Вера Морозова – Побег из Олекминска (страница 9)

А декабрист Петр Каховский, отстаивая свои политические взгляды, писал в письмах из крепости, что «в рассуждениях ум русский ясен, гибок и тверд». Каховский вызвался убить Николая I. С двумя пистолетами и кинжалом он вышел на Сенатскую площадь. Он ратовал за народное правление «с истреблением царствующего дома». Смелый, решительный до отчаяния, он жизнь свою не жалел за свободу. Выстрелом из пистолета он смертельно ранил петербургского генерал-губернатора, стрелял в командира лейб-гвардии Гренадерского полка, кинжалом ударил офицера.

Имя Пестеля, вместе с другими казненного 13 июля 1826 года на кронверке Петропавловской крепости, было золотом выбито в Пажеском корпусе. Пажеский корпус Пестель окончил первым.

Мраморную доску потом разбили. Пестель также участвовал в Бородинском сражении, проявил храбрость, получил тяжелейшее ранение, от которого лечился восемь месяцев... За храбрость был награжден золотым оружием... И повешен. Это о нем писал верховный уголовный суд. — Мария достала мелко исписанные листки и поднесла к глазам. Как хорошо, что она так тщательно выписывала все материалы, относящиеся к декабристам. — «Имел умысел на цареубийство: изыскивал к тому средства, избирал и назначал лица к совершению оного; умышлял на истребление императорской фамилии и с хладнокровием исчислял всех ее членов, на жертву обреченных, и возбуждал к тому других; учреждал и с неограниченной властию управлял Южным тайным обществом, имевшим целью бунт и введение республиканского правления; составлял планы, уставы, конституцию...»

— В какие далекие времена лучшие люди думали о конституции, а царь так и не решается... — Новиков, слушавший с редкостным вниманием, не выдержал и закурил папироску. Лицо виноватое, волнения не мог скрыть. — И казни да казни одни у наших самодержцев...

— А ты, батя, захотел, чтобы цари без казней отказались от власти, — насмешливо ответил ему сын, расстегивая мелкие пуговки косоворотки. — Держи карман шире. Как же. Самодержцы все о благе народа думают. Лучше бы не думали. Сам бы народ о себе подумал.

Рабочие довольно заулыбались.

— Что ж, времечко позднее. Пора кончать, товарищи? — спросила Мария, поправляя золотистые волосы и закалывая пучок шпильками.

Рабочие молчали. Теперь уже курили все. Дым сизым облаком висел в комнате.

— Как звать вас — величать, не знаем, но не часто такого грамотного человека рабочему приходится видеть. — Новиков встал, погладил бороду и сказал просительно: — Не знаете ли вы, барышня, стихов про народную долю? Очень они простому человеку нужны.

Мария зарделась от удовольствия. И опять ее огромные глаза засияли. Сильным голосом стала читать:

Уж как шел кузнец Да из кузницы. Слава! Нес кузнец Три ножа. Слава! Первый нож На бояр, на вельмож. Слава! Второй нож На попов, на святош. Слава! А молитву сотворя — Третий нож на царя. Слава!

Мария помолчала и добавила:

— Эти стихи написаны Кондратием Рылеевым вместе с Александром Бестужевым.

— Хорошие стихи. Такие и на память заучить не грех, — заметил Новиков, поглядывая на сына.

Ах, тошно мне И в родной стороне; Все в неволе, В тяжкой доле, Видно, век вековать? Долго ль русский народ Будет рухлядью господ, И людями, Как скотами, Долго ль будут торговать? Кто же нас кабалил, Кто им барство присудил И над нами, Бедняками, Будто с плетью посадил. По две шкуры с нас дерут: Мы посеем, они жнут; И свобода У народа Силой бар задушена. ...А теперь господа Грабят нас без стыда, И обманом Их карманом Стала наша мошна. ...А уж правды нигде Не ищи, мужик, в суде: Без синюхи Судьи глухи, Без вины ты виноват. А под царским орлом Ядом потчуют с вином И народу Лишь за воду Велят вчетверо платить.

Рабочие были поражены. Столько лет поют эту песню — и отцы и матери, и деды и прадеды, да и сегодня она словно для них написана, а ей-то, голубушке, семьдесят годков. И все порядки те же: и бесправие, и лиходейство, и монополка с царским орлом, где опаивают народ... Да, пора «мотать себе на ус».

Мария с радостью видела, с каким восторгом слушали рабочие стихи декабриста Рылеева. Действительно, народный поэт. В свое время и она была поражена, что распространенная песня — рылеевская.