Вера Лондоковская – Новая Надежда 2 (страница 9)

А там нас незамедлительно встретил знакомый до боли запах общественного туалета и сырости. Век бы его не знать.

Облупленные, кое-где с трещинами, стены. Длинный коридор с окном в конце. На подоконнике жестяные банки, полные окурков.

– Ничего, здесь вам будет лучше, в отдельной квартире, – с оптимизмом сказала я и с силой постучала ногами, чтобы стряхнуть снег с сапог, – особенно когда жених приедет. Не то, что у нас.

– Да к Ленке жених только время от времени будет наведываться, когда смен нету, – пробормотала Машка, инстинктивно прикрывая нос варежкой, – а я так вовсе завтра домой уезжаю.

Мы ввалились в квартиру Охляма, где пахло не лучше – все той же сыростью, да еще беспробудной пьянкой и нищетой.

Хозяин побежал ставить чайник, а мы расположились на продавленных жестких диванах и включили старый телевизор.

– О, да он черно-белый! – незамедлительно захихикали мои спутницы. – И даже пульта нет! Раритет, однако!

– Смотрите, в нашей квартире чайника нет, – сказала я, не поддержав их веселья, – поэтому пока ходите к соседу. Просите его обо всем. Ну а потом своим обзаведетесь.

– Да я жениху скажу, он привезет все, что надо, – откликнулась Ленка, небрежно бросая букет от Славика рядом с собой на диван.

Вскоре до нас донеслась какая-то суматоха из прихожей, и в комнате появился тот самый сын Бандуревича. Симпатичный, надо сказать, парень. Высокий, широкоплечий, светловолосый. Сейчас он был без кожаной куртки, в зеленом свитере с оленями и блестящих штанах с лампасами.

– Привет, – сразу остановил он взгляд на Ленке и широко улыбнулся, – как дела? Я Андрей.

– Холост и ни в чем не замечен? – игриво улыбнулась девушка, ерзая на диване. – А я Лена.

– Ух ты, какое имя красивое! – сын Бандуревича бесцеремонно взял ее за руку, продолжая восхищенно смотреть прямо в глаза.

Машка весело мне подмигнула, мол, знай наших. Не успели здесь появиться, а уже кого-то зацепили. Не то, что ты.

– Меня Маша зовут, – присоединилась она к разговору.

– Ой, девчонки, – младший Бандуревич словно только сейчас заметил остальных находящихся в комнате, – а пойдемте ко мне, а? Пивка попьем, в карты сыграем.

– И все? – шутливо надула губки Ленка. – Маловато что-то развлечений.

– Ничего не маловато, – дрогнувшим голосом сказал парень, – у меня на стене вообще-то портрет твой висит.

– Мой? – ахнула девушка и округлила глаза. – А откуда он у тебя?

Андрей снисходительно улыбнулся:

– Однажды я нашел в «Огоньке» на развороте портрет самой красивой на свете женщины. И повесил его над своей кроватью. Вылитая ты.

– А чей это портрет, это какая-то картина? – допытывалась польщенная Ленка.

– Ты сама как картина, – парень по-прежнему не выпускал ее руку и вдруг нахмурился: – Ой, а что это у тебя на руке?

– Это гранатовый браслет.

– Да нет, я имею в виду красное пятно. Откуда оно?

Девчонки тоже нахмурились и стали внимательно разглядывать Ленкино запястье. Действительно, под одной из бусин наметилось крохотное красное пятнышко.

– Не знаю, – пожала Ленка плечами, – пройдет наверно.

Из кухни явился Охлям с полным горячим чайником и заварником.

– Сейчас кружки принесу, – сказал он, поставив на стол чайник, и опять исчез.

– Ой, а к чаю что-нибудь будет? – забеспокоилась Машка. – Печенье хотя бы? А то что чай? Это же просто вода.

– Да откуда? – в комнату вновь вошел Охлям, теперь уже с кружками. – Пенсия матери еще не приходила, а я не работаю.

«Да и пенсия в этом доме скорее всего моментально пропивается», – невольно подумала я, наблюдая, как он расставляет на столе старые кружки с отколотыми ручками.

– А как же ты живешь? – всплеснула руками Машка. – Неужели на одной воде?

– По всякому бывает, – кивнул Охлям.

– Я и говорю, пойдемте лучше ко мне, – засуетился Андрюха, – я вон на работу устроился, у меня все есть. Для вас, девчонки, любой каприз! А еще можно будет в «Хвост удачи» сходить!

– Ой, а что за «Хвост удачи»? – заинтересованно взвизгнули обе девчонки.

– Новый игровой клуб, там так классно! – ответил Андрюха.

– А что, пойдемте! – радостно подпрыгнула Машка и потянула за собой подругу. Та поспешно схватила с дивана свой букет и тоже поспешила за сыном Бандуревича.

Я поспешила в прихожую, чтобы достать из кармана пуховика ключи. Деловито отчеканила:

– Маша, вот ключи. Квартира номер десять, дверь напротив этой.

– А ты что же, не идешь с нами? – захлопала она удивленно ресницами.

– Я же говорю, мне домой пора, полно дел.

– А-а-а, ну ладно тогда, – и все они сразу потеряли ко мне всякий интерес.

Быстро оделись и унеслись.

Глядя вслед шумной веселой компании, я подумала, что надо будет почаще сюда наведываться, проверять квартиру. А то превратят ее в богадульник или, еще хлеще, в бордель. Ума-то нету ни у одной, ни у второй. А еще я представила, как сюда прискачет счастливый жених да обнаружит свою невесту среди ватаги воздыхателей. Так там уже и до рукоприкладства недалеко останется.

Да, есть такие женщины, к которым мужчины слетаются, как мухи. Вот только счастья это никому не приносит, как правило.

– Пей чай, соседка, – предложил Охлям, когда мы остались одни в квартире.

– Спасибо, – ответила я, но к кружке не притронулась, – мне еще добираться до центра города, какой чай…

Взгляд мой невольно упал на фотографию в серванте. Компания молодых парней из восьмидесятых. Все они молча и спокойно стояли полукругом и смотрели в объектив.

Проследив за моим взглядом, Охлям взял фотографию в руки. И стало заметно, как руки его задрожали, а в глазах появилась целая смесь чувств – сожаление, грусть, невыносимая обида. Светлые брови парня дрожали и стремились к переносице.

– Это ты со своими друзьями? В молодости?

Он положил снимок передо мной.

– Да, вот это я, это Семен, это Дюнька, а это Юрка, – голос Охляма дрогнул. – Ходили в ателье запечатлеться. Я так хорошо к ним относился. И они ко мне.

– А что сейчас не так-то? Что-то еще случилось? Ты чем так расстроен?

Сосед несколько минут помолчал, стиснув зубы, как будто боролся со слезами. Потом начал рассказывать.

– Короче, Юрка сказал, что сделает для моей квартиры расселение. То есть взамен этой квартиры дадут новую, в нормальном доме.

– А как это? – изумилась я. – Только для твоей квартиры?

– Да.

– А остальные как же?

– Остальные так здесь и останутся. Смысл ему за остальных суетиться?

Я ничего не понимала:

– Так тебе, получается, крупно повезло. Чего ж ты не рад-то? Вот бы для моей квартиры кто-то такого добился! Видишь, как друзья тебе помогают! Всегда помогали, а теперь вообще…

– Они не мне помогают, – резко оборвал мои причитания собеседник.

Я опять непонимающе на него уставилась.

– А кому же?