Вера Лондоковская – Железнодорожница 2 (страница 12)

Люди в полной тишине медленно шли мимо саркофага. Я тоже взглянула на спящего Ленина. Мне показалось, что лицо его очень уж желтое, возможно, из-за подсветки.

Мы вышли на Красную площадь молчаливые, и заговорили, лишь приблизившись к Кремлю. Потом прошли к колокольне Ивана Великого, прогулялись к памятнику Минину и Пожарскому. В общем, обошли все интересные места на Красной площади.

– А давайте каждые каникулы сюда ездить, – предложила Ритка, – а еще лучше – давайте сюда жить переедем.

Мы с дедом расхохотались.

– Рита, – сказал дед уже серьезно, – в Москву очень трудно попасть. Мы свою квартиру на московскую поменять никогда не сможем. Даже за деньги никто не согласится. Москва же не резиновая. Будь так все просто – весь Союз бы сюда переехал.

– Ну, и пусть бы все переехали, – не унималась Ритка, – здесь так хорошо! Люди же всегда ищут, где лучше.

– Тогда это не Москва будет, – возразил дед, – представь, что тут станет в три раза больше людей и машин! И как тогда?

А я добавила:

– Вот, если ты будешь хорошо учиться, то сможешь поступить здесь в ВУЗ или техникум. Или в консерваторию, если в музыке преуспеешь. Но для этого надо быть самой лучшей.

– А потом распределят куда-нибудь в Воркуту, – не удержался от скепсиса дед, – вон, Мишкина дочка из четвертого подъезда в МГУ поступила, и пять лет здесь училась. А потом в Анадырь распределили. Еле как срок отработала, и к родителям вернулась.

– А если бы она замуж вышла за москвича?

– Да она же страшная, – возразил дед.

– Ну, страшных тоже ведь замуж берут.

– Тогда бы, наверно, осталась в Москве, но не факт. Распределение – это серьезно. Государство деньги тратило на ее учебу, и сотрудник нужен был именно в Анадыре.

– Ой, а Брежнев ведь тоже Ильич, как и Ленин! – вдруг заметила Ритка. – Получается, он тоже гений?

– Нет, Рита, – с неудовольствием глянул на внучку дед, – как можно сравнивать? Ленин был гений, какие один раз за всю историю рождаются.

– Но ты же говорил, что Брежнев хороший! Почему тогда он не гений?

– Брежнев хороший, – кивнул дед, – он умный, он очень умный. Но не гений. Потому что гений – это исключительный человек. Поменять ход истории, освободить из рабства целые страны, ликвидировать эксплуататоров – нахлебников на шее народа – не каждый сможет. Эх, если бы Ленин до войны дожил, то и войны бы не было. Уж он обязательно бы что-нибудь придумал.

Мы шли уже по набережной Москвы-реки. Неожиданно услышали оптимистичный женский голос через мегафон:

– Москва с борта теплохода! Уважаемые москвичи и гости столицы! Приглашаем вас на экскурсию по Москве-реке! Москва с борта теплохода!

Мы с дедом и Риткой переглянулись.

И отправились кататься на теплоходе по Москве-реке, рассматривая достопримечательности, про которые взахлеб рассказывал экскурсовод.

А потом нашли симпатичную пельменную и зашли пообедать.

– Сегодня вечером мы приглашены на ужин к сестре Валентины Николаевны, – сообщил дед, наслаждаясь пельменями.

Не перестаю удивляться пельменям в этом времени. Даже обычные, магазинные, в картонной упаковке и машинного изготовления, они великолепны. Один запах чего стоит. А в той моей, прошлой, жизни – вроде бы и «ручной лепки», и «с добавлением масла», и «с бульоном», а по сравнению с этими, – ни вкуса, ни запаха нормального.

– Ой, а ты когда успел ей позвонить? – удивилась я.

– Успел.

– Ну ладно, сходим.

А может, отправить деда с Риткой на ужин, а самой воспользоваться свободным временем, чтобы отправиться наконец к Диме? Нет, надо познакомиться с Валентиной Николаевной получше. Господи, все приходится контролировать! А как по-другому? Должна же я максимально узнать об этой женщине. Вдруг она не сегодня-завтра станет членом нашей семьи?

Мы шли по одной из центральных улиц и вдруг увидели целый ряд кабинок с телефонами-автоматами.

– Ой, а нельзя отсюда папе позвонить? – Ритка, не раздумывая, забежала в одну из кабинок.

– Из такого не позвонишь, – засомневался дед, – надо телеграф искать.

– Рита, выйди из кабинки, – я широко раскрыла дверцу из стекла и железа. – Давай я лучше Пашиным позвоню, они же в Москве сейчас. А вы пока пойдите попейте газировки.

– Ой, так Анечка к нам в гости придет? – обрадовалась девчонка, готовая подпрыгнуть.

– Может быть, и придет, не знаю пока.

Дед взял Ритку за руку, и они пошли к автоматам с газировкой. Там, кстати, очередь была, так что быстро они не вернутся.

Конечно, в записной книжке московского телефона Пашиных не было. То ли не раздавали они телефоны всем подряд, то ли попросту родители Валюши домашнего телефона не имели. Сейчас ведь такая роскошь далеко не у всех есть.

Я вставила в прорезь две копейки и набрала служебный номер Димы.

– Ты во сколько освобождаешься? – спросила я. – Во сколько мне приехать?

– Ну, к шести часам я точно буду дома, – ответил он, – но ты можешь выходить за час где-то. Пока доберешься…

– Да я уже поняла, какие тут расстояния.

Выйдя из кабинки, я пошла к автоматам с водой. Дед с Риткой еще стояли в очереди, а двигалась она не ахти как быстро. Каждый человек перед тобой вставлял монетку, затем выпивал полный стакан. Потом ставил его в мойку. Лишь немногие счастливчики, у которых были складные пластмассовые стаканчики, могли пройти без очереди.

– Ну что, дозвонилась до Пашиных? – пристала ко мне Ритка. – Они придут к нам в гости? Мы увидимся с Анечкой?

Эх, нехорошо врать детям, да и вообще врать нехорошо. Забудешь, что именно соврал, и попадешься. Но что мне остается?

– Дозвонилась, – я машинально погладила Ритку по головке, – только Анечку отправили в пионерский лагерь.

– Как? – огонек в девчоночьих глазах погас. – Она ведь еще не пионерка!

– Но ты же пионерка, – придется как-то выкручиваться.

– Так меня за хорошую учебу в конце второго класса приняли. А тех, кто на «тройки» идет, их только осенью.

– Ах, да! – я хлопнула себя ладонью по лбу. Играть так играть. – Я перепутала! Ее к другой бабушке в деревню отправили, а там есть пионерский лагерь, в той деревне.

Дед не удержался от того, чтобы бросить на меня едкий смеющийся взгляд. Наверняка понял, что я говорю неправду.

– Так что вы сегодня к Валентине Николаевне без меня сходите, хорошо, – продолжала я вранье, как ни в чем не бывало, – а мне надо с тетей Валей встретиться.

– Неужели Анечка одну в деревню отправили? – усомнилась Ритка.

– Да в том-то и дело, что Анечка уехала вместе с дедушкой и бабушкой, – продолжала я вдохновенно врать. – Они специально все уехали, чтобы Валюша успела ремонт в квартире сделать. А она не успевает, вот и попросила меня помочь обои поклеить.

– Ты умеешь клеить обои?

– Так как раз и научусь, – жизнерадостно ответила я, – пригодится.

– Ой, а мы тогда дома тоже поклеим? – обрадовалась Ритка. – Я тут видела в одном магазине столько обоев! И в цветочек, и в полосочку. А еще есть детские, с мультиками.

Гм, так себе идея, еще и обои с собой тащить.

– Рита, ну как мы их отсюда потащим? У нас и Хомочка с собой, и чемодан, и я еще хотела что-нибудь из одежды купить.

– Можно по почте отправить, – подсказал дед, – я потом схожу и получу.

– А что, идея, – согласилась я.

Неплохо-неплохо, обои очень даже пригодятся. И для квартиры на Енисейской, и на Шошина. Хотя с Шошина пока неизвестно, как получится. Сначала надо разобраться, кто эта молодуха у Вадима.

Мы давно уже шли по жарким московским улицам, рассматривая вывески. Вдруг где-то и попадется телеграф или переговорный пункт. Дед с Риткой таки напились газировки с сиропом из автомата, а я рисковать не стала. Конечно, они тут все пьют из одного стакана, и ничего им не делается. Но, может, у них давно иммунитет выработался ко всем бактериям. А мне…

И тут на наши головы стеной обрушился дождь. И, конечно, ни зонтика с собой, ни пакета. Многие люди продолжали бежать по своим делам, прикрывая головы чем придется. Некоторые нырнули под спасительный козырек ближайшего здания, и мы тоже.

– Расскажете вечером, как сходили к Валентине Николаевне, хорошо? – сказала я.

Косые струи хлестали по лужам, а в небе уже сквозь облака просвечивали золотистые лучи веселого дневного солнца.