Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 61)

– Аллё, все это уже популярно изложено в «Даре страха»![115] Когда я говорю, что в присутствии этого человека чувствую себя крайне неуютно, можешь просто воспринимать меня всерьез? Я не шучу.

– Уже нашли, кто оставил лабораторию незапертой?

Когда они только познакомились на какой-то встрече аспирантов, именно основная направленность диссертации Елены и придала ей блеска в глазах Маи, которая просто-таки обожала тему реальных преступлений и не пропустила ни единого эпизода «Точки отсчета»[116]. Но суровая реальность заявила о себе, когда их отношения стали более серьезными и Маи начала спрашивать Елену, не может ли та область, в которой та занимается исследованиями, каким-то образом накликать беду на их жизни.

– Одна из лаборанток. В принципе, нормальная добросовестная девчонка, но при том, что тут происходит, все уже на пределе. Кстати, у меня есть кое-какие новости на этот счет.

Елена прервалась, чтобы откусить от эмпанады, которая оказалась сальтеньей[117] – как раз как она любила.

Откуда-то впереди донеслось завывание сирен. Маи шумно выдохнула, когда появились двое полицейских на мотоциклах, поднявшие руки и остановившие поток транспорта. Когда ожидался проезд какого-нибудь кортежа, полиция возникала без всякого предупреждения и моментально перекрывала движение, чтобы дать дорогу веренице бронированных седанов и лимузинов – никогда не поймешь, кто там внутри и как долго придется ждать.

– Похоже, сколько-то придется тут посидеть.

Маи запустила руку в свою короткие, стоящие ежом черные волосы – подобный имидж Елена никогда не смогла бы себе позволить. Разломив эмпанаду пополам, она предложила половину Маи, которая с благодарностью взяла ее.

– Если у тебя есть какие-то слухи, то рассказывай не спеша и с выражением.

Елена фыркнула от смеха.

– Вообще-то на самом деле это хорошая новость, – сказала она. И в самом деле, когда Елена ее услышала, словно гора свалилась у нее с плеч. – Мне тут кое-кто шепнул, что совсем скоро арестуют того, кто убил тех двух студентов.

– Погоди-ка, что? В каком это смысле «кое-кто»?

– Леонард хорошо знает одного из детективов. Тот сегодня приходил к нам в офис, и мне удалось разобрать, о чем они разговаривали за стенкой.

– А разве твой кабинет через стенку?

– Ладно, я приложила к двери чашку и прижалась к ней ухом, – призналась Елена.

Маи расхохоталась.

– И что, это действительно что-то дает?

– Ну да. Во всяком случае, кое-что было слышно. Похоже, что вся эта история связана с наркотиками и они близки к тому, чтобы произвести арест.

То, о чем ей нельзя было говорить, но очень хотелось, – так это какими напряженными оказались последние несколько недель, особенно с Леонардом.

Елена считала, что убийство сразу двух студентов, участвующих в программе, – это уж слишком для простого совпадения, но Леонард категорически не разделял подобного мнения. Он полагал, что повышенная склонностью к риску неизбежно ставит людей в опасные ситуации, а так уж вышло, что психопатов неудержимо тянет к рискованному поведению. Оба пару раз пытались обсудить, стоит ли ставить в известность остальных участников программы, но Леонард всякий раз был решительно против. И раз уж он не обращал на ее озабоченность этим вопросом никакого внимания, то Елена не видела ничего зазорного в том, чтобы подслушать его приватную беседу с детективом. Правила конфиденциальности в программе строго запрещали ей делиться любыми сведениями со своей невестой – которая, разумеется, не знала, что Майкл и Келлен входили в группу, с которой работала Елена, – и это фактически вынуждало ее врать, хотя обычно она никогда не врала Маи.

– Слава те господи, – с набитым ртом проговорила Маи. Обе наблюдали за проносящейся мимо вереницей полицейских автомобилей с завывающими сиренами, за которой опять последовали мотоциклы, а потом сверкающие, безликого вида черные автомобили. Елена улыбнулась, впервые за несколько недель увидев свет в конце туннеля.

Было просто ужасно получить такой неожиданный удар по программе – не знать точно, что произошло, и не чувствовать себя в полной безопасности, даже сидя в собственном кабинете. Теперь можно было выбросить из головы образ Келлена, лежащего на полу в луже собственной крови, и сказать себе, что все это оказалось лишь трагическим следствием целой серии неправильных жизненных решений – в точности то, что сказал Леонард. Теперь, когда дело должны были вскоре закрыть, жизнь неминуемо войдет в обычную колею, и все могут вздохнуть с облегчением.

Тем же, о чем она не могла рассказать вообще никому – ни Маи, ни Леонарду, особенно сейчас, поскольку до сих пор еще пребывала в некотором испуганном замешательстве, – была совсем крошечная навязчивая мыслишка, которая уже приходила ей в голову не раз и не два. Теперь казалось глупым думать на эту тему, но две недели назад был момент, когда она работала за компьютером, анализируя полученные данные, и в голове вдруг промелькнуло: «А это не может быть Тревор?» У нее не было абсолютно никаких свидетельств тому, что он даже просто знал обоих убитых. Оба были такого сорта ребята, с которыми Тревор никогда не стал бы дружить или даже просто общаться, – такого сорта ребят он бы скорее даже возненавидел (хотя планка, за которой начиналась ненависть Тревора, была довольно низкой).

Елена бездумно строила такие предположения исключительно на основе собственной интуиции и вот теперь корила себя за предвзятость. Она была рада, что так и не поделилась своими подозрениями с Леонардом – он мог счесть ее непрофессиональной или попросту истеричкой, или заподозрить ее в недостатке некого изначального уважения к пациентам. Резкий скачок от чисто субъективного «этот человек вызывает у меня неуютное чувство» к практически безапелляционному «этот человек может быть убийцей» являлся наглядной иллюстрацией того самого узколобого подхода к решению возникающих проблем, с которым сам Уимен решительно боролся на протяжении всех последних десятилетий своей жизни. А тут одна из самых доверенных его ассистенток вдруг позволяет себе делать необдуманные выводы, демонстрируя в точности такую непрофессиональную скоропалительность! Елена была рада, что никому так и не призналась в этой своей тайной мысли, и даже еще больше радовалась, что оказалась не права, подозревая самое плохое относительно одного из своих пациентов.

51

Встретились они на станции метро «Шо». На Андре был плохо сидящий блейзер – одолженный у Маркуса, у которого такого добра было в избытке, – в попытке выглядеть старше. Хлоя более или менее точно скопировала манеру одеваться Елены и нацепила очки с простыми стеклами. Она хмуро оглядела его.

– Мог бы и поубедительней прикид подобрать.

Интересно, подумал Андре, когда они садились в поезд, уж не держит ли она дома целый гардероб специально для таких маскарадных целей.

Потребовалось аж пять тщательно сформулированных, с каждым разом все более длинных писем, адресованных Мире Уэйл, невесте бывшего, а ныне покойного аспиранта Уимена Джона Фиолы, научная работа которого, похоже, у единственного имела хоть какое-то отношение к НДР. Мира не ответила ни на первое сообщение Андре в «Фейсбуке», ни на второе, которое они с Хлоей на сей раз старательно сочинили вместе, пытаясь выдать себя за аспирантов Уимена, которым позарез требовались диссертация Фиолы и его неопубликованные работы. В итоге Хлое как-то удалось стырить официальный бланк с «шапкой» лаборатории, и они составили официальное сухое письмо, пересыпанное психологическим жаргоном и несколькими фальшивыми адресами электронной почты, которое отправилось вслед за остальными. И вот наконец удача – бывшая невеста без особой охоты согласилась на встречу.

– А ты, гм, сделала то, что сказал Чарльз? – шепнул Андре, когда они устроились бок о бок на жестких сиденьях. Прочие немногочисленные пассажиры в вагоне метро читали газеты либо уткнулись в свои телефоны. Подняв взгляд на Хлою, он обнаружил, что та смотрит на него с полнейшим отвращением. «Ну естественно, сделала, как ты посмел хоть на секунду сомневаться во мне?» – ясно говорил этот взгляд. Андре завозился со своими часами, еще раз проверяя, отключено ли отслеживание местоположения.

– Как думаешь, они постоянно используют геолокацию? Интересно, скоро Елена и все остальные заметят, что мы ее отключили?

– Любая техника регулярно глючит, – отозвалась она, пожав плечами. – Просто коси под дурака. И не радуйся, что теперь мы в полной безопасности – сомневаюсь, что так уж сложно отследить наши передвижения и без всяких часов. Мы все живем в кампусе. Не такая уж и проблема выяснить, с кем мы чаще всего общаемся, на какие лекции ходим и где тусуемся. Подумай обо всем, что ты постишь в соцсетях. Подумай про все те случаи, когда ты даже просто куда-то идешь – всегда исходи из того, что за тобой могут следить, поскольку, кто бы это ни был, этот человек хорошо знает свое дело.

В качестве дополнительной меры предосторожности на станции «Галерея» они немного поплутали по переходам и эскалаторам, запрыгнув в готовый к отправлению поезд лишь для того, чтобы перейти из вагона в вагон и тут же выскочить обратно, запутывая возможного преследователя.

С каждым днем Андре все сильней казалось, что за каждой закрытой дверью таится кто-то, готовый вдруг выскочить и наброситься на него, что из каждой темной машины на него тайком поглядывает кто-то, замысливший недоброе. Он сидел в аудитории, пытаясь сосредоточиться на лекции, но был способен думать лишь о том, не наблюдает ли за ним кто-нибудь в этот самый момент. Теперь во время сна он держал бейсбольную биту прямо в кровати, а не под ней. Андре не знал, надолго ли его еще хватит, поскольку все это становилось все более и более выматывающим.