Вера Огнева – Когда проснется Марс (страница 31)
Энцо перекатился, пробежался на четвереньках и поднялся. «Паук» смотрел на него. Не глазами, глаз у него не было, но Энцо чувствовал, что эта дрянь на него нацелилась. Такое сразу понимаешь. Он попятился, поискал взглядом оружие. Ничего не видать, укатилось куда-то.
В четырех шагах, в яме, выбитой взрывом, искрил силовой кабель. Подсоединенный к нему насос не работал, значит, питания не было, кабель перебит полностью.
«Паук» снова двинулся на него, чуть опустился для броска. Энцо бросился вперед. Пол брыкался и качался, желудок сжался, прилип к горлу.
Не время блевать, совсем не время. И орать от боли тоже.
Шаг, другой, и Энцо скатился в бетонную яму. Вовремя затормозил – перебитый кабель шипел в ладони от его бедра. Часть жил осталась целой. Энцо включил лазерную спицу в указательном пальце импланта и, зажмурившись, перерезал их. Перехватил кабель поудобнее, уперся ногами и вытянул его из гофры.
Тень «паука» накрыла его. На брюхе между лапами перемигивались какие-то индикаторы. Белый сигнал выстреливал с одного конца головогруди на другой, постепенно истончаясь. Затем выстреливал следующий, и еще один, ритмично, как сердцебиение. Что это, блок питания или управления? Наверняка что-то важное.
Не долго думая, Энцо ткнул туда кабелем. Гулко схлопнулось, пошел дым. «Паук» вздрогнул и замер.
Энцо торопливо выполз из-под него, обдирая ладони – вдруг завалится? Придавит, потом не отскребешься. Отдышавшись, обошел «паука» кругом.
Вблизи тварь оказалась еще более странной. Купол гладкий, ни отверстий, ни впадин, откуда вылетали заряды – непонятно. Сочленений на лапах не видно, а металл на месте сгиба не прерывался, просто был растянут, как кожа. Сверхпрочная кожа. Энцо никогда не видел таких сплавов.
Но, похоже, сработало, нашлось слабое место. В любой машине было, вот и здесь нашлось. Не такие уж пришельцы и крутые.
На радостях Энцо пнул паучью лапу.
Что-то глухо отозвалось на удар. Над головой зарокотало, зашуршала земляная крошка. Энцо проследил за ее потоком.
Выступ, на котором гнездился общак, просел. Скрежетнул металл по металлу, запрыгали камушки. Тенькнув, порвались провода. Один из домов-вагонов упал на бок, подъехал к краю и медленно, как в дурном сне, навис над пропастью.
– Дерьмо же… – выдохнул Энцо и сорвался с места. Сзади грохнуло, ухнуло, труба под ногами вздыбилась, раскололась пополам. Разбежавшись, он оттолкнулся от края и перемахнул пролом. На миг снизу пахнуло гнилью и холодом. Приземлился неудачно, так, что боль прострелила обе лодыжки. Энцо перекатился на бок, взвыл. Пыль тут же запорошила горло, мелом осела на языке, но совсем рядом тянуло свежим воздухом. Выбрался, значит.
Он сощурился в хаос по ту сторону пролома. Общак разрушен, весь обвалился в отстойник. Выживших… Выживших нет, наверное. И куда смотались патриции? Хотя далеко все равно не уйдут, он их найдет. Догонит, на место поставит, никуда не денутся. А вот с «пауками» все сложнее. Если один пробрался, значит, проберутся и другие. Может, тоннели уже кишат ими.
Надо предупредить своих, всех, до кого он сможет докричаться.
Своими номера были условно. Половина из них прошла бы мимо, истекай он кровью в самом людном из отсеков, а вторая половина еще бы добавила. Да, многие из них трусливые подонки и безразличные твари. Но разве Энцо лучше? Поэтому он карабкался по ржавой лестнице, рискуя свалиться и свернуть шею. Поэтому взломал замок на люке под куполом уровня и ввинтился в узкий лаз. Потолок технического этажа чесал ему затылок, света было с гулькин нос. Но Энцо упрямо лез вперед.
Был один способ всех предупредить, и работал он всегда.
Энцо пробежался по кабельной галерее. Оказавшись в тупике, раздвинул черные жгуты проводов и пролез в образовавшуюся щель. За ней вытянулась еще одна галерея, с дверью в конце. В углублении рядом горела «вечная лампа» – тусклый пузырь на гравитационных батарейках.
Сзади что-то стукнуло. Энцо обернулся, часто дыша, выставил пушку. Вдруг здесь еще один «паук»? Деваться некуда, за дверью тупик. Только если по мусорному скату съехать прямиком на битое стекло и железки в двухстах метрах под уровнем. Зашибись перспектива.
Но сзади никого не оказалось. Нос не работал – чуйку отшибло еще при взрыве, да и слух подводил. Похоже, померещилось.
– Сышь, Два-Ноль-Шесть, ты как дерьмо – везде, куда ни глянь, – прохрипели за спиной.
Энцо развернулся, ответил двумя выстрелами. Они ушли в пустоту, галерея была пуста. Но воздух рядом преломился – типа ряби над раскаленным асфальтом, – и ему вдарили под ребра.
Маскировочный костюм! Энцо отпрыгнул, повел дулом распылителя. Выловив преломление воздуха, нажал кнопку спуска. Та сухо щелкнула, но выстрела не последовало. Предохранитель, запоздало понял Энцо, заметив красный огонек на рукояти.
Ему отвесили удар, и он выронил распылитель. Тот откатился к мусорному скату. Завис на краю, качнулся и ухнул вниз.
Проклятье!
Энцо скользнул мимо «пса» и помчался по галерее. В конце виднелась узкая дверь. Успеть бы к ней, выиграть несколько минут…
Его ухватили за ворот куртки и кинули на пол. Энцо выпустил из пальца «спицу», рассек ей воздух над собой. Мимо. Ударили сбоку, в челюсть. Добавили в живот.
Нехорошо, после боя с «пауком» Энцо совсем расклеился. Перед глазами плыло, маши, не маши лазером – не зацепишь, не разглядишь утырка в камуфляже. Так и будет бить со спины.
Кто-то прыгнул рядом, мелькнуло белое облако волос. Мальчишка, тот самый, из патрициев, сообразил Энцо. Свистнула гнутая железка, рассекла воздух. Костюм «пса» разошелся на две половины и повис лоскутами. Под маской скрывалась окровавленная бородатая рожа с царапиной от лба до подбородка. Тот самый мужик, приставший к нему в медфургоне.
Вот и свиделись.
Рыкнув, «пес» склонился над мальчишкой. Тот вжал голову в плечи, выронил железку. Попробовал укусить, но его сгребли за шиворот и швырнули в стену.
Зря «пес» отвлекся. Энцо вогнал железяку прямо в его ключицу, сверху вниз. Затем ухватил за затылок и добавил с колена в челюсть. Дважды, до хруста.
Этого хватило по самые гланды. Готов клиент.
– Эй, малец!.. – хрипло крикнул Энцо, но мальчишка уже поднялся и отряхивал штаны. Жив, лицо раскраснелось, на остром подбородке наливался синяк. Руки-ноги вроде целы. Энцо ухватил его за плечи и с силой тряхнул.
– Ты о чем думал, мать твою?! Чего за мной поперся?!
Когда-то он уже говорил такое, на заправке у шоссе. Так же тряс за плечи и хотел свернуть белую тонкую шею – не от злости, а от тупого страха, морозящего нутро.
Но мальчишка не стал плакать, как Малая когда-то.
– Я – римлянин! – со злостью выкрикнул он. – Римляне своих не бросают!
– Тебе чуть ноги не оторвали!
– Римляне не боятся смерти!.. – мальчишка завел старую песню, и Энцо сдался, не стал ничего доказывать. Ухватил «пса» за ботинки и поволок к мусорному скату. Тело перевалилось через край и ухнуло в пустоту, на счет «два» донесся глухой стук.
– Ладно, римлянин, раз уж ты здесь, будешь помогать.
Энцо похромал к комнатушке в конце галереи. Распахнул дверь ногой – не дверь, а одно название, просто кусок фанеры на петлях. Приготовился вломить любому, кто вылезет. Но никто не вылез. В углу валялся смятый матрас, рядом, на полу дымилась непотушенная сигарета. Похоже, парень в камуфляже тут пережидал кровавое дерьмо, которое творилось внизу. Остальное пространство занимали провода и древние пустые трубы, обрывавшиеся на сгибе. В каждую можно было заглянуть, и с очень хорошим зрением (например, как у здорового марсианина) можно было рассмотреть небольшой осколок зеркала далеко в глубине.
Древняя система, такой пользовались номера еще во время первого восстания, когда патриции отрубали свет в тоннелях для зачистки. Повстанцы передавали сообщение, потом опускали заслонку и бежали. Радиосигнал-то можно перехватить, а как перехватишь свет в трубе?
Вот только фиксатор заслонки давным-давно сломали. Энцо поднял рукоять, но та с лязгом упала обратно.
Ничего, не беда. Главное, что не застряла и не отломилась.
Он подвел мальчишку к заслонке.
– Она вообще должна сама стоять, но какой-то му… кто-то ее доломал, короче. Держи вот так, в верхнем положении. Есть?
Мальчишка кивнул, с готовностью вцепился в рукоять обеими руками. Энцо склонился к трубе и выдал фонариком серию коротких точек. Те быстро улетели на другой уровень, отразившись от десятка зеркал.
Выждав немного, Энцо повторил сигнал.
– Держишь? – окликнул мальца.
– Угу.
– Молодец. Тебя как звать?
– Гай Марций Цензорин.
Малец произнес породистое трехсоставное имя просто и легко, как название пивнушки.
– Гай, значит. – Еще три коротких сигнала в трубу, но ответа не было. Чем больше Энцо сигналил, тем хуже становилось его предчувствие. – Меня Энцо звать. Мамка с папкой хорошо тебя воспитали.
– Они умерли, – ровно отозвался малец. – Их убила та машина.
Энцо даже отвлекся. Вот же ж… Нехорошо вышло. Наверное, в больнице померли, когда вылез первый «паук». Интересно, а он, Энцо, мог их спасти? Мог найти и вытащить из пожара, скажи ему кто-нибудь об этом?
Наверное, мог и полез бы. Плохо это, оставлять малых одних, кем бы они ни были.
Энцо мигнул фонариком снова, три короткие точки. На том конце было темно, хоть глаз выколи. Ни ответа, ни привета. Цыкнув, Энцо отшвырнул фонарик. Значит, все-таки забросили систему. Или трубу забили дохлые мыши.