VERA LOS – Легенда о голубой жемчужине. Путь к судьбе (страница 3)
— В каюту ко мне! Рай, что там с жратвой, водой? — бросил Оук и сразу же направился следом за Лораном и его ношей. Это явление сбило все планы, капитан только сейчас осознал, что даже не проверил свою каморку: вдруг это не его корабль, а настоящий Ноев ковчег для всех бездомных, обездоленных и потерянных? «Куда всё катится?». — мелькнула мысль. Оук надеялся, что на этом парнишке пассажиры закончатся.
—Так нет ничего. —только и развёл руками Рай.
Как только они зашли в капитанскую каюту, сердце у Оука замерло, но не более, чем на минуту. «Так нет ничего» повторил мысленно Оук слова Раймона. Всё ценное было вынесено солдатами гвардии, в воздухе витала на лучах восходящего солнца, проникавших через окно, только пыль. Опытный разбойник не ждал особых милостей от этих правительственных стервятников, но всё равно хотелось ему найти любую свою вещь. А так, как будто и не у себя на корабле. Лежанка в виде небольшой возвышенности стояла на своём месте, но на ней не было ничего, сплошные голые доски, даже матрас изъяли. "Вот гады" ругнулся про себя Оук.
Он едва с грустью усмехнулся, мысленно отдавая должное Стерлингу. Этот лис обчистил судно до последней щепки, видимо, подозревал, что судно капитан не оставит и захочет вернуть своё, а может просто перестраховался. Разумеется, вояка знал, команде придётся где-то восполнять потери, а он тут как тут и кораблик вместе с бандитами цап-царап. Хороший ход с его стороны, Оук и сам бы так сделал. Ну что ж, жить по-пиратски — значит быть готовым к любому повороту судьбы.
Вэя положили на доски лежака.
—Иди Лоран займись делом, всё равно мы ничего сделать не можем. Я так понял корабль пуст, хорошо, что мы позаботились обо всём заранее. Держите курс на Багамы точные координаты 29 градусов 53 минуты северной широты, и 79 градусов 45 минут западной долготы, там нас будут ждать, передай Жаку пусть закрепит штурвал и немного отдохнёт сейчас я подойду.
Лоран молча кивнул, исчезая за дверью каюты. Капитан тем временем посмотрел на парнишку и подумал, что надо расстегнуть рубашку, может поток свежего воздуха поможет прийти в сознание юнцу. Оук решительными движениями начал расстёгивать пуговицы и его внимание привлекли сразу две вещи; первая родинка на правой груди в виде сердца сантиметров три в общем диаметре, и плотное полотно, туго обтягивающие грудную клетку, да видно так плотно, что нежные ткани груди, хоть и небольшой, выдавливало из-под повязки.
—Твою ж мать!!! — зашептал пират, находясь в шоке от увиденного и осознания чего-то неизбежного, неизвестного, жуткого, неотвратимого, он потянул полотно, чтобы ослабить давление на грудную клетку. Это ему удалось и отчётливо почувствовал, что в этот момент в воздухе что-то изменилось. Сам воздух в каюте стал тяжелее. Капитан почувствовал, как участилось биение его сердца, в лицо прилила кровь, но вовсе не от стыда, а от неожиданной растерянности. Вэй открыл глаза и сейчас прямо смотрел на него. Взгляд мальчишки, а точнее уж и не мальчишки вовсе, был полон смешанных эмоций: испуг, растерянность, тревожный интерес. Оук, обычно уверенный и хладнокровный, растерялся, не находя слов. Вот это ситуация, от осознания даже голова закружилась и помутилось в глазах. «Какого чёрта здесь творится?» стучала в висок мысль, как молоток, только не по наковальне, а непосредственно в голове. Молчание затянулось на долгие секунды. Но через пару минут многолетний, жизненный опыт позволил собраться моряку. Что бы он был за капитан, если б растерялся, как кисейная барышня. Оук медленно отвёл взгляд и хрипло проговорил:
— Отдыхай. Мы ещё поговорим… Позже.
Он не просто покинул каюту он выскочил как снаряд из его корабельной пушки, врезаясь плечом в дверь, как будто та была заперта, с другой стороны. С грохотом дверь отворилась, и капитан вывалился на борт корабля. Увидев неподалёку юнгу и, чтобы скрыть свою растерянность, приказал ему
—Принести Вэю немного еды, фляжку воды и проследить, чтобы юнец поел.
Оук шагал по палубе с уверенностью, не позволяя прошлому сбить себя с толку, хоть воспоминания рвались в сознание. Несмотря на это он собрался, и каждый его шаг подтверждал, что всё под его контролем, даже если действующие лица со временем изменились.
А вспомнилось Джеймсу Блэквуду вот что.
Глава 3
Память перенесла его в то время, когда Джесу, как называла мать, было девятнадцать лет, и вот он впервые взошёл на борт сомнительного судна, нанялся обычным матросом. Для него это было исполнением давней мечты. С детства он представлял себе, как будет бороздить морские просторы под шум волн, порывы морского ветра, почувствует мощь стихии. Стоя на палубе, молодой парень с волнением смотрел вдаль, думая о предстоящих приключениях и трудностях, которые ему предстояло преодолеть вместе с остальными членами команды.
— Не стой салага, займись делом! — раздался голос старого капитана—Понабираешь зелень потом думай, как их работать заставить, —под нос бурчал бывалый разбойник.
Родился и вырос Джес в маленьком городке Англии, в семье грузчика, которой едва хватало на пропитание. Детство его прошло под звуки прибоя и крики чаек. Дом его стоял на отшибе города, но мальцом Блэквуд часто бегал в порт, тем более, что отец его там работал и с любопытством рассматривал суда, которые приходили в их городок. Сколько себя помнил, Джеймс мечтал о больших путешествиях, но, когда речь заходила о королевской службе на судне, его душа наполнялась тревогой. Он рос в Англии, где выслеживающие тени press-gang были повседневной реальностью – эти мрачные отряды вербовщиков казались воплощением самого ужаса для молодого парня. Джеймсу с шестнадцати лет мать рассказывала, как эти люди хватали молодых парней прямо на улицах, в тавернах и даже в собственном доме. Всякий вечер, возвращаясь домой, он оглядывался вокруг: на пустынных каменных улочках эхо шагов могло оказаться не его, а жутких вербовщиков короны.
Так Джеймс и оказался на старом пиратском трёхмачтовике— это была большая шхуна, капитаном которой был моряк по прозвищу Старый Волк. Моряк бывалый, опытный, а, его корабль видел лучшие времена. На борту имелось кое-какое артиллерийское орудие, часть пушек стаяла на своих местах и была сосредоточена ближе к корме, а часть была давно распродана. Всё же орудие имелось и было боеспособное и исправное, что добавляло возможности иметь источник дохода, коим являлись громкие кражи и грабежи в основном на море, но иногда и на суше, да и за счёт количества моряков, коих на судне было больше сотни. За несколько лет команда побывала практически во всех уголках карты: берега Африки, Индии, экзотические южные острова, и, наконец, Япон. А уж сколько штормов, бурь и других опасностей они пережили, корабль отлично держался на воде, и боги благоволили Старому Волку — тому самому пирату, которого даже море побаивалось. Его лицо было покрыто сетью морщин и шрамов — каждый из них рассказывал о его бурной жизни, предательстве и взбунтовавшихся командах. Грубый, хриплый голос звучал как скрежет якоря, который цепляет скалы на дне. Усы, подёрнутые сединой, всегда опущены придавая лицу недовольную гримасу, а глаза — узкие, взгляд их колючий, пронизывающий собеседника насквозь.
Волк не знал пощады: за малейшую провинность мог швырнуть матроса за борт или заставить чистить весь трюм на четвереньках. Его рука быстра и тяжела, а ругань — цветистая и не утихающая. Даже во сне он бурчал, выдавая не спокойную совесть. Да и хитрости ему не занимать: Старый Волк всегда держал команду в напряжении, разгадывая чужие замыслы быстрее, чем ветер меняет направление. Ловкий, пронырливый, он мог неожиданно сменить курс или устроить засаду, если запахнет добычей или жареным.
Никому до конца не доверял, кроме своей сабли и бутылки рома, но ради ценного приза готов был идти на любой обман. В его поведении очень много хладнокровного расчёта — и даже для своих он всегда был немного опасен и достаточно жаден. В связи с чем матросы заранее просили разделить между командой добычу, так как потом у капитана её можно просто не выцарапать.
Шхуна Волка медленно приблизилась к побережью Япон, и вскоре на горизонте показались строения города Эдо. Поразительно было осознавать, что именно этот город — столица могущественного сегуната Токугава (власть находилась в руках военного правителя, которого называли сегуном, а имя династии Токугава стало символом целой эпохи, начавшейся ещё в тысяча шестьсот третьем году). В душе у Джемса смешивались волнение и любопытство — ведь Эдо являлся важнейшим политическим, торговым и морским центром Япон. Обо всём, что касается этой страны, молодой моряк узнал часть от самого капитана, часть от членов команды— пираты уже здесь бывали, но с другой стороны острова, с западной. Капитану казалось, что их ждут интересные и многообещающие встречи и открытия, но как только шхуна Старого Волка приблизились к порту, навстречу стремительно выдвинулись два небольших корабля. Их появление было неожиданным — Джеймса охватило тревожное волнение: «Что им надо?». Подойдя ближе, японцы, а точнее чиновник охраны порта - каидан-бугё (морской надсмотрщик), как выяснилось позже, обратился к Волку на ломаном английском, сдержанно и даже настороженно. Это была колоритная личность, он полностью соответствовал статусу самурая-чиновника он был чисто выбрит имел огрубевшие черты лица, видно, что это воин. На нём было кимоно из дорогой ткани украшенной вышивкой, хаори—традиционный жакет с длинными рукавами, украшенным чем-то похожим на герб вышивкой: «Родовитый! Весь загербованный.» —подумал Джес и продолжил ещё с большим интересом подмечать детали; странного вида штаны чёрного цвета— очень широкие, на ногах кожаные башмаки поверх белых носков; на поясе два меча, позже Джеймс узнал, что эти мечи называют катаной и вакидзаси. Чиновник очень вежливо, но твёрдо объяснил, что вход в этот порт иностранцам категорически запрещён. Лицо кайдана-бугё оставались непроницаемыми, а в словах чувствовалась некая напряжённость. В этот момент стало ясно, что ворота Эдо для корабля Волка закрыты. Однако напряжение быстро сменилось облегчением: капитану порекомендовали отправиться в другой порт, в Осаку. Мечты о знакомстве с Эдо пришлось отложить всей команде.