Вера Маркова – Жизнь и судьба на стыке веков (страница 5)

 Судьба испытала её на прочность полной мерой: она пережила долгую болезнь сына-летчика, похоронила его и ещё потом троих своих детей. Из какого стального материала были выкованы люди, подобные ей и её поколению, пережив гражданскую войну, выжив в голодоморе, уцелев и сражаясь в тылу в Великую Отечественную войну и восстанавливая свою страну от разрухи в послевоенные годы? Насколько чище, добрее, душевнее и патриотичнее было их поколение, сумевшее сохранить нашу Родину, свою землю от захватчиков и предателей, чтобы передать Россию нам, будущим поколениям. Они были уверены, что и мы, и наши дети тоже сможем.

Переезд в город

Глава 6 1962 год

 В 1961году деревня жила почти хорошо и сытно, в сельском клубе журнал перед началом показа кино крутил ролик, где цифры переворачивались, но число было всё то же. Сельчане говорили, что год будет очень счастливым. Отец был мастер на все руки: плотничал, валял валенки, перестроил дом, сараи, во дворе мычала корова Жданка уже с телёнком, были и свинка, овцы, гуси и куры. Это хозяйство требовало много труда, родители ложились затемно, а вставали засветло. Много работы было и на огороде, а отец и сад развёл, высадил 7 яблонь по числу членов семьи, и уже плодоносили кусты смородины и малины. И хотя эта жизнь не была лёгкой и сытной, это была настоящая жизнь, в которой Вера взрослела и вырабатывала стойкий характер простой деревенской девчонки, которая искренне верила в добро и справедливость и ,конечно, в большую и светлую любовь на всю жизнь.

Ох, уж эти деревенские вечера! Ни тебе асфальта под ногами, ни ярко освещённых улиц современных городов, ни шума городского от стада машин, сумасшедших рокеров на истошно рычащих мотоциклах после полуночи. Зато самый сильный и яркий свет в деревне Вериного детства был только от луны и звёзд на небе, когда в седьмом классе девчонки считались уже почти невестами и бегали в кино и на танцы в сельский клуб. В их селе Сосновка здание клуба стояло в центре, недалеко от их дома. Был свой гармонист в клубе, старый фронтовик- инвалид по зрению. А играл так душевно, как будто красоту подмосковных вечеров и кудрявой рябины видел своим внутренним зрением лучше зрячих. Однажды Вера после двухсерийного фильма припозднилась и не спеша шла домой, переживая за героев фильма и с удовольствием вдыхая свежий и прохладный ночной воздух. Неожиданно рядом возникла чья-то высокая мужская фигура, крепко пахнуло мужским потом. Вера вздрогнула, когда мужской голос рядом замычал:"Пы…Пы…Пы.." Это был сельский блаженный Пыпыня, рослый и атлетически сложенный, с красивым лицом и великолепной русой шевелюрой двадцатилетний парень. Вера знала его историю, он жил с родителями на дальнем конце села, в любую погоду практически ходил босиком, легко переносил даже снег и мороз в совсем не зимней одежде. Он родился и рос, говорили сельчане, в хорошей и вполне зажиточной семье. В пять лет, когда он был дома один, ряженые ночью в святки, постучав в окно, разбудили мальчика. Малыш, ещё не вполне проснувшись, подошёл к окну и увидел через стекло страшную голову( это была тыква с зажженной внутри свечой) ,которая кривлялась и страшно рычала. На его отчаянный вопль прибежал отец от соседей, где родители отмечали праздник, но мальчик ничего, кроме "Пы..пы.." сказать с тех пор уже не мог, и врачи помочь тоже не смогли.. Он всем на селе помогал, обладая силушкой богатыря, поднимал застрявший в осенней грязи воз с сеном, перетаскивал брёвна при стройке дома. Отец Веры жалел его, иногда угощал селёдкой, которую Пыпыня очень любил. Вера сказала, чтобы он шёл домой, её не надо провожать ,и вообще он ей надоел, таскаясь за ней повсюду. Говорила это ему с какой- то злостью, тоже мне, ухажёр нашёлся! Все на смех поднимут. И вдруг испугалась, нечаянно и близко посмотрев ему в лицо: в его голубых ярких глазах плескалось безумие, рот кривился в неприятной улыбке – усмешке, открывая ровный ряд желтоватых крепких зубов. От него исходила ощутимая опасность, как от хищника." Иди домой,– со злостью и страхом в голосе закричала она и даже оттолкнула его в каменно – жесткое плечо. Быстро взбежав на крыльцо своего дома, она с облегчением закрыла дверь на крючок.

 А утром отец позвал соседа, чтобы тот помог ему стащить с крыльца огромный валун, который раньше лежал на углу дороги метрах в ста от их дома. Валун мог принести на их крыльцо только Пыпыня, потому что даже вдвоём отец и сосед лишь стащили его с большим трудом с крыльца и оставили неподалёку. Летом Вера вместе с другими девочками помогали взрослым на току, откуда на машинах увозили зерно на элеватор в районный центр. Пыпыня пропадал на току с раннего утра до позднего вечера, делал самую тяжёлую работу наравне с мужиками. Вера сторонилась его, особенно после валуна , которое он принёс на крыльцо их дома, догадываясь, что он обиделся или даже разозлился. К счастью, он всё чаще крутился вокруг постоянно работающих на току молодых женщин, которые подшучивали над ним, даже заигрывали, а иногда подкармливали за обедом нехитрой деревенской снедью, выращенной на своих огородах.

 Отец наладил во дворе небольшую коптильню, поздней осенью, когда кололи свиней, он устраивал праздник – "семейный мясоед". На стол ставил блюдо и прямо из своей коптильни приносил аппетитно пахнущий большой кусок свиного окорока, приготовленный по его особому рецепту. Острым большим ножом отец отрезал от окорока ломти истекающего соком мяса и раскладывал всем по тарелкам.

– Ешьте, сколько влезет, – говорил улыбаясь, и этот вкус настоящего окорока, и этот праздник "семейный мясоед" Вера запомнила на всю жизнь.

 -Чего всё- таки не хватало в детстве , так это сладкого. Леденцы были редким подарком, а сахар раз в 3 месяца отпускали по спискам на семью. Однажды и родители привезли большую белую наволочку с сахарным песком. Отец завязал её каким-то сложным узлом и затолкал в дальний угол под их кроватью, строго наказав Вере не показывать остальным детям и самой не трогать. Но как-то они уехали с ночевкой в Майну, а вечером она никак не могла успокоить ни брата, ни двойняшек. Вкусного, а тем более сладкого, в доме не было. Вера устала их успокаивать, они наревелись до икоты. Тогда она взяла кружку с водой и забралась под родительскую кровать. Намочив в кружке один из углов наволочки, пососала его. Было сладко. Намочила второй угол и подтащила к углам близняшек, потом братишку. Так всех их успокоила и уложила спать. На душе было тревожно: могут наказать. Утром Вера заглянула под кровать и испугалась окончательно: углы у наволочки слиплись, пожелтели и торчали безобразными комьями. Когда мама увидела эти углы, Вере пришлось во всём признаться. Но мама не стала её наказывать, а почему-то заплакала, обняла её крепко и прижала к себе.

Вера очень долго испытывала сожаление и лёгкую грусть от своего прощания с жизнью в деревне. Нигде, ни на каком новомодном курорте у неё не было такой радостной лёгкости на душе, чем, когда рано утром через поле, трава на котором была такой по-утреннему росистой, босиком она выгоняла Жданку и овец в стадо. Воздух дрожал в солнечном мареве, в лесной посадке пели птицы, а небо было ослепительно синим.

Беда в деревню пришла вместе с Хрущёвым Н.С., когда по его Указу обложили налогами каждую голову домашнего скота и птицу. Этого показалось ,видимо, недостаточно, и даже яблони в саду тоже попали под налог. Вера внезапно проснулась поздно ночью от тихого маминого плача. Они с отцом сидели за столом и что- то писали в тетради. Толстая свеча оплыла почти до середины, отец называл какие -цифры и успокаивающе обнимал маму за плечи. Вера быстро сообразила, что они подсчитывали сумму налога, который надо заплатить по новому Указу. Эта сумма съедала практически почти всю мамину зарплату. В очередной раз жестоко расправлялись с российской деревней. И в очередной раз она ответила тем, что до утра в домах резали скот и забивали птицу. Особенно запомнилось, как отец топором остервенело бил по стволам яблонь, был сильно пьян и ругался.

Уже работая учителем русского языка и литературы, Вера Павловна с болью читала в "Поднятой целине"Шолохова сцены, когда почти так же резали в период общей коллективизации скот, сколько крепких хозяйственных мужиков из крестьянских семей разорились и уехали тогда со своей земли. Именно в это время и её родители приняли решение уехать из деревни в город Барыш по окончании учебного года. В памяти навсегда остался родной дом её детства ,где всё было таким уютным и тёплым, где в зимнюю стужу так весело потрескивали дрова в галанке большой комнаты, а четверо детей сидели, тесно прижавшись друг другу , на полу на одеяле и смотрели на огонь. В такие минуты отец брал в руки гармонь и наигрывал разные мелодии, иногда негромко что-то напевал. Он был очень талантлив их отец, всё умел и любил свою семью. Как-то он подарил Веруньке сваленные им валеночки, такие аккуратные и такие беленькие, что ей иногда хотелось снять их, где было грязно, и нести в руках. Только по прошествии многих лет Вера поняла, как они были счастливы тогда, и особенно отец.

Но судьба приготовила ему тяжёлые испытания, он наделал немало ошибок и умер в чужой семье на сундуке в прихожей, несчастный и одинокий.