Вера Окишева – Два одиночества (страница 23)

Дождавшись слабого кивка от онемевшей землянки, которая пыталась что-то прошептать, Феликс второй рукой взял девушку за подбородок и поцеловал её в губы. Сначала ласково, исследуя её губы своими, даря им своё тепло, чтобы не напугать, чтобы осознала то, что он делал с ней. Затем осторожно слизнул с них соль пролитых слёз, прежде чем ворваться между розовыми створками в тёплую глубину её рта. Виола застонала, вцепившись в его пиджак, удивлённо распахнув глаза, а Феликс не отпускал её, выплёскивал всю накопившуюся нервозность, успокаивал себя и своё Эго. Она должна была понять, что он, Феликс Энтос, намного лучше, чем подлая Алана Фрэш. И писака слезливых романов должна подчиняться ему, слушаться его во всём, посвятить все свои мысли ему. Только ему! Ведь она давно захватила его мысли, так почему же в её голове есть кто-то другой?

Виола

Я была шокирована. У меня все мысли из головы вылетели, когда Феликс стал меня целовать. Я ожидала чего угодно, но только не властный, клеймящий поцелуй. Как кипятком ошпарило от его горячих губ, от напористого языка. Ноги подкосились, но манаукец держал крепко, и я вся растерялась, даже равновесие куда-то пропало. Вцепилась слабыми руками в пиджак Феликса и зажмурилась, умирая каждой клеточкой тела. Порочный ангел! Он умел дарить наслаждение одними губами. Ощущения были обалденными! Словно меня сбило сильным потоком и смыло вниз на первый уровень. Лёгкость полёта, шум в ушах, дикое сердцебиение — я словно сделала тот самый последний шаг в пропасть и была счастлива.

И всё же после первого поцелуя становится неловко от невероятного накала страсти. Я чуть отстранилась от Феликса, когда в лёгких не осталось воздуха, когда сердце готово было выскочить из груди, когда кто-то рядом деликатно кашлянул.

Я смутилась. Неприличное поведение. За него можно получить штраф. Но мы с Феликсом вроде бы не переступили эту самую черту пристойности. Мой Ангел крепко прижал меня к своей груди, спрятал от возмущённого старичка, сделавшего нам замечание. Я слышала, как в груди манаукца стучало сердце, так же взволнованно, как и моё, и не знала что и думать. Все проблемы отошли на задний план, поскольку теперь я совершенно не уверена в своём будущем. До поцелуя я считала, что мы просто соавторы книги, и как только она закончится, наши дорожки разойдутся. Может, останемся друзьями, но теперь я боялась признаться себе, что надеялась на нечто большее, чем дружба. И нужно пресечь такие мысли. Кто я, а кто он. Я простая землянка, а он важный манаукец, у которого есть деньги. Не стоило даже и думать, что между нами могло вспыхнуть что-то настоящее… Сердечко, моё сердечко, остановись, милое. Это не тот парень. Нам бы в кого попроще влюбиться. Хотя меня так и тянуло к Феликсу, я млела, стоя в его объятиях, таких тёплых, надёжных.

Если бы только знала, как сильно пожалею, что не вырвалась тогда и не сбежала от этого тирана!

— Ты под домашним арестом.

Первое, что я услышала, когда дверь его жилблока закрылась за нами.

— Что? — Я обернулась к нему лицом и попятилась от коварной и чуть злой кривой ухмылки Феликса.

— У тебя прекрасный слух, Виола. И ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Ты под домашним арестом. Сиди — пиши! Захочешь пообщаться с читателями — только в моём присутствии. Пока я на работе, никакого галанета и из жилблока ни ногой.

— Это не смешно, Феликс, — опешила я.

Со мной так никогда и никто не разговаривал. Да он просто деспот с ангельским личиком! Как же я была слепа, повелась на его сладкие речи и крышесносные поцелуи. Где были мои глаза!

— А я и не заливаюсь смехом, моя милая.

Феликс приближался, а я отступала, так как боялась, что он сделает что похуже. Например, обнимет и поцелует. По глазам видела, что он мог прибегнуть к таким убедительным мерам, заставив меня подчиниться. И я буду дурой, если позволю ему меня коснуться — мозг точно капитулирует первым! А альбинос продолжал обвинять меня в грехах тяжких и даже стыдно стало.

— Я чуть сердечный приступ не схлопотал, когда не нашёл тебя дома. Мне надоело искать тебя по станции, боясь, что ты наложила на себя руки. Я знаю, что ты это сможешь сделать, поэтому ты и здесь. Я глаз с тебя не спущу. Ты голодна?

Резкая смена темы вывела меня из себя.

— Ты что себе позволяешь? Ты кто такой чтобы мне указывать?

Я старалась, чтобы мог голос не дрожал, вот только не получилось. Я реально струсила. И чуть не упала, когда столкнулась с журнальным столиком. Феликс поймал меня одной рукой и прижал к себе за талию по всем канонам романтического жанра! Сколько раз я это видела в кино. И вот я стояла, прогнувшись назад, чтобы сохранить дистанцию между нашими лицами, с лихорадочно бьющимся сердцем, жадно взирая на алые губы, практически оглохнув от своих ощущений. Обалдеть! Я, похоже, попала по полной программе!

— Я — твой преданный читатель, а также тот, кому небезразлична твоя судьба. Я твой порочный Ангел, забыла? И ты мне должна.

Должна! Точно! Это всё из-за кредиток! Дырявый астероид!

Я собрала свои взволнованные близким поцелуем мысли в кучу, сглотнула, затаила боль в груди и смело посмотрела своей проблеме в алые весёлые глаза.

— Я всё верну до кредитки!

— Теперь этого мало, милая.

Я чуть не икнула, когда Феликс мне это просто-напросто промурлыкал, склонившись еще ниже. Я, опершись ладонями о его каменную грудь, попыталась отстраниться дальше назад, невзирая на угрозу сломать себе позвоночник. Я же не гимнастка, а писатель!

— Что ты хочешь? — испугалась я, что он посчитал и проценты. Я тогда точно разорюсь!

Сердце моё пропустило удар, когда Феликс подарил мне такой обжигающий взгляд, что между ног всё воспламенилось, и в пот бросило от невероятного желания услышать заветные слова.

— Я хочу забрать твою девственность.

— Чего? — ахнула, потому что не так я себе представляла своё соблазнение, и что-то в его словах царапнуло мою память.

Я замерла и оторопело смотрела на то, как, прищурив свои наглые глазищи, весело улыбался манаукец. И тут я вспомнила. Ну точно! Вот ведь, в чёрную дыру его с его шуточками! А я-то размечталась! Алиса и Роберт! Он же её так же держал в тронном зале, когда к ней жених прилетел, а Роберт был против. Феликс повторил слово в слово речь главнокомандующего. Я вздохнула, припомнив, чего там ответила принцесса. Затем прокашлялась и хрипло отозвалась:

— Моя девственность принадлежит моему мужу.

— Успокоилась? — тихо ответил Феликс, вместо того чтобы следовать сценарию и настаивать стать моим мужем.

О, что у меня за бардак в голове? Опять размечталась о несбыточном. Какой муж? Какая принцесса? И при чём тут моя невинность? Феликс поставил меня прямо, легко стукнул по носу, заставив рассердиться ещё больше. Разве можно так обманывать девичьи надежды, а? За что он так со мной?

— Тебе идут очки. Ты в них сексуальнее. Я готовить обед, ты писать мне мой рассказ. В сеть не выходить, ни с кем не общаться. Понятно? — строго, но при этом с улыбкой спросил альбинос, отступив от меня на полшага назад.

Я поджала губы, сжав кулаки, а мужчина спрятал руки за спиной, ухмыльнувшись.

— Ты мой надзиратель?

— Я твой Ангел, Виола. И я люблю то, чем ты занимаешься. Я не хочу, чтобы ты бросала своё творчество и нас, твоих читателей. Так что пиши.

Я осталась одна в гостиной, и смутное ощущение терзало меня. Мне показалось или Феликс сбежал? Эта странная наигранная весёлость меня не могла обмануть, он был напряжён, так сильно, что я даже испугалась его, а вот когда он обнял меня и понёс глупость про мою невинность, что-то изменилось в его взгляде. То, что теперь впивалось в мой мозг, заставив задуматься, а игра ли это? Может он и вправду имел в виду то, что говорил?

Почесав нос, я заставила себя не мечтать о лишнем. Даже если у него и возникла мысль переспать со мной, то незаметно было, что она его обрадовала. Из кухни доносились звуки открывающихся шкафов, вернув меня к моей суровой действительности. Я под арестом. Надсмотрщик готовил мне обед, а я шла работать не только потому, что должна ему денег, а из-за ответственности перед читателями, которых я приручила к ежедневным продолжениям романа.

Феликс

Напряжение не спадало, так как совестливые мысли продолжали терзать манаукца. Он всё же сказал Виоле о том, чего в действительности хотел от неё. Признался, как сильно его тянуло к ней. И забрать девственность — это малое из того что ему нужно. Так мало. Всего лишь капля в океане разбушевавшегося воображения. Он желал иметь возможность наслаждаться их общением как можно дольше. И Феликс вдруг перестал испытывать угрызения совести. В его голове зрел план, и мужчина постепенно успокаивался. Руки уже не так сильно тряслись, и пальцы не сжимали нож до боли. Он резал машинальными, отточенными годами движениями, не опасаясь пораниться, словно тело жило своей жизнью, пока мысли кружили вокруг землянки.

Она вывела его из равновесия, она заставила его нервничать и переживать. Он устал бояться потерять её, но и страшился её реакции, когда она узнает тайну. Лучше подвести её к черте осторожно, заставить перешагнуть и поймать в ловушку. Землянки очень трепетные дамочки. Виола не могла скрыть, что он нравился ей, а значит, у него могло получиться. Прикрыв глаза, альбинос шумно выдохнул, чтобы выпустить воздух через сжатые зубы. Он безумен. Не зря соотечественники боялись за него и девушку. Зря ши Короц рассказал ему о слежке. Зря. Они ждали от него безумных поступков, а он столько лет пытался быть прилежным.