершей от удивления Виоле.

— Уверены? — недовольно нахмурился Кошир. — Вы теперь не под юрисдикцией Шиянара и вправе оставить свою фамилию.