Вера Мосова – Монологи бездомного кота (страница 2)

А Бабка уже выскочила за ворота, летит по дороге, Папа следом за ней, а я – за ним. Где-то там впереди несётся эта самая Фефочка.

– Ну что же ты босиком-то по камням бегаешь, чудо ты моё ненаглядное?! – причитает Бабка, подхватывая на руки упрямую девчонку. – Почему опять сандалики сняла? Поранишь ножки! Разве тебе их не больно?

Вот смешная Бабка! Я всю жизнь без этих сандаликов хожу и ничего! И бегаю, и прыгаю! Представляю, как бы я в них скакал по огороду за бабочками! Не кот, а прям гусь лапчатый какой-то!

Девчонка отловлена, и мы дружно возвращаемся домой. Крендель с Дедом тоже выскочили за ворота и идут нам навстречу. И я представил, что это не Фефочку, а меня потеряли и в тревоге разыскивали, а теперь радостно ведут домой, где ждет заветная колбаска. И непременно двойная порция! Только я размечтался, слюнки пускать начал, как вдруг раздался такой громкий лай, что я от неожиданности собственной слюной поперхнулся. Из соседского двора выскочила на дорогу противная собачонка. А зовут её, знаете как? Ева! Маленькая, косматенькая и горластая до жути! Ничего противнее в своей жизни не видел. Росточком она не больше меня, а шуму от неё – на всю деревню! И порода у неё так смешно называется: не то полонез… не то майонез… Вспомнил – пекинес! Собака бросилась в нашу сторону, я – пулей на Деда, а Фефочка, наоборот, вырвалась из рук Бабки – и к собачонке!

– Ну, ничего не боится, отчаянная голова! – весело говорит Бабка.

Как это так – отчаянная голова? Только голова? А как же всё остальное? А когда голова становится отчаянной, почему лапы такими не становятся? Или хвост? И отчего она становится такой вот отчаянной? От чая? Пробовал я этот их чай, который они постоянно пьют. Залез однажды на стол, пока никто не видел. Только мордочку свою ошпарил, и ничего больше.

Как же приятно сидеть у Деда на руках, особенно, когда собаки рядом бегают!

– А ты – трусливая душа! – с улыбкой говорит мне Дед и нежно так гладит по шерстке. Вообще, их трудно понять, этих людей. Отчаянной у них, видите ли, бывает голова, а трусливой – душа! И где, вообще, она, эта самая душа, сидит? Вот усы – они на мордочке, лапы – на туловище, хвост тоже там. А где же душа? Что-то я её не видел!

– Ну чего ты весь дрожишь? Испугался, бедный? – говорит мне Дед так ласково, что сразу почему-то тянет помурлыкать.

А Фефочка всё лезет к этой собачонке и бормочет:

– Ава – ава!

Она, вообще, как-то странно разговаривает, не так, как остальные, я её не понимаю. Ещё и гладит эту Еву! Меня бы так гладила! А как она меня называет! Кика! Как только я это слово слышу, уже знаю – сейчас мучить начнет: пальцем в глаза тыкать, нос щупать, за хвост дергать. А я всё это терплю. Лежу, жмурюсь, прикидываюсь, что мне нравится. А куда ж деваться? Я ведь этот, как его? Член большой семьи!

Монолог 5

Муська

Опять у нас эта Африка наступила! Все снова верхние шкурки свои поснимали. Фефочка бегает совсем голая. Ни единой шкурки на ней нет, ни шёрстки, ни пушинки. Да еще она всё время в какое-то большое корыто залезает, бассейн называется. А в нём – вода! Бр-р-р-р, противно! И как только они в этой воде сидят? Крендель следом за Фефочкой туда же лезет, только брызги летят во все стороны! Визжат, смеются, барахтаются в воде. Что за радость? Не понимаю я этого.

Чтоб меня туда же не затащили, отползаю от греха подальше. У меня есть своё тайное местечко – под Бабкиной машиной. Она стоит в тени, там хорошо, прохладно. Правда, один недостаток: бензином воняет, да ещё резиной от колёс. Но лучше уж вонь эту нюхать, чем в воду угодить. Лежу я там, дремлю себе, вдруг слышу чей-то громкий крик. Никак Муська в гости пожаловала! При всем моем уважении к дамам, должен признаться, что кричит Муська погромче любой сирены. А как вопит сирена, я слышал, когда приезжала красная машина и водой поливала большой костер, из одного дома образовавшийся. В деревне такие вещи случаются иногда.

Вот стоит эта Муська у моей миски и громко так мяукает, пронзительно. Миска-то пустая! Я утром всю кашку съел, уж больно вкусная она сегодня у Бабки получилась, да еще с сосисками. Так что вылизал я свою посудину до блеска! А Муська, она кошка наглая. Всегда криком еду себе требует. Бабка на неё ругается, говорит, что эта девушка ходит к нам, как в столовую, трижды в день: на завтрак, обед и ужин! Правда, душа у Бабки добрая: поворчит-поворчит, а всё равно её накормит. Жалеет! Я тоже поначалу жалел её – дама все-таки. Но мне уже надоела такая её прожорливость. Ничего оставить нельзя, она придет и все съест! И главное – не понимает, что питомец здесь – это я, а она так, гостья. А гости должны прилично себя вести. К тому же, у неё и свои хозяева имеются! Вылезаю я из своего укрытия, спинку дугой выгибаю, хвостом злобно потряхиваю и начинаю урчать как можно злее, в общем, делаю все, чтоб эту гостью прогнать с нашего двора. А она хоть бы хны! Тогда я тоже начал громко мяукать. Да разве эту Муську перекричишь! И такой дуэт у нас дивный получился, что Бабка не выдержала и запустила в нас Дедовой тапкой. Я скорей обратно под машину, а эта гостья и ухом не ведет, только слегка примолкла, а потом опять размяукалась.

– Да-а-а-а, подруга, – говорит Бабка, тебя проще накормить, чем переслушать, – и даёт ей колбасу! И тут мне становится плохо! Нет! Нельзя! Так несправедливо! Это же моя колбаска!!! От такого безобразия я опять выскочил из-под машины. А эта Муська отвернулась от меня и с жадностью на гостинец набросилась. Я уже хотел было отобрать у неё свой законный кусок, но вовремя заметил Фефочку с лейкой. Она вылезла из своего бассейна и бежит к Муське. А та увлечена едой и ничего не замечает. К моей великой радости, на противную попрошайку обрушился поток воды, она отскочила в сторону, потом бросилась в дырку под забором и убежала. Правда, и колбаску мою в зубах утащила! А Фефочка смеётся и кричит:

– Кика буль-буль! Кика буль-буль!

Странно! Она же меня обычно кикой называет, а при чём тут Муська?

Монолог 6

Игры

Больше всего я люблю отдыхать в Бабкиных цветниках. Лежишь себе под защитой зеленых листьев, сладко так дремлешь или просто размышляешь о чем-нибудь приятном. На листочки бабочки садятся. Красивые! Букашки всякие ползают. Правда, иногда пчелы залетают, жужжат так противно над ухом. Могут и в носик тяпнуть, а это очень больно! Поэтому я, когда дремлю, носик лапкой прикрываю. Вот лежу я под цветочками, о жизни размышляю. Повезло, думаю, мне нынче – семья у меня появилась. Кормят, нежат, по головке гладят. Особенно Дед.

– Ты, Пушок, – говорит он мне иногда, – теперь наш питомец!

Я так понимаю, питомец – это тот, кто питается, то есть, кого питают, а проще говоря, кормят. Радостно мне это слышать – есть надежда, что голодать больше не придется. Да я за это всю жизнь вас охранять буду! Никаких Мусек и Микасов близко к дому не подпущу! И вспомнилось мне, как мы вчера опять с Микасом сцепились. Уж я его отмикасил по полной программе! Правда, и мне досталось, но это такие пустяки по сравнению с тем, что у меня есть семья. Только они не должны знать, как они мне дороги, чтоб не загордились. Делаю вид, что я сам по себе, а они – сами по себе. У нас, Котов, так положено. Гордые мы очень, самостоятельные.

С веранды вкусный запах плывет: Бабка пироги печет. Я не любитель этих пирогов, там мясо глубоко внутрь запрятано, долго доставать приходится. А еще обидно бывает, когда стянешь тайком пирог со стола, докопаешься до серединки, а там не мясо, а капуста какая-нибудь или картошка! А вот когда Дед мяско мне из пирога достанет да в мою мисочку положит – вот это счастье! А сам обёртку эту хлебную жуёт – поделил по-дружески.

Вот лежу я так, думы свои кошачьи думаю, вдруг слышу:

– Пушок, Пушок! Пойдем поиграем!

Это Крендель. Совсем не хочется шевелиться, но придется вылезать из своего укрытия, коли поиграть зовут. А у него каждый раз новая игра: то на лямочку бантик привяжет и бегает по двору, а я следом прыгаю, ловлю этот бантик; то пузыри мыльные пускает, красивые такие, а мы с Фефочкой их лопаем; то учит меня на задних лапах стоять за пластик колбаски, а за такой приз я вам и на хвосте постою! Интересно, что он сейчас придумал?

Вылез я, а он мне и говорит:

– Хочешь, Пушок, я тебя на машинке покатаю? Я буду водитель, а ты – пассажир.

И тащит огромный желто-красный самосвал. Я не знаю, кто такой пассажир, но чувствую, что это как-то с жиром связано. А против жира я ничего не имею: если в колбаске есть кусочки жира, мне даже больше нравится. Вот взял он меня на руки и посадил в этот самосвал. Что-то мне такая игра не приглянулась, но терплю. Потянул он за лямочку, и я поехал! Но не успел я даже получить удовольствия от этой поездки, как машинка опрокинулась, и я свалился на землю. Он посадил меня снова, я опять выпал. Потом ещё и ещё. В конце концов, мне это надоело, и я сбежал от него.

– Пушок! – кричит он, – пойдём, гороха поедим!

А сам уже бросился бежать вниз по огороду. Тут уж я не устоял, но не ради гороха, пусть он сам его ест, а я просто люблю побегать! Игра в догонялки – самая лучшая из всех! А следом за мной уже Фефочка несётся, того и гляди, за хвост схватит. Й-е-е-е-х! Весело!