Вера Окишева – Два одиночества (страница 39)

Я же даже перевести дыхание не успела, только обрадовалась освобождению, ощутив саднящую боль между ног, как уже очутилась на его руках, а он направился в санузел.

— Что ты задумал? — робко спросила, застеснявшись как своей наготы, так и следов потерянной девственности на наших телах.

— Я думал, ты уже поняла. Хочу принять с тобой душ и доставить тебе удовольствие.

— Опять? — жалобно уточнила. Неужели это ещё не всё? Он хочет повторить? Мне казалось, это плохая идея, судя по тому, как внутри всё горело.

— Виола, — укоризненно вздохнул Феликс. — Вообще-то мы только начали, до самого вечера я не планировал тебя отпускать. И неужели ты думаешь, что я оставлю тебя разочарованной и неудовлетворённой.

— Я так не думала, — покривила душой.

Конечно же я так думала. Даже надеялась на это, потому что мне нужна была передышка, но у Феликса было своё мнение на этот счёт, и мне оставалось надеяться, что второй раз будет лучше. Намного лучше, чем первый. Правда, я толком и понять ничего от боли не успела. Где, в конце концов, всё то, о чём я столько пишу?

ГЛАВА 12

Феликс

Это был позор! Впервые Феликс так быстро кончил. Горечь поражения не давала вздохнуть полной грудью, а мысли хаотично мельтешили в голове. Нужно исправляться и срочно. Нужно не дать Виоле закрыться и напридумывать себе глупостей. Почему с ней всё настолько непривычно? Никогда прежде женская плоть не стягивала его так сильно, словно пыталась сломать. Да и он раньше не испытывал такого вожделения, когда член каменным колом стоял.

Виола, сладкая девочка! Она совершенно необычная! В ней было так приятно, что не хотелось отпускать. Вот только слёзы на её ресницах кололи совесть. Она надеялась, что он с блеском справится с задачей лишения её девственности. Но это было просто невозможно, не с его размерами. Хоть Виола и сумела принять его всего, от этого легче не становилось. Она очень хрупкая. Он знал это и надеялся уменьшить боль.

Но посмотрев на её испуганное лицо, Феликс понимал, что ничего у него не получилось. Он её напугал, и теперь девушка вряд ли захочет добровольно лечь с ним в кровать, перестилаемую роботами, которых он активировал, нажав походя на кнопку уборки возле входа в санузел.

Роботам нужно было время, за которое Энтос хотел успокоить Виолу и показать ей прелести взрослой полноценной жизни.

Он поставил её в душевую кабинку, включил воду, быстро отрегулировав температуру, чтобы не обжечь нежную землянку.

— Играла с собой в душе? — чуть насмешливо спросил он у девушки, снял лейку, переключив режимы подачи воды.

— Эм-м-м, — малоинформативный ответ выдал писаку с головой. Ну конечно же играла и наслаждалась, вон как покраснели щёки и загорелись глаза.

Уже привычным движением Феликс обхватил затылок Виолы рукой, зарылся в мягкие кудри, властно поцеловал, чтобы не сопротивлялась и не придумывала отговорки. Тонкие пальчики коснулись его обнажённой кожи, напомнив о лёгкой боли, которые они могли доставить. Был бы Феликс землянином, красовался бы красными полосами, если не ссадинами. Но кожа манаукцев неуязвима, а Энтос хотел бы быть отмеченным любимой, носить на себе её особенный знак.

Глухо застонав, альбинос углубил поцелуй, всё больше распалившись. Сладкие губы, податливые, нежные, и робкий язычок — всё в землянке сводило с ума и заставляло желать её с новой силой. Как же легко она украла его сердце. Пробралась и не заметил. Когда? Скорее всего в баре в первый день знакомства, когда призналась, что девственница. А до этого вызвала интерес, привязала к себе, заставив увлечься. Да, наверное, когда блеснули слёзы, когда задрожали губы, и кулак зло стукнул по столу. Именно в тот момент она поймала его в свои любовные сети. И он готов хоть сейчас пасть к её ногам.

— Люблю тебя, — шепнул он, легко боднув её в лоб. — Готова узнать, что такое оргазм?

Виола улыбалась вяло, натянуто, напряжённо вглядывалась в его глаза. Он видел, что она доверяла ему всецело, однако боялась. Её пугала мысль узнать себя настоящую. Все женщины опасались этого, кто-то сильнее, а кто-то совсем чуть-чуть, лишь сомневались.

Мыть стройное тело, любовно поглаживая ладонями, оказалось восхитительно приятно. Невозможно тянуло прикоснуться к бархатистой коже, покрытой лёгким искусственным загаром, губами. Багровые следы крови невероятно возбуждали, ведь они свидетельствовали о том, что мечта его исполнилась. Он стал её первым мужчиной и останется единственным. Возможно, это будет сложно — удержать её возле себя, но он не отступится. Такую, как Виолу, легко читать, искать то, что реально её заинтересует, и она открыта для экспериментов. А в этом деле Феликс был экспертом. Он найдёт то, что возбудит её максимально сильно, то, что не сможет дать никто другой, только он. Покажет, на что способен тот, кого с детства обучали доставлять женщинам удовольствие. Как часто он делал это по указке, не желая этого сам, но с Виолой всё иначе. Феликс стремился утолить свой голод за счёт землянки, которая оказалась способна излечить его холодное сердце, пробудить в нём чувства, подарить себя без остатка, не требуя подчинения, сама согласная стать рабой.

Но Феликс хотел её другую и знал, что мог открыть её тайные стороны. То, чего девчонка боялась, принижав себя, заталкивала подальше. Он видел потенциал, не сразу, но она проснётся и покорит его сердце с новой силой.

Виола

Это так пугающе странно — стоять обнажённой перед мужчиной, который сидел на корточках, осторожными движениями намыливал моё тело, при этом не глядел в глаза, словно ему был безразличен сам процесс. Вода падала сверху на нас обоих, погрузив в подобие шума дождя. Сердце болезненно билось в груди, а я замерла, словно смотрела на нас со стороны. Что со мной? Неужели так у всех происходило после близости — появлялась некая отчуждённость? Я думала, что между влюблёнными связь, а сейчас осталась один на один со своими чувствами. Я не знала, что было в голове у Феликса, не понимала его мотивов. Он молчал, а горела желанием быть с ним на одной волне. Почувствовать единение, разделить с ним свои чувства.

Он обещал, что я испытаю оргазм. Он управлял моим телом и моими эмоциями. Он легко заставлял пылать, при этом оставался собранным, а мне хотелось, чтобы процесс был обоюдный. Но я не чувствовала его отклика, словно он отгородился от меня стеной.

— Феликс?.. — тихо позвала его, чуть отстранив за плечи. Мне не нравилась недосказанность между нами.

— Что-то не так? — в ответ спросил он, и я вновь утонула в его жарком голодном взгляде.

— Не знаю что. — Ему не хотелось лгать. Только не сейчас. — Мне одиноко, ты словно не со мной.

Феликс нахмурился и поднялся, чтобы крепко прижать к своей груди. И я вздохнула с облегчением.

— Так лучше?

— Угу, — кивнула, немного успокоившись. — Ты вдруг стал таким холодным. Это потому, что у нас не получилось?

— Виола, — тихо рассмеялся Феликс. — Мы даже ничего не начали, а ты уже расстроилась. Дай мне реабилитироваться. Не спеши с выводами.

Да я так-то и не собиралась спешить, оно само собой получилось. Но вот когда его объятия отгородили от потока тёплой воды, то я поняла, что глупо было сомневаться. Феликс со мной и, похоже, уже в боевой готовности, так как мне в живот упиралось достаточно внушительное доказательство того, что мы только начали. Прикусила губу и попыталась понять, хотела ли я повторения. Нет, не так, смогу ли я. Дискомфорт не проходил, и было немного неловко в душе́. Я такая нерешительная. Обалдеть можно.

Я отстранилась, а Феликс обхватил моё лицо ладонями. Его поцелуй дарил надежду, что всё будет хорошо. И его мокрые губы прогоняли прочь сомнения, рождали огонь в моей крови, который тёк расплавленной лавой вниз, стягивал внутри меня пружину нового желания. Удивительно, как властный и напористый поцелуй лишал всякой мысли, заставлял подчиняться. И я безропотно подалась вперёд, прижав ладони к горячей груди, приподнялась на носочки, обняла руками за шею моего Ангела и хотела обхватить его ногами, чтобы чувствовать его еще ближе.

Но вёл в этом танце Феликс. Он осторожно снял мои руки со своих плеч, нагнулся за лейкой, затем пугающе лениво осмотрел меня с головы до ног, подмигнул и придвинулся так близко, что я чувствовала лопатками холод стеклянной стены.

— Поиграем? — шепнул, обласкал жадным взглядом и облизнулся, чем ввёл в ступор. Он был настолько возбуждён, словно хотел съесть меня. О, я так часто об этом писала, что сейчас отчаянно трусила. Как это ярко и восхитительно — умирать от предвкушения умопомрачительного удовольствия. Я себя знала, и любимый выбрал тот самый режим, которым я пользовалась, чтобы ласкать своё тело — тугая сильная струя. Пять минут умелых ласк, и я закричу от разрядки!

— Подними руки.

Властный приказ, и я подчинилась, пожелав поскорее начать игру. Феликс улыбнулся, осторожно сжал запястья одной рукой, склонился надо мной, чтобы успокоить поцелуем, и я закричала ему в рот, выгнувшись от острого удовольствия и лёгкой боли. Вода! Он сделал этого! Метко направил струю между бёдер, и я расставила ноги шире, чтобы было еще приятнее, чтобы он смыл неприятное жжение, чтобы взорваться, рассыпавшись миллиардами искр.

Я, похоже, сейчас умру! Нервы натягивались до предела, а Феликс не отпускал меня, держал на грани. Безжалостный поцелуй всё не кончался, томный, тягучий, глубокий. Вода давила на клитор, возбудив его до боли, и хотелось уже кончить, чтобы отпустить ту пружину, что стянула низ живота. Я двигала бёдрами, пыталась поскорее получить желаемое. Жаждала проникнуть в себя пальцами, заполнить пустоту, но сильная рука крепко удерживала мои запястья над головой. Я хныкала, яростно отвечала на поцелуй, подставлялась под струю воды, желала прижаться к паху Ангела. Но он отстранился слишком далеко, чтобы не мешать руке направлять лейку душа мне между ног. Сладкая агония длилась бесконечно долго. Моё тело била дрожь, и я прикусила губу Феликса, как бы говоря, что всё, не могу больше. Намёк мой был понят, но вместо того чтобы дать мне кончить, Феликс выключил воду, отпустил мои руки, а сам встал на колени и сжал руками бёдра, удержав меня на месте.