Вера Лейман – Дух огня (страница 41)

– Что?.. – прошелестела она и отшатнулась. – Они опозорили, унизили меня, растоптали мои чувства! И ты говоришь, что ничего не сделаешь?! Я не верю, просто отказываюсь верить в это!

– Ансоль, прошу, выслушай меня! – повысил голос Наун. Он знал, что так и будет, но как бы внутренне ни готовился к такому повороту, боль, которая плескалась в глазах сестры, заставляла его колебаться и жалеть о принятом решении. – Мы не можем наказать их прямо сейчас. Во-первых, мы только заключили соглашение с мохэ, а казнь Мунно приведет к катастрофе. Во-вторых, Кымлан – любимица народа, люди не простят ее смерть. В Когурё и так сейчас неспокойно, мы не можем давать повод ополчиться против королевской семьи.

– Просто ты все еще любишь ее, – процедила Ансоль, зло сощурив глаза. – Тебе плевать на мои чувства, но своими ты дорожишь! Все, что ты сказал – всего лишь отговорки, и если бы Насэм был здесь, то он бы стер их в порошок! Но ты боишься, а может…

Она привстала и наклонилась вперед, будто только что поняла какую-то важную вещь.

– А может дело в том, что Кымлан и Мунно нужны тебе для чего-то? Что ты задумал, Наун?

Волна страха всколыхнулась в душе. Сестра всегда была удивительно проницательна, и сейчас вновь попала точно в цель. Наун заставил себя выдержать ее взгляд и повел атаку с другой стороны:

– Ты ведь любишь Мунно, я прав? И тебе очень хотелось стать его женой, не так ли?

– Да как ты… Даже если так, после того, что они сделали, я не прощу их! – выпалила Ансоль.

– Это была ошибка и произошло всего один раз. Они знали друг друга давно и многое пережили вместе. Уверен, это произошло под влиянием момента. Подумай, сестра, стоит ли это того, чтобы перечеркнуть свое будущее рядом с человеком, которого ты любишь? – увещевал Наун, видя, что угадал с аргументами – принцесса уже не выглядела такой разъяренной и напряженно слушала его. – Кымлан будет служить мне, и по окончании строительства дворца в Пхеньяне я увезу ее с собой. Вы останетесь здесь, и Мунно с ней больше не увидится. Ты станешь хозяйкой дворца и будешь жить с тем, кого выбрало твое сердце.

Ансоль тяжело дышала и не сводила с брата горящих негодованием и одновременной надеждой глаз. Она решалась.

– Я понимаю, как тебе тяжело. Ты права – я все еще люблю Кымлан, и ее поступок тоже причинил мне боль. Но мы с тобой королевские дети и должны думать о мире в стране. Сейчас нельзя предавать огласке случившееся, иначе это может повлечь за собой непредсказуемые последствия, – прибегнул к последнему аргументу Наун, в очередной раз чувствуя себя подлецом, который использует родную сестру в своих целях. Но конфликт нужно было задушить в зародыше и решить все здесь и сейчас.

– Хорошо, будь по-твоему, – плечи Ансоль опустились, она смирилась. – Но я не хочу больше видеть Кымлан. Никогда, слышишь? Отправь ее в Пхеньян как можно скорее, пусть помогает с подготовкой дворца к вашему с Насэмом приезду. Обещай, что они с Мунно больше не увидятся!

– Даю слово, – от облегчения Науну казалось, что с его плеч упал тяжкий груз. Ансоль согласилась, и это главное!

Он покидал покои сестры, чувствуя себя последним негодяем. Он предал всех, кем дорожил, всех, кто любил и надеялся на него. Но что теперь поделать – свернуть с выбранной дороги уже не выйдет. Остается только идти вперед, вновь и вновь втаптывая в грязь любимых людей и уничтожая в себе все привязанности.

Глава 20

Кымлан металась в своей спальне, как загнанный в ловушку зверь. Она не могла поверить, что все произошедшее за последние дни – правда. Вся ее жизнь рухнула в одночасье – она потеряла подругу, подвергла опасности и себя, и Мунно, лишилась поста командира Отряда феникса и совершенно не знала, что с ней будет дальше. За такое преступление полагалось серьезное наказание вплоть до казни, и она не была уверена, что Наун согласится отвоевать их с Мунно жизни у разъяренной принцессы.

Кымлан не имела права даже упрекнуть ее хоть в чем-то – Ансоль была права. Лучшая подруга, с которой они вместе выросли, предала ее. Вонзила нож в спину, растоптала ее первую любовь. Это было ужасно, и Кымлан ненавидела себя за это. Она даже не пыталась увидеться с принцессой или как-то объясниться – было слишком стыдно смотреть ей в глаза. Даже заикаться о прощении она не имела права.

Что теперь будет с девочками? С отрядом? С Мунно? С ней самой? Тяжелые мысли клевали коршунами, бурлили в голове пенной рекой, пылали огнем в разбитом сердце. Отныне ей было запрещено появляться во дворце и приближаться к принцессе, поэтому все новости она узнавала от подруг, которые по-прежнему были подле Ансоль. Слава Небесам на них ее гнев не распространился.

Сегодня Наун должен был принять решение, как поступить с преступниками, и Кымлан нервно мерила шагами дорогу перед домом, выглядывая подруг, которые должны были вернуться с минуты на минуту и рассказать последние новости. Наконец они появились из-за поворота, и она бросилась им навстречу, не в силах выносить адские муки неизвестности.

– Кымлан! – первой кинулась к ней Сольдан и обняла измучившуюся подругу.

Юнлэ погладила ее по плечу, выражая свою поддержку, и только Акин осталась стоять в стороне, опустив глаза.

– Осуждаешь меня? – спросила Кымлан ее напрямик.

– Не мне тебя судить. Но я не одобряю твоего поступка и считаю, что ты должна была сдержать свои чувства и не предавать принцессу, – мрачно ответила Акин. Чувство отчаянной несправедливости взорвало сердце. Кымлан могла принять осуждение от кого угодно, но только не от самых близких людей.

– Акин! Что ты говоришь! – воскликнула Юнлэ, с тревогой переводя взгляд с одной девушки на другую. Кымлан выпустила Сольдан из объятий и скрестила на груди руки, как будто оборонялась.

– Давайте для начала зайдем в дом, – сказала Сольдан. Ее лицо выражало крайнюю степень решимости, будто она очень хотела что-то сказать, но сдерживалась, чтобы их не услышали посторонние.

Отец еще не вернулся со службы и не знал, что случилось. Какой позор! Если он узнает… Вернее, когда он узнает, Кымлан этого не переживет. Только не разочарование отца!

Девушки одна за другой зашли во двор и закрыли за собой дверь. Нянюшка Дэгам по обыкновению приветствовала их теплой, материнской улыбкой, ведь все они уже стали ей как дети. Спросила, будут ли они ужинать, но подруги ответили, что подождут хозяина дома. А сами ушли в комнату Кымлан, где могли обсудить все, что случилось.

– Значит, ты встала на сторону Ансоль? – горько проронила Кымлан, глядя на Акин.

– Я не принимаю ничью сторону, но твой поступок не имеет оправданий, разве ты не согласна с этим? – удивленно спросила она, опускаясь на теплый деревянный пол. – Я думала ты сожалеешь.

Гнев и обида выплеснулись в сердце отравляющим ядом. Она понимала, что слова Акин справедливы, но все же надеялась, что подруга останется на ее стороне, что бы ни случилось. Ведь им пришлось столько пережить вместе, и есть вещи, которые остаются неизменными несмотря ни на что. Как, например, их дружба.

– Я сожалею, но…

Кымлан не успела договорить фразу, как Сольдан гневно выкрикнула, обращаясь к Акин:

– Ты говоришь это после всего, что для нас сделала Кымлан?! После того, как она освободила нас из плена, рискуя своей жизнью, привела в Когурё, дала нам кров, работу и положение в обществе? Ты в своем уме? Не думала я, что речи принцессы так глубоко проникли в твое сердце, что из-за них ты забыла о благодарности к человеку, который дал тебе все!

Кымлан ошеломленно смотрела на Сольдан, понимая, что не ошиблась в этой девочке – она была преданна ей до самого последнего вздоха, что бы ни натворила Кымлан. Слезы горячей благодарности брызнули из глаз. Это было именно то, что ей необходимо было услышать.

– Я не это имела в виду! К тому же Ее высочество тоже сделала для нас немало! Ради нас она создала женский отряд, благодаря чему мы имеем заработок и уважение, – Акин покраснела, уязвленная словами подруги, но продолжала гнуть свою линию.

– Давай будем честны с собой – она сделала это не ради нас – ей плевать и на тебя, и на Отряд, – скривилась Сольдан. – И если ты помнишь, изначально она звала вернуться на службу во дворец только Кымлан, потому что ей было одиноко! Если бы Кымлан не настояла на нашем присутствии рядом с ней, то ни о каком заработке, положении и уважении даже речи не шло! Принцессе просто нужны были развлечения в ее скучной дворцовой жизни, вот и все! Если придется, она без сожалений оставит и тебя, так же, как сделала это с Кымлан!

– Не говори того, чего не знаешь! Я уверена, что Ее высочество дорожит нами! – Акин распалялась все больше, и Кымлан осознала, что уже лишилась одной подруги.

Юнлэ все это время молчала, наблюдая за разворачивающейся сценой, но в итоге не смогла промолчать.

– Кымлан, ты моя подруга, и я в любом случае останусь на твоей стороне, – сказала она, беря ее за руку. – Но… мне просто нужно знать правду, чтобы понимать, как к этому относиться. Почему ты сделала это? Ты так любишь Мунно? Ты никогда не говорила об этом.

– Да, люблю. Очень давно люблю, еще с тех пор, как мы вместе воевали с киданями, – вздохнула Кымлан, понимая, что должна быть честна с подругами и наконец рассказать все, что так долго терзало ее измученное сердце. – Я не желала этого и, видят боги, проклинала свою судьбу за то, что она так обошлась со мной, заставив полюбить заклятого врага. Но поймите меня, – она обвела горячим взглядом подруг, внимательно слушавших ее объяснение, – мне тоже было больно от мысли, что Мунно женится на Ансоль! Я тоже страдала и умирала от ревности, от невозможности быть с тем, кого любишь всем сердцем! Я горела в агонии и не знала, что делать! Пыталась смириться, представляя их мужем и женой, но не могла, это было слишком больно! Невыносимо! Почему ты жалеешь только чувства принцессы? – обратилась она к Акин. – А как же мои чувства?! Кто решил, что принцесса достойна быть с ним, а я нет? По какому праву?!