Вера Огнева – Барон-дракон (страница 53)

— Уже еду домой. Когда ты вернулся?

— Только что. Поел. Ложусь спать.

— Ложись.

И отключилась. Проверка связи. Без эмоций, без переживаний, без подозрений: где, мол, жена болтается среди ночи. Такое может проистекать либо от полного безоговорочного доверия, либо от безразличия.

— Тебе приходится работать по ночам? - спросил Вадим, у которого от чужого разговора остался на душе неприятный осадок. Точно, не только пальцы отморозили, Высокий Господин, но и мозги.

Откуда быти осадку? Ну, позвонил мужик своей бабе, поинтересовался, куда делась. Разговор, тем не менее, еще больше отгородил его от Ольги.

— Иногда.

— Часто?

— Нет.

Тема ей не нравилась. Вадим не стал настаивать, тем более - приехали. Ольга, не глуша мотор, закрыла машину. В темном как колодец подъезде хрущевки она на ощупь нашла нужную дверь и долго вертела ключом, пока в замке не щелкнуло. Дверь открылась. На шнуре под потолком болталась лампочка свечей на пятнадцать. Из коридорчика просматривалось, заваленное упаковочным хламом помещение. Окно заколочено фанерой. Кухонная дверь имела отдельный замок. За дверью их встретила недообжитая комнатка. У стены притулилась узкая медицинская кушетка. В изголовье придвинут вместо тумбочки тонкий фанерный ящик. Плита, раковина, решетка на окне. На кушетке аккуратно свернуто одеяло. Впрочем, тут не замерзнешь - душно как в бане.

— Не Сан-Франциско и даже не Ривьера, - констатировала Ольга.

— Больше похоже на Сахару.

— Жарко. Но Марго предупредила: форточку открывать нельзя. Извини, я здесь не хозяйка, так что придется соответствовать.

— Попарюсь. После сегодняшнего пробега по морозцу - в самый раз.

— Она еще сказала, что три дня тут точно никто не появится. Ты твердо можешь рассчитывать на это время. Двенадцатого утром она приедет за ключами.

— А если мне понадобится уехать раньше?

Ольга задумалась.

— Я работаю рядом. Челюскинцев 1.

— УВД?

— Отдел криминалистики. Не выпучивай пожалуйста глаза. Я занимаюсь техническим обслуживанием. Ничего такого-этакого. Никакой крови.

— Все равно, замер в почтении.

— Иди на фиг!

— Уже в пути. Только куртку сниму, а то не дойду, запарюсь. Ну, допустим, я ввалился в УВД, кого спрашивать?

— Ольгу Аркадьевну Радзивилл.

— С ума сойти!

— Да. Вот так вот не повезло.

— Я не в том смысле, ваше сиятельство.

— Я тебя уже послала, или еще не успела?

— Уже.

— Тогда - гуд бай.

— А…

Она не расслышала его тихого, почти утробного призыва, по тому, что именно в этот момент брякнула ключи на ящик, развернулась и пошла к выходу. Наружная дверь захлопнулась, щелкнул автоматический замок. Ольга отбыла.

"Высокая Госпожа" - орал герольд - " княгиня Радзивилл с визитом". Створки распахнулись. На ритуальную тропу ступила женщина. Узкий на двадцать локтей шлейф растянулся от ворот до мраморной ступеньки. В прическе сверкают бриллианты. В ручке веер ать-ать. И реверанс. Грудь готова вывалиться из декольте. Андраг напрягся, сейчас ткань сползет, открывая сосок… Женщина подняла глаза. На него полыхали две вертикальные зеленые щели.

Андраг проснулся. Как же погано, что вместо Ольги ему приснилась баронесса Юр. Не к добру.

Жаль, в этой норе отсутствовал телевизор. Самое бы время посмотреть на мир в узкое, страшно ограниченное в своей погоне за конъюнктурой, окошко. Глядишь, отвлекся бы от неприятных ассоциаций. Но чего нет, того нет.

Вадим уснул одетым. На момент пробуждения все что на нем было, промокло от пота. Он разделся до трусов, расстелил одеяло и улегся, накрыв ноющие ступни курткой. За отсутствием зрелищ, оставалось помыслить.

Жалел ли он, что пришлось уйти от Стаса? Нет. Скорее досадовал. Из всех ценностей значение для барона Старой крови Вадима Ангарского сохраняло только человеческое общение. Очень ограниченное, очень избирательное. И все же. Там, где он обретался последние пол года, нет-нет да встречались люди, с которыми ему было комфортно и интересно. В перспективе - полный туман.

Он завтра-послезавтра укатит в соседний городок, переконтуется там до весны, дальше - видно будет. Спина, слава Высокому Небу, донимать перестала. Немного денег на первое время есть. Если станет совсем туго, примкнет к артели странников… Ха-ха! Вякнул в глубине души, задремавший было дракон. Артель странников ныне именуется бригадой шабашников или притоном БОМЖей, выбирай на вкус. Вкус того и другого Вадиму откровенно не нравился. Но на худой конец и это сойдет. Другое дело, что так или иначе, ему надо выходить на ситуации и обстоятельства в которых реализуются три задания Совета.

Ангарский закинул руки за голову и уставился в темный потолок. Хоть так поворачивай, хоть эдак: простенькие в условиях Долины задачи, здесь оборачивались почти что безысходностью.

Допустим, Вадим отыскал человека свихнувшегося на средневековье - ролевые игры, доспехи, турниры - и тот вызвал его на поединок. Драконий кодекс предполагал результатом дуэли либо смерть, либо увечье. Победой по очкам тут не обойдешься. Ангарскому, в случае если он выиграет поединок, - а он обязательно выиграет, - элементарно грозило тюремное заключение. И ведь не докажешь самому продажному на сегодняшний день суду в мире, что действуешь исключительно из высших побуждений. Только вякни, загонят вместе со вторым дуэлянтом в психушку, выдадут по деревянной сабельке - машитесь, ребята, сколько хотите.

Второй неразрешимый момент - враг. Смешно за токового принимать Стаса, например. Да и любого другого ЧЕЛОВЕКА. От людей Вадим как бы отгородился тоненькой, но прочной, практически непроницаемой стеночкой. Они жили сами посебе, он - сам посебе. Отморозки, которых нанял муж Натальи, дабы отметелили любовника жены, сделали свою работу от сих до сих.

Не убили. Даже, как показалось Вадиму, не очень рассерчали в процессе битья. Сделали по минимуму, посоветовали убираться из города и свалили, дальше пиво пить. Пожалел рогоносец хренов денег на профи. И его за врага держать смешно. Мелкий, жалкий мужичонка, пытающийся деньгами заткнуть дыры в собственной состоятельности. Ничего кроме презрения он у Вадима не вызывал. Ну, враги - дело наживное. Вдруг да обломится, обидит кто до крови. Не до жиденькой человеческой, до густой черной драконьей. Уж тут Ангарский его пожалеет. Примет во внимание все резоны и пожалеет.

Что имеем? Прирезал свихнутого ролевика - попал в психушку. Там санитар обидел дубинкой по почкам - он санитара простил… Влюбляться придется в ограниченный стенами ПНД женский контингент. А это - самому сначала надо рехнуться. Ой, матушка моя человеческая и маман дракониха! Куды бечь? Чем спасаться?

Перспектива, нарисованная слегка примороженным мозгом, вызвала конвульсивный смех, на коем Ангарский и уснул во второй раз.

Осинка высотой в человеческий рост горела ярко красными листьями. Красное и желтое на фоне ультрамаринового неба - очень красиво. Очень контрастно. У деревца, вровень с ним, стояла Ольга.

Немного другая. Черные, разнятые на пробор, волосы сверкали как антрацит. Румянец ярче листвы.

Она беззвучно шевелила губами. Вадим силился понять. И не мог. Он даже приподнялся на локте.

Ему мешала… Перед ним, спиной к нему, прижимаясь всем телом, на зеленой траве лежала женщина. Из-за ее спины Вадим и выглядывал. Он за ней как будто прятался. Ольга не грозила, но угроза все таки присутствовала. В ней самой. В ее явлении. Вадим хотел туда. К ней… Подруга, к которой он прильнул, была мягкой и теплой. Он попытался встать. Женщина обернулась.

На Андрага смотрела баронесса Юр!!!

Затылок плавал в поту. Одеяло промокло. По груди стекали противные капли. В крохотной кухоньке висел тяжелый душный угар. Вадим рывком поднялся, шатнулся к окошку, дернул шпингалет форточки. Ни фига - прибита. Сунув ноги в ботинки, он пошел в прихожую и распахнул дверь на площадку. Клуб белого морозного воздуха нечувствительно подкатился к ногам. Потом его окутало. Потные дорожки стали холодными и противными, как прикосновение змеи или рыбы.

Воющая холодная темнота подъезда ознобила и, наконец, заставила убраться восвояси.

В прихожей он прижался затылком и спиной к шероховатой пыльной стене. Его колотило. Не холодом, не слабостью - безысходностью. Баронесса Юр только символ, граница, запрет на хорошее. Хорошего никогда не будет. Чистого не будет. Не может быть любви. Не случится честного поединка. Не встретится достойный враг. Андраг так и зачахнет на какой-нибудь тусклой кухне. Сопьется Вадим, свалится в подвалы и мусорные баки. Здесь нечего ждать. Здесь само ожидание смехотворно. Здесь ждут повышения по службе, прибавки жалования, смены правительства - с ума сойти! - но ведь ждут. Покупки телевизора, машины, квартиры. Здесь алчут нормального жизненного успеха, который можно унести в руках.

Лилит, Лейла, Киа, Беатриче, Офелия… Те, кто воспел женщину, те, кто темные страшные века ждал встречи - все сумасшедшие? Ни у одного ведь не состоялось. А то, что состоялось, они не вынесли налюди. Состоявшееся можно, как зарплату, унести в кошельке. Несостоявшееся - только в душе. Кто рассказал о несостоявшемся - все сумасшедшие. Надо свихнуться, чтобы говорить о нем с посторонними. Те станут смеяться, давать советы или сочувствовать, ругать грязными словами, все меряя на свой аршин. Потом они постараются растоптать твою мечту, твое ожидание, чтобы не заразиться. Потому что безумие мечтателя заразно.