Вера Огнева – Когда проснется Марс (страница 26)
– А ты думал, мы тебя так просто здесь оставим? – Шаркая, бритый пересек кузов и склонился к Энцо. – Ты с патрициями таскался. Кто знает, может, ты их верная сучка? Они тебе денарии, а ты их в тоннелях прячешь. Или легионерская? А? Приведешь сюда «орликов»…
Он качнул перед носом Энцо пистолетом.
Зря, зря…
Энцо ушел вбок и выбил оружие. Выкрутил бритому руку и тут же получил под ребра, прямо в оставленную «пауком» рану. Боль ослепила. Рыча, бритый впечатал его в стойку кузова, вцепился в ворот. Энцо ткнул его обрубком правой руки в живот – при желании основа для протеза била не хуже кастета.
Их растащили в стороны. Кто-то захватил Энцо за горло, уволок прочь от бритой башки.
– Хорош уже, – пробасили над ухом. – Делом займитесь.
Бритый сбросил с себя руки державшего «пса», последний раз глянул через плечо – типа, утерлась, сучка? – и спрыгнул с кузова.
Энцо скрипнул зубами. Если бы не вмешались, он бы этого бритого размазал, даже без протеза, одной левой. Не впервой. Еще до знакомства с Эзопом его хотели замесить в нижних тоннелях. Заметили, что он из схрона клики таскал, и зажали втроем. А Энцо тогда без руки был, совсем мелкий, как раз копил на первый протез. Родился таким, без правой кисти. Но вместо нее – не дурак же! – примотал лазерную спицу.
Инвалидам же надо как-то выкручиваться.
Заметив на себе взгляд одного из «псов», Энцо огрызнулся:
– Чего?
– Лишний раз не отсвечивай, – тихо и очень серьезно ответил тот.
– Да он первый полез!.. – возмутился Энцо, но «пес» не стал его слушать. Повернулся к нему спиной и двинулся за остальными, обратно к боксам. Фургон взвыл, снялся с шасси и улетел прочь в тоннели.
Энцо сплюнул, оставив кровавую кляксу на бетоне. Покачал головой. Какая-то лажа.
Теперь он вспомнил, почему ушел из «Псов».
– Ну что? Готов вести нас?
Два Ноля поднял голову, оторвав взгляд от разложенного на столе оружия. Он усмехался – издевался, что ли? Знал же, что Энцо
Энцо сдержанно кивнул. Посмотрел на лежащую среди прочего оружия винтовку с имперским клеймом. Автоматическое наведение, дистанция пятьсот метров, учет погодных данных, подключение к окуляру и нейроимпланту. Хорошая штука, такими вооружали легионы.
Откуда у «псов» столько оружия? Наверняка оттуда же, откуда крио-капсулы, которые он видел у Алариха. Кто-то у них был свой среди больших шишек. Кто-то продался.
– Только патрициев надо с собой взять, – добавил, шмыгнув носом.
– Их-то зачем? – искренне удивился Два Ноля.
– А если сканирование чипов или сетчатки? Нас положат, если поймут, что мы – номера. По старику, ребенку и бабам стрелять точно не будут.
Два Ноля качнул головой.
– Вот что я тебе скажу. Старика с мальчишкой точно не потащу. Возьмем пару баб и все, хватит. Остальных… – Он неопределенно махнул рукой. – С остальными разберемся во славу Марса.
Вот это «во славу Марса» Энцо и пугало.
– Давай возьмем всех, – предложил он.
– Чего? Зачем? Малец, ты не понимаешь, по ходу. Я не буду с ними нянькаться. Выдвигаемся послезавтра, когда народ соберу.
Два Ноля вскинул винтовку. Ухватил свисающий с приклада проводок, подключил его к разъему на шее и глянул на Энцо через прицел.
– Понял?
Энцо кивнул, еле сдержавшись, чтобы не отойти. Зачем он заступался за тех патрициев? Дались они ему… Но что-то не оставляло его в покое. Не отпускало.
Проклятый Тит Пуллий.
– Пушку дашь? – рискнул он.
Два Ноля смерил его взглядом, затем размашисто окинул ладонью стол – бери, мол. Энцо выбрал небольшой лучевик, сунул его за пояс.
– И ключ-карту не забудь, – Два Ноля кивнул на замурзанную карточку от электронного замка. – Выбери троих пострашнее, – ухмыльнулся он во все тридцать два острых зуба.
Улыбнуться в ответ Энцо не смог. Просто сунул карту в карман и двинулся на выход.
Патрициев увели в нижние тоннели. Там, внизу, были обезьянники – старые, теперь сухие камеры для очистки, закрытые решетками. Раньше Эзоп сажал туда должников. Теперь там сидели патриции. Похоже, «псы» собирались требовать выкуп – конечно, если останется с кого требовать. Но применение пленным найдут в любом случае. В особенности женщинам.
В нижних тоннелях было на порядок жарче, и Энцо скинул куртку. Поморщился, когда от резкого движения бок прострелило, – царапина над сломанным ребром гноилась и пульсировала болью. Кивнул стоящему в арке «псу». Тот смерил взглядом татуировку синей песьей морды на плече: четырехзначное число над ключицей – количество дней, проведенных в крио. Под ним едва заметное трехзначное, за вторую ходку. Его Энцо выжег сам, лазерной спицей. Нельзя забывать, сколько дней у тебя отняли. Сколько лет тебе могло уже быть.
«Пес» отвернулся, пустил внутрь. Энцо сбежал по короткой лестнице и очутился в покрытой рыжей коростой трубе. Раньше здесь текла вода – на стенах все еще можно было различить рисунок: ржавые горизонтальные потеки, как на боку Юпитера. Теперь вода для патрициев синтезировалась, и система очистки стала ненужной. Чуть дальше темнел провал септика. С другой стороны трубы тянулись камеры с решетками. Когда-то в древние времена в них держали фильтры, а решетками забирали, чтобы не сперли, наверное. Теперь большинство были пусты.
На полу дальней камеры сидели люди. Шесть баб, один старик и один ребенок. В грязи и полутьме выглядели совсем как номера.
– Завтра со мной пойдут трое, – сказал Энцо. – Три баб… женщины.
Патриции обернулись. Молчали, посверкивали глазами, как крысы на помойке. Одна баба, с фингалом на поллица, медленно скривилась и с чувством плюнула в его сторону.
Типа «нет», что ли?
Энцо поискал взглядом мальца и поманил к себе, показал завернутое в фольгу мясо – утащил с общей кухни рядом с лагерем. Но мальчишка не подошел, смотрел с недоверием и страхом. Пришлось положить сверток на пол за решеткой.
Обидно. Он ведь не хотел, чтобы так вышло! Он правда вел их в бункер! Кто ж знал, что на пути попадется Два Ноля и его «псы»?.. Что он мог с ними поделать?
– Вам нужен осмотр.
Ровный, почти ласковый голос заставил Энцо вздрогнуть. Говорил старик-медик из больницы, с седым пухом вокруг лысины. Он придвинулся к решетке, и свет упал на его вытянутое лицо, тоже с фингалом. Светло-серые глаза казались прозрачными, совсем как у Малой.
– Тебе-то чё? – сощурился Энцо.
– Я же врач. Принес клятву Гиппократа, боги свидетели.
– Ну да! Срали вы на ваши клятвы, когда вам номеров привозили! – Энцо саданул рукоятью «пиллума» о решетку, и старикан отпрянул. В блеклых глазищах заблестел страх.
Из дальнего угла донеслось ворчание, просьбы оставить поганого «пса» в покое и дать ему сдохнуть, на что Энцо оскалился.
– Не все из нас таковы, – ответил старикан. – Вы не правы.
– Ну да, рассказывай.
Старик качнул головой, но дальше спорить не стал.
А ребра и правда болели. Утром Энцо еле с лежака поднялся – казалось, в груди и животе что-то разбухло, комом встало. Вдохнуть невозможно. Будь ты трижды марсианин, а сломанные кости болят так же сильно. Пойти к «псам»? Да там одни костоломы, вообще ничего не знают…
Он вернулся к решетке и поманил старика.
– Эй, Гиппократ. Иди сюда.
Тот нехотя приблизился. Энцо вытащил карту и сунул ее в слот замка. Сам не верил в то, что творил. Если Два Ноля его поймает… Если узнает…
– Быстро, чтоб никто не видел, понял? – процедил Энцо, поглядывая на выход из трубы. «Пса»-охранника пока видно не было. – Попробуешь что-нибудь выкинуть – пристрелю на месте.
Хотя что эта развалина могла сделать, ну в самом-то деле? Опасаться такого – себя не уважать.
«Гиппократ» кивнул, шаркнул в приоткрытую щель. Энцо торопливо захлопнул за ним решетку – не хватало, чтобы выскочил кто-нибудь еще. Стащил майку и поднял руку, показывая повязку. «Гиппократ» осторожно ее отлепил, сощурился на влажную поверхность раны. Энцо вздрогнул, когда холодные пальцы тронули припухшую кожу вокруг.
– Опасности для жизни нет…
«Ясен пень», – подумал Энцо.
– … ребро не раздроблено…
«Слава Марсу», – подумал Энцо.
– … но рану нужно чистить. Наложить гель-антисептик, если есть. Стандартный «Пур» из аптечки первой помощи. И…