Вера Огнева – Ворота во тьму. Часть 1 (страница 4)

– Кто висел? – не поняла Анна.

– Телефон, говорит. Я как дура поперлась смотреть.

– Висел, – дед уперся, как очевидец, которому не верят по злому умыслу.

– И куда он подевался?

– А!

Вдовец подпрыгнул, ухватил с того конца стола бутылку и быстро набулькал себе порцию.

– Висел!

Лиду вынесло из-за стола в прихожую, за ней качнулся дед. Анне поневоле пришлось идти следом. Оставаться за столом одной показалось неловким.

– А-а-а!

– О! Висит!

На неровно оштукатуренной стенке, на том именно гвоздике, куда Анна пыталась пристроить свою дубленку, висел огромный черный телефон допотопного вида. В дырочках диска вместо цифр проступали похожие на иероглифы знаки. Анна не срезу сообразила, что это полустертые буквы алфавита. Лида дрожащей рукой сняла трубку.

– Работает, – сообщила женщина, не поднося ее к уху.

Из трубки проистекал ровный басистый гудок. Тяжелая как кирпич эбонитовая трубка невероятного аппарата вдруг выпала у нее из руки, Лида начала заваливаться вбок. Дед, не теряя присутствия духа, подхватил семипудовую внучку под микитки и потянул в комнату.

Анна, онемев, смотрела на Лидины пятки, под которыми складками ехал домотканый половик.

А телефона на стенке уже не было. Только что трубка качалась, стукая по штукатурке, и – все.

Лида пришла в себя на пороге кухни, затрепыхалась, сбила с ног деда и успокоилась только у стола. Дед ползал у нее за спиной.

– Это че? Это че было? – потребовала она у старика.

– Телефон, – пробормотал он, пытаясь подняться на неверные ноги.

– Все! Завтра бабку помянем, и в завязку, иначе я тут с тобой, старый хрыч, рехнусь.

Пока Анна ползла по обледенелым тропинкам к тракту, в голову пришла спасительная мысль, что все дело в старой сварыкинской печке. Лида с дедом слегка угорели под утро, вот и привиделось. А ей самой тоже привиделось? Да! И она угорела. Хотя, она как раз сидела против печки и видела, что вьюшка открыта. Да мало ли? А вдруг и так тоже бывает?

Тяжелая эбонитовая трубка, раскачиваясь, постукивала о стену.

Задумавшись, Анна как бы выпала из действительности. А когда вернулась, стало ясно, что еще чуть-чуть и она уже не сможет двигаться. Будто лягушка в куске льда. Пошевелить рукой удалось с трудом. А вдруг она не сможет забраться в электричку? Если та вообще придет. Дедок в тулупе будто примерз под фонарем на том конце перрона. Голубой пуховик приник к двери вокзала. Оттуда, наверное, поддувало теплом. Анне вдруг стало по-настоящему страшно. Она попыталась заговорить со стоявшим рядом мужчиной и не смогла. Губы заледенели. Вместо слов выполз невнятный вой.

– У! Ваши дела, кажется, совсем плохи. – Обтянутое тонкой курточкой плечо надвинулось, загородило свет. Мужчина вдруг распахнул куртку и ее полами как крыльями прикрыл Анну.

– Трепыхаться не стоит. Не будете? И ладно. Вдвоем есть возможность выжить. По отдельности мы с вами, леди, околеем тут как два цуцыка.

Нос уперся во что-то мягкое и неровное. Анна не сразу сообразила, что это толстый свитер. И уже подавно не сразу почувствовала тепло. Она чуть не заплакала. Стало обидно. Вот он стоял рядом, изображал погорельца, а сам оказывается, был горячий как печка.

Как только начала возвращаться чувствительность и мучительно заболели пальцы в тонких перчатках, Анна попыталась отстраниться.

– Куда! – хмыкнул над головой нахальный спаситель, и покрепче сжал объятья.

– Пустите. Я уже согрелась, – кое-как проблеяла Анна.

– А я – наоборот. Не дадите же вы помереть человеку на морозе.

Сволочь! Он над ней издевался. Анна толкнулась в довольно-таки широкую грудь изо всех сил. Мужчина не ожидал от замороженной лягушки такой прыти. Объятия разжались, Анна, не удержавшись, отшатнулась, куда совсем не собиралась – за угол.

Ну, какого мы дергаемся? Какого вспоминаем о приличиях, когда о них надобно забыть и растереть! Испорченные дети цивилизации. Все в лес! Все в лес! Там просто и понятно. Там закон – тайга. А хозяин – тот, кто сильнее, кто ловчее, кто умнее, в конце концов. Или кто, как в данном случае, теплее.

Ветер, который досаждал по эту сторону угла, оказывается, был легчайшим дуновением. По ту сторону Анне показалось, что ее сейчас повалит, покатит, прибьет к сугробу, да там и похоронит. Она зацепилась за каменную ребристую кладку стены и вылезла в относительно спокойную трескучую морозную освещенность, как скалолаз, перебирая руками и ногами. Лицо и руки успели онеметь. Затылок ломило от холода.

Мужчина поймал ее крыльями своей куртки и снова вдавил в теплую вязаную грудь.

– Полетать захотелось?

– У-у-у…

– Угу. Я там был и полностью разделяю ваше мнение. Так, шажок, прислоняемся к стенке. Сейчас меньше дует?

Анна припадочно затряслась, соглашаясь. И чего она собственно? А? Стой, дура, грейся.

Но отвергнутое тепло так и не приходило. Анну начало колотить позорно крупной дрожью. Даже то, что мужчина наклонился и дышал ей куда-то в шею, не помогало.

– Расстегивай шубу.

Анна замотала головой и даже попыталась отступить, забыв, что за спиной стена.

– Быстро! Воспаление легких хочешь получить?

Он, не спрашивая больше, взялся за пуговицы. Полы дубленки расползлись в стороны.

– Засунь руки мне под мышки. О! А еще упиралась.

Возвращались чувства. Рядом, вплотную, функционировала большая и очень горячая отопительная система.

– Я понимаю, постель не повод для знакомства, – пошутил мужчина, но может быть, представишься?

– Ан-на.

– Согрелась?

– Да. Немного.

– Много будет дома под одеялом. А тут – все, чем могу.

– Правда, мне лучше, – пролепетала Анна.

Он наклонился и говорил ей в ухо. Ухо загорелось.

– Сейчас станет еще теплее, – предупредил мужчина и сильнее вдавил в себя Анну.

А пока она не вырвалась и не отскочила на мороз, наклонился и прихватил ее губы своими.

Поцелуй на ветру. Холодные сухие губы. Ни запаха, ни вкуса. Очень мягко не напористо. Просто. Почти не чувствительно.

Что-то уперлось ей в живот.

– Неконтролируемая реакция, – прошептал спаситель. – Стой не ерзай. А то я за последствия не отвечаю.

Анна замерла. Ей вдруг стало по-настоящему жарко, хоть сейчас на ледяной сквозняк. Закружилась голова, и даже сознание выпало на какую-то секунду, а уже в следующую – ворвался грохот, подходящей электрички.

Дедок приплясывал возле путей. Шуба на нем ходила колоколом. Рядом громоздился голубой пуховик. Спешили еще какие-то люди.

Анна стояла в распахнутой дубленке, из-под которой даже ледяной шквал не смог выгнать жара. Высокий мужчина пропал.

В лабораторию филиала известной европейской фирмы Анну пристроила Алиса Генриховна.

Только-только прошла защита кандидатской. На кафедре все, включая заведующего, затаились. Да, тема актуальная, да, работа тянет на докторскую, только мест-то все равно нет.

Даже младшим научным? Даже старшим лаборантом?

– Анна Сергеевна, вы ж понимаете, – тянул зав нудную песенку. – Нет ставки даже простого лаборанта. Да я вас на нее бы и не взял. Несоответствие, знаете ли. Спросят-то с меня.

Угу, конечно спросят! Странно, от чего до сих пор руководство института не интересовалось, что делают на его кафедре дочь и двое племянников, один из которых не имел даже профильного образования. Из ее диссертации по ходу работы вычленилось три темы, на которые плотно присели родственники начальника – докторские кропали.

А ты сделала свое дело, и иди себе, желательно без лишнего шума.