Вера Лейман – Дух огня (страница 5)

– Если вы боитесь взять на себя ответственность за судьбу сестры, то как планируете отвечать за целую страну? – Чанмун холодно приподнял брови, глядя на растерянного Науна с долей презрения. – Перестаньте вести себя как незрелый ребенок, Ваше высочество. Вы больше не должны думать о том, понравится ли ваше решение кому-либо. Не должны чувствовать вину, ждать одобрения или стыдиться своих поступков. Вы должны взвешивать каждый свой шаг и действовать, исходя из своих собственных интересов. Для этого нужно отринуть личные чувства и посмотреть на все со стороны. На данный момент брак принцессы Ансоль и мохэского дикаря – самый удачный, бескровный и приемлемый вариант.

– Хорошо, – Наун опустил голову на сложенные руки.

На сердце стало еще тяжелее, чем было до визита Тами и министра Ёна. И он подозревал, что чем дальше будет продвигаться в своих честолюбивых планах, тем труднее ему будет ломать себя. Но свой выбор он сделал, и назад пути уже не было.

Ён Чанмун вышел, оставив его наедине с женой. Науну было неловко рядом с ней, и он гадал, почему она не ушла вместе с братом. Принц посмотрел на Тами. Все такая же красивая, благородная, выдержанная, статная. Она была словно создана для трона, но что-то в ее облике отталкивало. Сидящая напротив женщина казалась холодной, равнодушной и бессердечной. Взгляд ее был ледяным. Красивые пухлые губы слегка дрогнули в подобии улыбки. Наун вопросительно смотрел на нее, гадая, для чего она осталась.

Тами медленно вынула из ушей массивные серьги и положила их на стол. Распустила волосы, поднялась со стула и не спеша развязала широкий золотой пояс, державший верхнее платье. Брови Науна поползли вверх. Неужели она сейчас хочет…

– Вы уже два раза нарушали предписания придворного астронома и не приходили в мои покои. Время идет, нам нужен наследник, Ваше высочество, – Тами приблизилась к принцу, положив ладони ему на плечи. Ее длинные волосы щекотали лицо.

– Я не могу, Тами, пойми, ведь Владыка… – он хотел сказать, что отец умер всего три дня назад, и они даже не успели его похоронить, но Тами наклонилась и решительно поцеловала его. Наун замер. Ее губы были умелыми, но сдержанными. В этом поцелуе не было страсти, а только расчет: как ублажить и доставить удовольствие. Принц очнулся и осторожно отстранился.

– Сейчас не время, прости.

– Для нас никогда не будет подходящего времени, Ваше высочество, – Тами методично сбросила платье и нижние юбки, оставшись абсолютно нагой.

Наун ошеломленно скользил взглядом по ее обнаженной фигуре, чувствуя, как помимо воли в нем просыпается желание. Инстинкты шли вразрез с душевным состоянием, и принц злился на себя за то, что тело предает его в самый неподходящий момент.

Однако ее матовая ровная кожа, аккуратная маленькая грудь, рассыпавшиеся по плечам волосы приковывали взгляд, заставляли сердце заполошно биться. Ненавидя себя за слабость, Наун протянул руку и привлек к себе Тами. Она послушно села к нему на колени и обвила руками шею. Заглянула в глаза, ласково проведя пальцами по щеке.

– Ты мой муж, и этого ничто не изменит. Я хочу забыть все, что было, и начать все сначала. Давай попробуем? – тихо сказала она и доверчиво улыбнулась.

Наун не верил ей. Он знал, что все это игра, чтобы крепче привязать его к себе и заставить забыть Кымлан. Не было между ними больше ни доверия, ни симпатии. Лишь холодный расчет. Но иного выхода не существовало: он должен был принять правила игры и смириться с тем, что его жизнь уже не будет прежней.

Глава 3

Дорога до Куннэ заняла пять дней. Когда войско подошло к главным воротам, послышались победные ликующие крики, и процессия торжественно вошла в город. По обе стороны от широкой дороги собрались люди, которые кланялись командиру, радовались победе и осыпали проклятиями ехавших в клетках Мунно и Даона. Слов Мунно не разбирал – его тошнило, кружилась голова, и у него начиналась лихорадка. Лекари в когурёском лагере перевязали рану, но, похоже, уже началось заражение, и впервые смерть подошла к нему так близко. Сильный молодой организм отчаянно сражался с хворью, но ослабевший дух отказывался бороться.

Даон беспокойно возился рядом, не обращая внимания на крики толпы, и со страхом смотрел на друга.

– Помогите! Ему плохо! Остановитесь! Ему нужен лекарь! – метался он по клетке, пытаясь достучаться до равнодушных конвоиров.

– Чего ты так беспокоишься, все равно нас скоро казнят, – процедил Мунно, у которого от криков друга звенело в ушах.

Он приоткрыл глаза и в расплывающемся пространстве уловил смазанные очертания воронова коня и всадника. Исуг?.. Кымлан?.. Мунно безвольно повалился на пол клетки, закрывая глаза. Что теперь будет с племенем? С отцом? Он все испортил, по его вине они проиграли. Все погубила его самонадеянность. В первую очередь он виноват в том, что отпустил Кымлан после схватки с киданями. Поддался своим чертовым чувствам, за которые теперь придется расплатиться жизнью. Даон был прав – в конце концов эта любовь погубила его.

Мутное сознание привело его мысли в родное племя. Бедный отец! Как ему тяжело, должно быть, знать, что сын обречен, и у него не будет возможности даже похоронить его на родной земле. Подлецы Виен и Кимун наверняка уже начали свои грязные игры, рассказывая небылицы о том, с каким позором Мунно проиграл. Отдал крепость, завоеванную таким трудом. Даже если он чудом выживет, то надежду когда-нибудь встать во главе племени можно похоронить вместе со сгоревшим Хогёном. О чем он только думал! Как мог быть таким беспечным и поверить в порядочность Кымлан! Глупо было думать, что ее остановят жизни людей, когда перед ней стоит задача вернуть крепость любой ценой. Даон был прав: когурёсцы ни перед чем не остановятся, чтобы забрать то, что считают своим.

В этот момент его мысли прояснились, и он увидел Кымлан, которая ехала рядом с их клеткой верхом на Исуге. На его коне, которого он собственноручно отдал ей. Она повернула голову и встретилась с ним глазами. На миг Мунно пронзил ее взгляд, и ему показалось, что в нем плескался страх. Но она поспешно отвернулась, и он не понял, было это игрой воспаленного воображения или правдой.

– Все из-за нее, – зло выплюнул Даон.

Кымлан ехала совсем рядом и наверняка услышала его слова, потому что слегка пришпорила Исуга и ушла вперед.

– Говорил я тебе, что она тебя погубит, и посмотри, чем все закончилось! – полыхал от злости Даон. Он яростно сплюнул на пол клетки. – Нужно было убить ее в лесу, когда мы сражались с киданями. Сейчас бы ты сидел в доме коменданта и…

– Я и сам это знаю. Виноват – мне и расплачиваться, – глухо ответил Мунно, вновь закрывая глаза. Его мутило, голова была словно объята пламенем.

– Ты ее оправдываешь? – вскипел друг, и Мунно поморщился от боли в голове. – Она обманула нас! Привела прямиком в лапы врага!

– Даже если это так, что толку сейчас об этом говорить? – сквозь сжатые зубы процедил мохэсец. Клетка подскакивала на ухабах, и от этого становилось еще хуже.

– «Даже если»? Поверить не могу… – севшим голосом проронил Даон. – Ты все еще веришь ей даже после того, что она сделала!

– Не верю, но… очень хочу верить, – прошептал Мунно, понимая, что вновь пытается найти оправдания для той, которая заслуживала только смерти.

– Если мы чудом выживем, я сделаю все, чтобы ты и близко к ней не подошел! – шипел Даон. – Жизнь на это положу…

Остаток его гневной речи утонул в окутавшей сознание темноте.

Очнулся Мунно от грубого тычка в спину.

– Выходи, – скомандовал кто-то.

– Подождите, ему нужен лекарь, – услышал Мунно звенящий от беспокойства голос. Кымлан. В сердце что-то дернулось, и он с трудом разлепил глаза. Девчонка стояла рядом со стражником, охранявшим клетку. Ее лицо исказил ужас, когда она посмотрела на Мунно. Видимо, выглядел он и впрямь не очень, а, значит, болезнь убьет его раньше, чем издадут указ о его казни. – Я могу ему помочь, мне только нужно осмотреть рану и…

– Его высочество Насэм желает видеть пленников. Отведите их во дворец, – упрямо сказал охранник.

Мунно нахмурился и попытался сесть, чтобы найти глазами Даона. Но перед глазами все кружилось, и он в изнеможении снова уронил голову на провонявшую нечистотами солому, которой было застелено дно клетки.

– Вы что, не видите, в каком он состоянии? Он не может никуда идти! – воскликнул друг откуда-то справа, и тут же послышался звук удара.

– Молчать! Приказ есть приказ! Вытащите его оттуда!

– Это вы дикари! Самые настоящие варвары! Даже к врагам должно относиться с уважением, а вы… – возмущенный голос Даона утонул в накатившей черноте.

Темнота хватала за руки, липла к горячей влажной коже, терзала нагноившуюся рану. И никак не отпускала. Иногда в сознание врывался оранжевый свет, похожий на огонь, и тьма отступала. Тогда он ощущал запахи каких-то трав и слышал тихое бормотание. А потом вновь нырял в темноту, как в глубокий колодец, и опять черные руки тянули его за собой. И так повторялось бесконечно.

«Мунно! Мунно, очнись! Ты должен очнуться! Я еще так много не сказала тебе! Не смей умирать, слышишь!»

Мунно шел на голос. Он был где-то совсем рядом. Там, откуда пробивался слабый свет. Больше всего на свете ему хотелось никогда не слышать в нем то отчаяние, которым он был наполнен сейчас. Сделав над собой усилие, он побежал. Лишь бы только голос говорил с ним! Онн найдет дорогу обратно, выйдет из тьмы и вернется к свету.