Вера Лондоковская – Новая Надежда 2 (страница 10)
– Себе.
– Как?
Охлям опять немного помолчал, борясь с подступившими чувствами.
– Они мне сказали, что владельцем будет только моя мать, пока она жива. Как только ее не станет, новая квартира отойдет им.
– Кому им? – от изумления мой голос сел. – Браткам? Бригаде?
– Официально Юрке, а он распорядится по своему усмотрению. Либо отдаст ее кому-то из бригады, либо продаст.
– Подожди, а как он юридически это сделает? Если владелицей будет твоя мать, то после ее смерти…
– Я точно не знаю, – поморщился Охлям, – возможно, и мать не будет владелицей, а сразу на Юрку оформят.
– Ну а ты как же?
– Они говорят, что я даже на эту квартиру не тяну, а уж на новую тем более.
– В смысле не тянешь?
– Ну, не заслуживаю. Типа, я столько раз у них деньги просил. А ты же знаешь, я приходил к ним на рынок… ну давали мне там то еду, то одежду, то денег на водку. Я-то не считал, а они, оказывается, давно уже меня на счетчик поставили.
У меня слов не было. Поставили на счетчик! Своего же друга детства, давнего товарища! А впрочем, чему удивляться? Они же бандиты, у них свои правила, свои законы. Когда речь о больших деньгах, друзей никаких нет.
– А где ты жить-то будешь? Неужели бомжевать придется? – поинтересовалась я.
– Почему? Сказали, здесь можно будет остаться. На птичьих правах, конечно. По закону-то квартира расселена будет. И если кто-то захочет сюда кого-то поселить, то меня выгонят.
– Боже мой, боже мой, – я в ужасе рассматривала фотографию, – вы же друзьями были, чуть ли не в обнимку ходили. Неужели такое бывает?
Охлям шмыгнул носом и ничего не сказал. Да и что тут скажешь? Как говорится, по законам джунглей выживает сильнейший.
И как бы мне ни было жаль таких людей, ничем я им помочь не смогу. Вон и тетя Таня в свои сорок лет сиделкой-приживалкой устроилась. И Миша на втором этаже незаконно проживает. Не возьмешь же всех несчастных к себе в квартиру. Впрочем…
– Слушай, ну я могу тебе одно предложить, – сказала я, – если тебя и из этой квартиры выгонят, можешь жить в нашей. Уж это не запрещено.
– Так ты же туда девчонок определила. Да и мать, надеюсь, поживет еще. Пока она жива, меня обещали не трогать.
– Да, будем надеяться, пусть твоя мама живет. А девчонки в нашей квартире все равно временно. Так что имей в виду. Слушай, а как Миша на втором этаже поживает, не знаешь?
– Нормально, – пожал плечами Охлям, – видимся иногда. Но он не пьет, куда-то на работу устроился, вроде сутки через трое работает.
– Так и ты давай устраивайся, – посоветовала я, – просить теперь не у кого.
– Кому я нужен со своей справкой?
– Да я тебя умоляю, сейчас никто на это не сморит. Столько работ, где ни трудовой не надо, ни комиссии, ничего.
В ответ парень понурил голову и ничего не сказал.
Я пожелала ему держаться и помчалась домой.
Возле дома встретила маму, гуляющую с Ланкой.
– Ой, а вы уже с работы вернулись?
– Ну да. А ты где шаришься в такое время? – мама смотрела подозрительно. Может, думала, что я сорвалась и опять напилась.
Тогда я принялась рассказывать о событиях сегодняшнего дня. А поскольку их оказалось слишком много, то заканчивать пришлось уже дома.
В прихожей мы увидели папу с Васькой на руках. Он тоже прислушивался к моему рассказу и, когда я начала в красках описывать Машку с Ленкой, и как они пошли в гости к Бандуревичу, презрительно покачал головой:
– Ну и прошмандовки! Вот это девушки называется!
– Не говори, – поддержала мама, снимая сапоги, – дурные, как пробки. Невесты без места. У самих женихи дома, а только в город вырвались, и ну по чужим парням скакать! Господи, хорошо хоть, не здесь их поселили.
– А там тоже мало хорошего, – возразил папа. Васька, устав сидеть у него на руках, спрыгнул на пол и начал бегать вместе с Ланкой. – Не приведи Господь что-то с ними случится, и что тогда? Глазами хлопать перед Лизкой с Серегой?
– Да, – мама встревоженно покачала головой, – столько сейчас ужасов на улицах творится! Вон сегодня на рынке рассказывали. Две девчонки откуда-то поздно возвращались. Одна за угол по нужде отошла, а когда вышла, подруги нигде не было. Говорят, машина мимо проезжала, ее туда запихали и уехали.
– Ужас, – невольно пробормотала я.
– И искать никто не будет, – сказал папа, – ментам это не надо.
– А ты что телевизор не включаешь? – спросила у него мама.
– Да я включил и выключил, – с досадой пожаловался он, – там опять этот Хажанов выступал! Опять Брежнева высмеивал, юморист хренов! Конечно, легко пинать мертвого льва! А попробовал бы он при жизни Брежнева такое сказать, когда тот в силе был! Да и вообще, как можно? Ну путал старый человек слова, ну не выговаривал. Но зачем над таким смеяться?
– Так включи другую программу! А мы пока ужин приготовим.
Мы с мамой отправились на кухню, но папа пошел за нами.
– Так что все-таки, – решил он посоветоваться с мамой, как видно, не в первый раз, – будем продавать Рафик или не стоит?
– Вы что, хотите продавать Рафик? – изумилась я. – Он же вам для работы нужен!
– Да нам один мужик на стоянке предложил его забрать по очень хорошей цене, – объяснила мама, надевая фартук и доставая продукты из холодильника.
– Так что даже на японский микрик хватит, – добавил папа. – А японки все равно лучше наших машин.
– Да вы что? – обрадовалась я, но тут же призадумалась. – Но там же с Рафиком что-то не так. Помните, вы говорили, его незаконно списали с баланса предприятия? А вдруг…
– Да что вдруг? – резко оборвал меня папа. – Весь город на таких машинах ездит, и ничего! А Андрей нам такие деньги за него обещает! Ему главное понравилось, что Рафик леворукий и наш, отечественный. И он с самого начала нас уговаривает, как только мы появились на этой стоянке.
– И, если всего бояться, так и начинать не надо, – поддакнула мама.
– Смотрите сами, конечно, – пробормотала я.
Но отчего-то мне эта затея совсем не нравилась.
– Так что, может, в выходные на китайский рынок на новой машине поедем, – бодро заключила мама.
– Да не хочу я на ваши деньги, – снова заспорила я, – давайте хотя бы мою зарплату подождем! И мне совсем не к спеху, я могу и в старом пуховике…
Но родители, не слушая меня, перешли на другую тему, заговорили о своих рабочих проблемах. И я махнула рукой.
После ужина меня ожидало приятное окончание дня – горячая ванна. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь. Но я этим простым удобствам до сих пор радовалась, как ребенок.
Лежа в ванне с пеной, пахнущей клубникой, я продолжала вспоминать сегодняшний день. Невольно представляла, что могла бы ночевать в той жуткой квартире в аварийном доме, сложись обстоятельства по-другому. И, конечно, вздрагивала от таких мыслей. И вновь благодарила судьбу за тот счастливый случай, благодаря которому мы живем теперь в прекрасной квартире.
Интересно, что меня ждет на работе завтра? Начнем ли мы наконец заниматься Костиным делом? Или Зинаида Ивановна решит продолжать дело того злополучного племянника, обвиняемого в смерти бабки, у которой снимал комнату? Или возможно работать над двумя делами сразу?
Хотя чего об этом думать? Завтра все выяснится. А сейчас остается вытереться огромным махровым полотенцем, надеть любимый халат, позвать Ваську и идти спать.
Глава 6
– Ну что, Надя, – Зинаида Ивановна что-то быстро записала в свой блокнот, вырвала страницу и протянула ее мне, – езжай по этому адресу. И постарайся опросить как можно больше свидетелей. А главным образом вот эту мадаму. Именно на ее показаниях построено все обвинение против Пети.
Ага, того самого племянника.
Она записала на другом листочке фамилию, имя и отчество и номер квартиры.
Почерк у моей начальницы был жутко неразборчивый, но к этому моменту я уже научилась его разбирать.
– А я думала, искать и опрашивать свидетелей – работа ментов, – удивленно произнесла я, знакомясь с записями.
– Да так-то оно так, – вздохнула Зинаида Ивановна, – только им-то ничего этого не надо и неинтересно, лишь бы кого-то посадить и отчитаться, что работа выполнена и висяка нет. А у нас-то с тобой прямой интерес. Нам надо найти доказательства того, что Петр не виноват. Потому что его дядя платит хорошие деньги и просит помочь. Кстати, он мужик щедрый, потом еще и премию выплатит, и новые подарки привезет. Даже не сомневайся. А милиция? А что милиция, они этим точно заниматься не будут.