Вера Огнева – Ворота во тьму. Часть 1 (страница 2)

Дом им пришлось оставить поневоле. Там были какие-то проблемы с оформлением земли. Быстро продать терем не получалось. Дядя не стал задерживаться с выездом и переписал имение на Алису.

– Какими судьбами? – холодно поинтересовалась бабушка, когда запыхавшаяся внучка ввалилась в дом. – Или Виктор решил-таки вернуться в Россию, а тебя послал с предупреждением?

Алиса Генриховна пребывала не в лучшем настроении. К перемене погоды, – привычно подумала Анна, давно переставшая обращать внимание на выбрыки единственной своей близкой родственницы. Близкой в смысле досягаемости. Остальные: мать, отец и брат обитали в таких далях, что даже по спутниковой связи не всегда удавалось докричаться. Причем, обитали, каждый сам по себе.

Так они все когда-то решили, не спросив Анны. Она осталась с бабушкой, а если точнее – сама с собой.

– Мне позвонила Нина Петровна, – сдержано отозвалась внучка на сварливый вопрос.

– Какая Нина Петровна?

– Сварыкина.

– Кто?!!

– Алиса Генриховна, я ничего не путаю! Позвонила Нина Петровна и сказала, что с вами плохо. Чтобы я поторопилась.

– Сейчас с тобой будет плохо, – криво улыбнулась пожилая дама. – Нинон Сварыкина второй месяц, как преставилась.

– Что?!!

– Я ничего не путаю! – передразнила бабка. – Преставилась. Похоронена в соответствии с ейной волей в «семейном склепе». Тут недалече на пригорке.

Анна осторожно присела на обитую гобеленом банкетку у двери.

– Будем считать официальную часть законченной, – постановила бабка, заметив наконец, что внучка чуть не плачет. – Где ты бросила машину?

– Я на электричке, – отозвалась Анна.

Сколько можно! На любое проявление человеческих чувств бабка всегда реагировала ядовитым укусом. Она исключительно и только сама предлагала условия игры, в соответствии с которыми все остальные должны были себя вести.

А тут вмешался рок в виде деревенского хулигана, вернее хулиганки, голосом полоумной старушки Сварыкиной погнавшей Анну в колючие бабкины объятья.

– Да? Хм, ну раз на электричке, проходи.

– Я, пожалуй, обратно, на вокзал – мотнула головой внучка.

– Здесь ходит только утренняя электричка – туда, и вечерняя – обратно, если ты забыла. И хватит страдать из-за несовершенства собственных представлений о мире. Раздевайся.

Анна стащила легкую пуховую шапочку, – терпеть не могла меховых конструкций на голове, – тряхнула волосами, начала расстегивать дубленку.

– Известий от родственников не поступало? – как бы мимоходом поинтересовалась Алиса Генриховна.

– Нет.

Сапоги Анна поставила в уголок на отдельную подстилку. В прихожую вышла помощница по дому Лидия Ивановна, придирчиво осмотрела ковер, на котором могли остаться мокрые следы, не нашла таковых, поджала губы, – ты еще попадешься! – и удалилась на кухню.

Анна прошла холл и остановилась на пороге столовой. Дядя Витя имел вкус к вещам. Первый этаж он обставил весьма респектабельной мебелью на гнутых ножках – из массива, как теперь принято говорить. Не «Чиппиндейл», конечно, скорее уж мастер Гамбс!

Бабушка комфортно расположилась в центре у стола. Лидия Ивановна еще до прихода Анны начала подавать второй завтрак. К сервировке осталось добавить сливочник и блюдо с плюшками. Плюшки точно были. Анна еще с порога чуть слюной не захлебнулась от запаха. Оставалось ждать, когда пригласят к столу. Если вообще пригласят.

Остро захотелось уйти. Сколько можно! Она всю жизнь тянулась перед бабкой в струночку. Когда была совсем молоденькой – понятно: в одночасье все близкие порскнули по просторам страны искать свой кусок хлеба с маслом, бросив ее одну разбираться со своей жизнью.

Был конец учебного года, оставалось сдать выпускные экзамены. Дальше предполагалась учеба в институте.

Первой сорвалась мать. Осуществилась ее пожизненная мечта. Позвонила подруга Зоя из Владивостока. Их обеих брали в обслугу на океанский теплоход. Впереди замаячили международные линии, иные дали, туманы, шторма… и мужики, мужики, мужики. Целая команда.

Какие такие проблемы с дочерью? – вопрошала мать в пространство. Она прекрасно учится. Поступать? Пусть поступает куда хочет. Она везде пройдет. Не пройдет на бюджетный, пусть поработает годик – заработает себе на учебу. В Штатах все так делают.

– Разумеется, если работа находится в тех самых Штатах, – подковыривал Анин брат. – На местную зарплату она всего-навсего не умрет с голоду.

– Так помоги сестренке! – кричала мать.

– Может мне еще сплясать с притопом?!

С него взятки были гладки. Ванька жил от сезона к сезону. В конце апреля уезжал в Сочи и горбатился на жаре до последнего курортника. Брат работал шашлычником в небольшом, но весьма популярном приморском поселке. Там же имелась сезонная жена. Предложение сплясать донеслось собственно от порога. Брат вздернул на плечо сумку с пожитками и сообщил, что его уже как бы нет.

Последнюю лепту внес отец. С матерью они давно жили в разных комнатах, но, в общем, не сварились, как-то мирно сосуществовали. Не успела захлопнуться дверь за сыном, отец заявил жене и дочери, что отчаливает на Север.

– Вахтами будешь ездить? – спросила мать из чистой вежливости.

– Нет на постоянку.

По тому, как он лаконично без подробностей, без своей обычной манеры фантазировать и расписывать будущее, говорил об отъезде, мать догадалась, что супруг отчаливает не просто к месту работы, но к месту жительства с другой.

– Ты ее, – мать картинно затрясла руками в сторону дочери десятиклассницы, – на кого бросаешь?

– Получается, на тебя, – спокойно отозвался отец.

Из чего опять же стало ясно, что никакого обратного движения пароход иметь не будет.

Анне тогда вдруг захотелось, чтобы они уже быстрее разъехались. Так все достали!

Они и разъехались. Анна сдала выпускные экзамены, благополучно поступила на биофак и начала жить одна. Изредка то от отца, то от матери приходили микроскопические переводики. Брат долго молчал, позвонил и сказал, что женился, когда Анна училась уже на четвертом курсе. Живет на берегу моря, но, чтобы сестра к нему не приезжала. Потом когда-нибудь.

Надо было покупать еду, оплачивать коммуналку, ездить на автобусе, покупать книги и сапоги. Анна сдавала одну комнату в своей трешке и работала по ночам сторожихой. Однажды в совершенном безденежье она, наступив на горло собственной гордости, пошла к дяде Вите, занять денег. Дяди дома не оказалось, а его жена Людка, только услышав просьбу, завалилась боком в кресло, ухватилась рукой за воротник стеганного атласного халата и сдавлено забормотала:

– Не поверишь, ни копейки дома нет. Виктору два месяца зарплату задерживают. Я Славку в магазин за хлебом вчера послала, так все копейки из копилки вытряхнула.

Гамбсовское кресло скрипело и норовило развалиться под необъятной тетиной задницей. Анна извинилась и ушла. Жизнь у родственников оказалась еще хуже, чем у нее. Дом, который дядя строил за городом, возводился, практически, на сэкономленные от еды гроши.

А на завтра к ней припожаловала Алиса Генриховна. До стипендии оставалось продержаться всего неделю, но Анна съела, все что было в доме, и со вчерашнего дня пила только воду. От воды булькало внутри, а голод никуда не девался. Девушка, которая снимала у нее комнату заплатить пораньше наотрез отказалась, объяснив мимоходом, что только последние идиотки сидят голыми босыми и голодными, вместо того чтобы зарабатывать.

– Когда воду пить надоест, – надменно пояснила Инка, эффектно изогнувшись в дверном проеме, – Скажи. Я тебе клиента подгоню.

– Ты на дому занимаешься маникюром? – спросила у внучки, без стука вошедшая в квартиру бабушка.

– Нет, – отозвалась Анна.

– Это я занимаюсь маникюром, – огрызнулась Инка. Алису Генриховну она видела впервые.

– Не маникюром, а минетом, – мимоходом поправила бабушка. – Что тут делает эта лярва? – спросила она у внучки.

– Живет – тихо отозвалась Анна. – Я ей сдаю комнату.

– Вещички собрала! – приказала бабка девице, почти не повышая голоса.

– А это видела? – Инка сунула в нос престарелой даме кукиш.

На что бабка достала из кармана мобильник, – они только-только появились в обиходе, – набрала номер участкового, представилась и с ходу пригласила проверить документы и регистрацию по такому-то адресу.

Вообще-то Алиса Генриховна Крейн приходилась Анне не родной бабушкой, а как бы никакой. Она была первой женой дедушки. Вторая его жена, родив двоих сыновей – отца и дядю Витю – долго болела, и в результате умерла. Алиса Генриховна с высоты своего положения еще при ее жизни снисходила до семьи бывшего мужа. А уж после и вовсе приняла часть забот о сыновьях брошенного когда-то супруга на себя. Дядя Витя жил практически у нее, с ее подачи поступил в авиационный институт, потом женился на дочери ее лаборантки.

Анна была от бабушки дальше всех, потому участия в своей жизни не ожидала.

Инка собралась со скоростью поднятого по тревоге пожарника и сквозанула в дверь, только тапочки мелькнули.

– Быстро бегает, – задумчиво констатировала бабка. – Тренированная.

– Сейчас приедет милиция. Что я им скажу? – робко спросила Анна.

– Никто не приедет. Телефон отключен. Ты, когда ела в последний раз?

Анна замешкалась с ответом совсем немного, но этого оказалось достаточно.

С тех пор и до окончания ВУЗа она уже не голодала.

Алиса Генриховна возглавляла в то время лабораторию в очень закрытом НИИ, который имел некоторое отношение к Институту Высшей Нервной Деятельности. Кандидатскую она защитила еще при кукурузном волюнтаристе, и ко времени разговора пребывала в звании членкора.