Вера Наумова – К последнему рубежу или наследница брошенных земель (страница 33)

А в последнюю ночь перед отправкой на Рубеж мне приснился кошмар, в котором смешались я, принц, твари. Наверно, мой мозг отказывался справляться с нагрузкой эмоций, выдавая такие картинки. Эман целовал меня, а я отвечала, тая и плавясь, а потом пришел Первый и набросился на принца, терзая его клыками, и море крови заливало все вокруг. Проснулась от собственного крика, переведя дыхание, что это всего лишь сон. И не могла больше уснуть. Лучше мечтать наяву, даже если эти мечты никогда не сбудутся и останутся лишь иллюзией счастья.

Наше появление с Первым было столь неожиданным, что выражение лиц друзей я запомню надолго. Дед провел небольшую беседу, и, благодаря порталу, через пять минут мы были уже в приграничье у старинной, но вновь отстроенной после войны, крепости. На встречающих мы тоже произвели впечатление. Пришлось даже предупредить Первого, что сейчас все люди могут реагировать на него агрессивно, проявляя страх, но он должен отвечать миролюбиво, так как ни мне, ни ему ничего не грозит, а вскоре все привыкнут к нему.

— Привязка. Я не нападу на человека, — только ответил зверь. Сейчас мы спокойно разговаривали с ним, без потери силы с моей стороны. Это тоже было следствие подчинения, еще одна особенность, открывшаяся мне.

И вот мы едем навстречу встречающему нас коменданту, а я не могу оторвать взгляда от спины принца, что скачет впереди меня. Вот увидела его снова и, как завороженная, не могу отвести глаз. Да что же это такое! Так все сразу догадаются, особенно Лидала, от неё же ничего не ускользнет, все подметит и сделает правильные выводы! Надо держать себя в руках! Старалась отвернуться, но глаза упорно поворачивались к принцу, словно отказывались подчиняться моей воле. Ну, нет! Я сильнее!

Комендант и его группа были тоже в шоке от нашего попутчика — Первого. Сначала чуть не удрали, а потом долго не могли что-либо сказать, только смотрели настороженно на зверя, а моя живность изображала полное дружелюбие, ластилась ко мне и помахивала хвостом. А на хвосте то чуть ли не кинжалы из зазубренных пластин. Пришлось дать команду не проделывать взмахи хвостом во избежание кого-то задеть. Хвост тут же свернулся кольцом вокруг задних лап стизи. Молодец!

Комендант предложил нам разбить лагерь за стенами крепости. Все же монстр может создать панику в населенном пункте, где кроме военных, живут и мирные люди. Только Мики поселилась при школе, хотя занятия уже кончились, но первая практика и не предполагала, что студентку допустят вести уроки. Девушке предстояло заниматься подготовкой школы к новому учебному году. Мы же расположились у самой горы, где имелось несколько пещер, используемых пограничниками для временных баз. Далековато от крепости, но близко к самому Рубежу, хотя точной границы нет. Пещеру обустроили, соорудив «комнаты», стенами которых стали матерчатые перегородки. Спать нам предстояло на деревянных топчанах, застеленных соломенными матрасами и подушками. По центру располагался очаг, дым от которого уходил под высокий свод пещеры, где полоской света зияла расщелина. Недалеко от нашего пристанища протекал горный ручей с такой холодной водой, что сразу начинало молить зубы. И умываться нам предстояло в нем. Условия чисто походные, но во мне они не вызвали недовольства. Еще год назад я спала на таком же тюфяке из соломы и умывалась колодезной холодной водой. И еду варила на очаге.

— Сейчас здесь спокойно. За год не было ни одного случая нападения. Даже мелкие монстры не просачиваются, хотя они всегда были активными, расползались, как мыши. Но патрулирование не ослабляем, ведем разведку, — рассказывал нам комендант Ларис, разложив на столе большую карту местности. — Вот здесь проходит граница, вдоль которой ходят патрули. Это гряда из больших валунов, её отчетливо видно с подножия горы. Это словно естественная стена, но создана она магами земли. Я попросил их при восстановлении крепости и в ней заложить проходы. Сейчас она почти неприступна. Я говорю «почти», потому что еще никто не пытался её преодолеть. А вот здесь, выше, есть перевал, но добраться до него трудно. Я сначала отправлял туда людей, но многие возвращались со сломанными ногами и руками. Там нет дороги, все усыпано камнями, которые при движении по ним, начинают скатываться, съезжать под уклон. Так что я не вижу, где бы вы могли перейти за границу Брошенных земель.

Мы сидели в нашем лагере и решали, что делать дальше. У нас был план проникнуть за Рубеж с Первым и найти Древнего, если он еще жив, но как оказалось, пройти на данном участке не получится. Мы не горные козлы, что скачут по отвесным скалам. У нас нет даже начальных навыков хождения в горах. А лошади переломают ноги сразу.

— А может нам и не ходить самим? — задала я вопрос, с которого хотела сделать предложение, возникшее у меня. — Может нам отправить на поиски одного Первого? Для него это будет безопасно и легко. Если Древний согласится, то Первый приведет его к нам. Тогда и поговорим.

— Келли, ты уверена, что зверь вернется в любом случае? — спросил дед.

— Уверена. Он подчинен, поэтому будет стремиться вернуться. Я знаю, что говорю.

По выражению лиц нашего небольшого отряда поняла, что эта мысль всем понравилась. Ходить по горам и лезть на территорию монстров никто не хотел. Нет, они бы сделали это, но зачем рисковать, если можно отправить только Первого.

— Хорошо, — согласился магистр Танатос. — Как глава нашей экспедиции, я согласен на данный шаг. Готовь Первого, Келлиана. Будем надеяться, что нам повезет.

Стизи я проинспектировала, дала подробные наставления по списку, составленному дедом. На все Первому давалось пять дней, после которых, несмотря на результат, он должен вернуться. В его задачи входил поиск Древнего, переговоры с ним и попытка привести к нам, но одного, без сопровождения.

Мы стояли внизу и наблюдали, как мощный зверь, перескакивая с камня на камень, быстро поднимается по гряде все выше и выше. Прыжки резкие и высокие, можно сказать, легкие. Мне было интересно наблюдать, как Первый преодолевает подъем, считающийся неприступным. Вот он почти пробежал по отвесному валуну, казалось даже, не касаясь его, но только искры из-под когтей монстра говорили, что сцепление с камнем было. Вскоре он уже стоял на самом гребне гряды, обернулся, громко рыкнув, и скрылся из вида. Меня же окутала ментальная тишина. А ведь я привыкла уже к тому, что постоянно слушаю Первого.

Потянулись дни ожидания. Чтобы как-то занять нас, дед начал с нами заниматься практической некромантией, а еще мы ходили в крепость, изучая быт пограничного гарнизона.

Разговор со мной о принце начала по старой традиции Лидала. Мы сидели вечером у костра на сколоченных из грубой древесины лавочках и подруга спросила:

— А, правда, принц Эман красавчик?

— Правда, — согласилась я. А что спорить и утверждать обратное, когда я все глаза свои об него «сломала». Вон, даже подруга заметила, а дед, так вообще хмурится. Не нравится ему мое «увлечение» принцем. Да и я не рада, только мои глаза сами ищут его.

— Это хорошо, что не отрицаешь, а то смотришь на него, а взгляд такой, такой…

— Какой? Обычный у меня взгляд. Я так на всех смотрю, — попыталась оправдаться я, хотя понимала, что сейчас Лидала выдаст свои выводы. И они последовали:

— Хорошо, что не отрицаешь, но смотришь ты на него взглядом голодной кошки.

— Это что за взгляд? — удивилась я.

— Ну, представь, ты голодная кошка, просишь еды, но при этом еще и сожалеешь, что просить приходится. Такая смесь. Называется «простите, что смотрю», — ехидничала подруга.

— Так и есть, — горестно ответила Лидале. — Не надо смотреть, а я смотрю. Он же принц, и он не для меня.

— Прямо как Нейтас, что весь год пялился на тебя, — выдала девушка. — Кстати, не расскажешь, что за кошка между вами на балу пробежала. Мне кажется, Нейтас поэтому на практику с нами не поехал.

— Опять у тебя кошка! Просто он, он … оказался слишком ревнивым, — не могла ничего лучшего сказать я.

— Кто оказался ревнивым? — раздался голос принца, подошедшего незаметно к нам со спины.

— Никто, — буркнула я. — Один мой друг оказался мне просто не другом.

— А кто это? Я ведь тоже почти всех знаю с нашего курса. Не забыли, что я с вами учусь? — настаивал Эман.

— Нейтас, — ответила за меня Лидала. — Разозлился на Келли и на балу оскорбил.

— И вы думаете из-за ревности? Может, у него были основания? — принц не хотел отступать. Его глаза, сначала со смешинкой, стали серьезными, и мне этот разговор не нравился.

— Ваше Высочество! Это касается только меня и Нейтаса, — я заговорила почти официально, стараясь унять дрожь и волнение. — Господин Нейтас посчитал, что я виновата перед ним и выразил свои мысли в оскорбительной форме. Я не давала ему поводов на ревность, так как он не признавался мне в чувствах. И что за допрос?

— Прошу прощения, леди Келлиана, я забылся, — повинился принц, но глаза так и остались холодными, словно пронизывающими меня льдом. Вот не думала, что карие глаза могут быть такими холодными.

Он ушел, а я продолжала смотреть на его удаляющуюся спину. Не так я хотела говорить с ним. И не о том. И неприятно видеть холод в его карих глазах.

— А ты знаешь, Келли, — как то задумчиво произнесла Лидала. — Я тут подумала и пришла к выводу, что Эман и Нейтас — одно лицо.