Вера Мосова – Бабий сыск. Детективные истории (страница 5)

И он кивнул на пустую бутыль возле кровати.

– Выверни карманы! – скомандовала Наталья.

Испуганный Федька послушно сделал, что она велела.

– Марш домой, юный алкаш, и скажи мамке, что я сейчас к ней зайду! И не смей сбежать! Тогда точно с полицией разыскивать тебя станем.

Парень бочком протиснулся мимо женщин и бросился к двери. Они тоже двинулись было следом, но вдруг какие-то странные звуки остановили их. Звуки доносились снизу, как будто из-под пола.

– Крысы, что ли, там? – предположила Наталья, замерев на месте. – Или еще один гость?

Танзиля прислушалась. Звуки были едва слышны. И воспроизводились они не хаотично, а как-то упорядоченно, словно кто-то выбивал определенный ритм.

– Крысы так стучать не могут, – подняв вверх палец и прислушиваясь, прошептала Танзиля.

– Похоже на азбуку Морзе, – решила Наталья. – Слышишь: три точки, три тире, три точки.

– Неужели сигнал SOS?! – вскинула брови Танзиля.

Это казалось совершенно невероятным.

– Похоже, – задумчиво проговорила соседка. – Что делать будем, Танюха?

А та уже направилась на кухню, оглядывая пол в поисках люка. Где-то же должен быть лаз в подполье.

– Может, лучше участковому позвонить? – остановила ее Наталья. – Он тут недалеко живет, в соседнем селе, быстро примчит на своем мопеде.

– Звони скорее!

6

Телефон участкового не отвечал. Наталья набирала номер вновь и вновь, но гудки уходили в пустоту.

– Ну ответь же! Ответь наконец! – нервно повторяла она.

Танзиля тем временем отодвинула ногой грязный вязаный коврик неопределенного цвета в закутке возле печи и обнаружила под ним квадратную крышку подпола. Обрадовалась и попыталась поднять ее, ухватившись за небольшое металлическое кольцо, служившее ручкой. Наталья бросилась к ней, помогла поднять тяжелую крышку. Стук тут же прекратился. Из темноты подпола пахнуло сыростью и гнилью. А еще экскрементами. Это был не просто запах, а настоящее зловоние.

– Лена! – прокричали женщины одновременно, словно сговорившись.

Приглушенное мычание донеслось им в ответ.

– Фонарик бы… – проговорила Танзиля.

– Где-то же должен свет включаться, – ответила Наталья, осматривая кухню. – Не может быть, чтобы там не было света.

Но никакого выключателя в обозримом пространстве она не нашла.

Танзиля уже начала осторожно спускаться. Одна ступенька, другая. Потом еще. Глаза понемногу стали привыкать к темноте. Выключатель она увидела, когда голова оказалась на уровне пола, он был тут, внутри. Нажала на пластиковый язычок, и подпол тускло осветился. Слабое мычание снова донеслось откуда-то из-за отсека с прошлогодней картошкой, над которой фантастическим лесом топорщились длинные белые ростки. Танзиля направилась туда, невольно подумав, что картошку-то давно пора сажать. Под ногами что-то хрустело и чавкало. Она едва сдерживала рвотные позывы, но потихоньку продвигалась вперед.

– Фу! – воскликнула вдруг сзади Наталья. – Он что, вообще не прибирает в подполе? Похоже, я в какую-то гниль угодила. То ли морковь сгнившая, то ли редька. А вонища-то! Шанель отдыхает!

Танзиля едва сдержала улыбку.

Мычание раздалось где-то совсем рядом, и тут же послышался глухой стук из-за криво сколоченной деревянной перегородки. Танзиля поспешила на звук.

– Лена! – снова крикнула Наталья. – Лена, это я, тетя Наташа!

Они заглянули за дощатое ограждение, и в полумраке им открылась жуткая картина: на грязном матрасе сидела немолодая изможденная женщина. Лицо ее было в темных пятнах, не поймешь, грязь это или синяки. Рот заклеен скотчем, из-под него рвались наружу глухие отчаянные звуки. Волосы всклокочены, в глазах страх и надежда. Футболка и брюки изодраны. Сквозь зияющие дыры местами видна сероватая кожа. Руки связаны веревкой. Одна нога закована в цепь, которая закреплена на металлической скобе, вмонтированной в цементный пол. Рядом с матрасом стояло источающее жуткую вонь ведро, цепь позволяла пленнице добраться до него, чтобы справить нужду. И как она делала это со связанными руками?

Женщины замерли, не веря собственным глазам.

– Это не Ленка, – разочарованно проговорила Наталья, вглядываясь в лицо пленницы.

Танзиля шагнула к бедняге, попросила немного потерпеть и ловким движением сорвала скотч с губ. Та охнула и начала хватать воздух открытым ртом. Только едва ли можно было назвать воздухом смрад этого подземелья.

– Ничего себе, настоящая тюрьма! – проговорила Наталья, с удивлением разглядывая крепкую цепь. Нога пленницы под металлическим браслетом была фиолетово-красной. Попытки развязать бедняге руки успеха не принесли, слишком туго были затянуты узлы на веревке.

– Пи-ить, – едва слышно прошептала женщина и показала на пустую пластиковую бутылку.

– Я сейчас! – мгновенно среагировала Наталья и, взяв бутылку, направилась к люку.

– Ох, и натерпелась же ты, милая! За что он тебя так? – ласково спросила Танзиля и провела рукой по волосам женщины. – Скоро мы тебя вызволим отсюда, потерпи немного. Я сейчас сыну позвоню, он поможет.

И она набрала Тимура. Тот ответил сразу и, выслушав взволнованный рассказ матери, пообещал сейчас же приехать. Танзиля попыталась снять с ноги женщины оковы, но у нее ничего не получилось. Придется ждать полицию, самим им не справиться.

Наталья тем временем вернулась с водой и ножом.

– Это же полный трындец, как говорит мой внук, – ворчала она, спускаясь по лестнице.

Подойдя к Анне, ловко перерезала веревку на руках и протянула бутылку. Пленница не сразу смогла пошевелить затекшими руками. Пришлось Наталье самой поить ее. Бедняга с жадностью глотала воду, которая лилась по подбородку и капала ей на грудь.

– Тетя Наташа… Вы не узнали меня? – слабым голосом проговорила женщина, закончив пить. – Это я, Аня.

– Анька? – воскликнула та. – Господи! Вернулась, беспутная! Да разве ж тебя признаешь?! Сколько лет-то прошло! Где ты пропадала? Как тут оказалась? А Ленка твоя где? Мы ведь думали, что она тут.

– Вернулась вот… – тяжело дыша, заговорила Анна. – Приехала, а в доме мужик чужой живет. Ни мамы, ни Ленки. Я же не знала, что мама умерла.

Она всхлипнула. Речь была прерывистой, слова давались с трудом, но бедняга все-таки продолжала говорить.

– Сначала он впускать меня не хотел, а как узнал, что я дочь, сразу засуетился, в дом позвал, даже стол накрыл, самогон поставил, типа, давай мать твою помянем. Хорошая, мол, женщина была. Душа в душу жили много лет. Напоил меня, в общем. Очнулась я уже тут. Прикованная. А он мне бумагу сует. Отказ от наследства. Подпишу – отпустит. А я-то не дура, ясно же, что не отпустит. Как только подпишу, он меня тут же и грохнет. Видно же, что сиделец, и по разговору, и вообще… Глаз у него недобрый.

– Давно ты в этой тюрьме? – участливо спросила Наталья.

– Не знаю. Тут ведь дни не посчитаешь. Что день, что ночь – одинаково темно. Может, пару недель, может, больше.

– Он хоть кормил тебя? – поинтересовалась Танзиля.

– Иногда. Хлеб приносил и воду, чтоб совсем не померла. Ему же подпись мою надо было. Ждал, когда сломаюсь.

– Бил?

– Бывало. Каждый раз вздрагивала, когда он спускался. И ждала, что поесть принесет, и боялась, не прибьет ли. Сидела в темноте и прислушивалась к его шагам наверху. К нему никто обычно не приходил. А недавно вдруг иные шаги послышались, уверенные, твердые. И голоса. А потом тишина. Долго. Потом кто-то чужой зашел, шаги легкие, крадущиеся. И опять тишина. А сейчас ваши голоса услышала и стучать начала, поверила в спасение.

– Чужие шаги – это полиция, – пояснила Наталья. – Арестовали твоего злодея, увезли. А крадучись шел Федька Непряхин, сын твоей бывшей подружки Верки. Он тут и заночевал.

– А Петровича в самом деле арестовали? – ухватилась за новость Анна. – Правда? Не вернется? А за что?

– За старое убийство, а теперь еще за тебя добавят, – успокоила ее Наталья. – Так что не скоро вернется. Не факт, что вообще живым оттуда выйдет.

И она вкратце рассказала историю с найденными останками.

– Это хорошо, что арестовали, – выдохнула Анна. – Глаза бы мои его больше не видели. Мне эта мерзкая рожа в кошмарах снится. Вот прям маячит перед глазами и пыхтит.

– Так он тебя еще и снасильничал, поди? – сообразила вдруг Наталья.

– Пытался, – нехотя созналась Анна. – Да только ни фига у него не получилось. Крючок-то совсем усох, не работает уже. А я изловчилась, да и пнула ему промеж ног со всей мочи. Поначалу-то у меня еще силы были. Правда, он меня потом хорошо побил за это. Зато больше не лез.

И она нервно хихикнула. Повисла напряженная тишина.

– А ты откуда морзянку знаешь? – поинтересовалась Танзиля, пытаясь отвлечь Анну от неприятных воспоминаний. – SOS отстучать сумела.

– Так я когда-то на теплоходе буфетчицей работала, матросик один научил. Вот и пригодилось.

– Молодец! – похвалила ее Наталья.

И тут над головой послышались шаги. Приехал Тимур.

7