Вера Лейман – Дух огня (страница 22)

Ансоль хвасталась ею не как подругой, а как слугой, интересной и полезной вещицей, которую она заполучила в свои руки. Возможно, он ошибался, но даже его покоробило от высокомерия принцессы, и Мунно вновь убедился, что члены королевской семьи одинаковы – какой бы чуткой и нежной ни была Ансоль, она дочь Владыки Когурё, и этим все сказано. Отравляющий яд власти проник даже в ее чистую душу.

– Слышала, именно вы, господин, захватили Кымлан в плен, и она долго была в рабстве у мохэ, – вдруг сказала принцесса, и в ее голосе едва заметно проскользнули ледяные нотки. – Не хотите провести поединок и посмотреть на нее в деле?

Мунно не раз видел Кымлан в бою. Ансоль знала, что однажды они даже сражались бок о бок против общего врага. Ее предложение выглядело неуместно и даже унизительно. Что она хотела этим показать? Превосходство Когурё над мохэ? Или продемонстрировать таланты Кымлан?

– Конечно, Ваше высочество, как вам будет угодно, – слегка поклонился он принцессе и, не глядя на Кымлан, пошел на тренировочную площадку. Взял один из деревянных мечей и, повернувшись лицом к сопернице, занял боевую стойку.

Кымлан уже послушно стояла напротив него. Их взгляды схлестнулись, и в груди что-то судорожно дернулось от нехорошего предчувствия. Никогда и ни за что на свете Мунно не хотел бы видеть Кымлан своим соперником в реальном бою. Это было страшно. Страшно даже думать о том, чтобы причинить вред женщине, которую он любил. Почему Судьба так жестока? Зачем она подарила ему любовь к заклятому врагу? «Боги, пусть эта участь нас минует»! – в порыве взмолился он Небесам, пытаясь успокоить сошедшее с ума сердце и убеждая себя, что это всего лишь показательный бой.

Не успел он приготовиться, как Кымлан напала первой. Не ожидая такой скорой атаки, Мунно едва успел увернуться и тут же вновь был атакован. Кымлан нападала с каким-то ожесточением, рубила что есть сил, так что у Мунно, отражавшего ее удары, едва не сломался деревянный меч. Ее лицо исказилось от ярости и боли, словно она хотела убить его. А может быть раскромсать и уничтожить все, что мучило ее, ведь именно Мунно был причиной того, что терзало Кымлан. Война, плен, погибшие когурёсцы в Хогёне – во всем был виноват Мунно. Теперь он понимал и ее чувства тоже.

Они метались по площадке в диком танце – танце ненависти и любви, который намертво связал их обоих. Сражаться против нее было неправильно и страшно, но Мунно завораживала смертоносная красота Кымлан, от ударов которой он едва успевал уворачиваться, и от этого кровь в жилах вскипала, как вода на огне.

Глаза воительницы метали молнии, но даже это не могло помешать Мунно почувствовать связь, которая соединила их души навсегда. Кымлан была словно истинное дитя войны, символ борьбы и свободы, и мохэсец вдруг до глубины души осознал, что никогда не сможет полюбить никого, кроме нее. Сколько бы раз она ни поднимала свой меч против него, эти чувства умрут вместе с ним, но никогда не изменятся, что бы ни случилось в будущем, даже если пропасть между ними станет еще больше.

Но несмотря на свои чувства, Мунно не собирался уступать и переломил поединок, начав атаковать. От напряжения по лицу Кымлан катился пот, она тяжело дышала, но по-прежнему юрко уворачивалась от его ударов. У него было преимущество в силе, у нее – в ловкости и маневренности за счет более хрупкого телосложения. Но Мунно был более опытен в боях, и в конечном итоге мастерство взяло верх – он выбил меч из ее рук и, метнувшись ей за спину, приставил свой к ее шее. Он слышал ее частое дыхание, ощущал исходящий от ее тела жар, видел стекающую каплю пота по смуглой щеке и с горечью думал о том, как хочется прижать ее к себе вместо того, чтобы сражаться.

– Похоже, Кымлан еще многому нужно научиться, господин! – восторженно захлопала в ладони Ансоль, так невовремя возвращая его в реальный мир, где он был пленником королевской семьи и женихом принцессы.

Мунно опустил меч и медленно отстранился от Кымлан, все еще чувствуя запах ее разгоряченной кожи. Усилием воли вернул своему лицу невозмутимое выражение и вернулся к Ансоль.

– Кымлан прекрасный боец, просто в этом поединке удача была на моей стороне, – сказал он, учтиво поклонившись принцессе.

– Вы искусный воин! – плохо сдерживая восторг, пылко сказала Ансоль. – Поистине, я буду счастлива стать вашей женой.

Она обожгла его жарким взглядом и незаметно для других коснулась его руки.

Даон вернулся через семь дней после поединка с Кымлан, и Мунно набросился на него с расспросами. Они заперлись в самой дальней комнате гостевых покоев, говорили шепотом и на мохэском. Даон выглядел уставшим, однако Мунно отметил некоторые перемены в поведении друга. Как-то подозрительно блестели его глаза, и едва заметная улыбка то и дело набегала на лицо.

Дожидаясь, пока Даон умоется с дороги и сменит одежду, Мунно размышлял о том, что участь друга ничем не лучше его собственной. Что он видел в жизни? Кровь, смерть, страдания… Ни любви, ни радости. Он стал правой рукой Мунно и вынужден был следовать за ним повсюду. Вполне понятна его нежная привязанность к Сольдан. Суровые воины тоже нуждаются в любви и понимании. Жаль только, что эта любовь обречена так же, как и его к Кымлан.

– Как поживает Сольдан? – лукаво улыбнулся мохэсец, глядя на довольного друга.

Даон изменился в лице и испугался, словно его поймали на месте преступления.

– Думаешь, я ничего не понимаю? – Мунно хмыкнул. – Хотел бы пожелать вам счастья, да только не знаю, возможно ли оно для нас всех.

– Я все это понимаю, Мунно. Но знаешь… хоть нам не суждено быть вместе, я решил насладиться тем, что сейчас она рядом и я хотя бы имею возможность ее видеть. Этого мне достаточно, – серьезно ответил Даон.

Он взял со стола кувшин с вином и наполнил чашу для себя и своего господина. Мунно медленно поднес пиалу ко рту и сделал маленький глоток, размышляя о судьбе Даона. Может быть отпустить его? Он родился и вырос в этой стране, он умелый воин и точно найдет здесь свое место. Рядом будет женщина, которая его любит, и он обретет счастье. Это единственный возможный для него вариант. В любом другом Даон будет обречен вечно рисковать своей жизнью и никогда не испытает счастья. Мунно прищурился, глядя как друг прячет то и дело набегающую улыбку. Он человек и тоже хочет быть счастливым. Свой долг перед Мунно он давно с лихвой отплатил, так может пора отпустить его?

Все это так, но при мысли, что он лишится самого верного человека, у Мунно пересыхало во рту, и к горлу подкатывала паника. Без Даона он никто. Он просто не справится, а сделать предстоит еще очень многое. Но ведь это эгоистично, не так ли? Разве как друг он не должен в первую очередь думать о его счастье? Не может же Даон всю жизнь жить только интересами Мунно! «Нет, не сейчас. Я отпущу его, но не сейчас,» – наконец, пришел к внутреннему согласию с собой Мунно и приготовился слушать друга.

Даон подробно пересказал разговор Науна с Вонманом, чем удивил Мунно, уверенного в том, что мохэ теперь будут в полном подчинении у Когурё. «Этот смазливый хлыщ не так прост, как кажется, – размышлял Мунно. – Он хочет усыпить бдительность отца, потому что у Когурё сейчас нет сил на очередную войну. Ему не нужны проблемы на границах. Но когда Когурё оправится, оно захочет отомстить. Уж такова суть этой страны».

Даон также рассказал о том, что хан не бросил своего сына и вместе с Инлоу готовит план по его вызволению из Когурё. Перед самым отъездом из мохэ Инлоу отправила к Даону служанку с посланием: она поедет в Куннэ и остановится в доме купца Чиндаля под видом его племянницы.

– Можем ли мы доверять этому Чиндалю? – с сомнением покачал головой Мунно.

– Он родом из Сумо, и хан знает его лично Он поручился за него, – ответил Даон. – Как только нам разрешат выходить в город, мы должны встретиться с Инлоу и узнать детали плана. Больше мне ничего не известно.

Инлоу… Какая чудесная, верная девушка! Из признательности за спасение она готова рискнуть жизнью, чтобы вызволить своего господина из плена. Горячая волна благодарности затопила сердце. Нет, он не один, и его не бросили. Он не ошибся в отце и в людях, которые были по-настоящему ему верны.

– Принцесса уже обмолвилась о том, чтобы я отправился вместе с ней за пределы дворца, нужно использовать этот шанс.

Дни потекли унылой чередой, только теперь Мунно был как на иголках, в нетерпении ожидая выхода из своей темницы. Как Инлоу узнает, когда именно он выйдет из дворца? Как свяжется с ним? Он перебирал в уме массу вариантов и невольно повсюду искал хоть какой-то знак, даже зная, что это невозможно – попасть во дворец было не так-то просто даже такой искушенной в шпионаже женщине как Инлоу.

Наконец, Ансоль сообщила ему, что завтра они отправляются на центральную площадь, и Мунно воспрял духом. Он так устал бездействовать, что счастлив был даже просто выйти из дворца. Ему не хватало деятельности, он тосковал по своей армии, по совету племен, каждый из которых был подобен битве. Мунно с нетерпением ждал утра и почти не спал ночь, вновь и вновь обдумывая возможный исход завтрашнего дня.

– Инлоу умна и опытна в шпионаже, она следит за всем, что происходит в Когурё, поэтому обязательно найдет способ связаться с нами, – успокоил его Даон, пока Мунно одевался. – Подумай о том, как ты будешь себя вести, ведь ты впервые выйдешь перед когурёсцами в статусе будущего мужа принцессы. А после захвата Хогёна большинство людей настроены по отношению к тебе враждебно. Конечно, с принцессой отправят стражу, но все равно будь начеку – не исключено, что тебе попытаются навредить.