Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 59)

Наконец отпускаю, и его голова шлепается в песок. Предпочла бы проверить пульс, но не хочу оставлять на Уилле ни единой клеточки Хлои. Внимательно наблюдаю за ним – он не дышит. Нужно поторапливаться. Забираю его бумажник и телефон, убираю их в свой рюкзак. Потом кладу на него сверху два искусственных полена и щедро поливаю все жидкостью для зажигалок. То, в каком состоянии будет тело, позволит мне выиграть какое-то время. Насколько я понимаю, со временем полиция заглянет в зубные карты, но к тому времени я уже подставлю нашего загадочного убийцу, и Уилл будет официально считаться его следующей жертвой. Открываю его телефон (все тот же примитивный пароль) и удаляю с него приложение для знакомств – просто чтобы дополнительно подстраховаться.

Мне еще предстоит сделать миллион вещей – и быстро, – но тут вдруг мое тело словно противится самой мысли о необходимости двинуться с места. Ловлю себя на том, что неподвижно сижу на песке, таращась в огонь, из которого уже начинает нести характерным запашком.

Я сделала это. Шесть лет планирования и исследовательской работы – все ради одной цели. У меня все получилось, и Уилл мертв. Почти не могу поверить в это, несмотря на картину перед глазами. Я победила, а он проиграл. Не могу удержаться, чтобы не подумать про Мишель – мое бывшее «я», – про себя, двенадцатилетнюю, сидящую в своей спальне в тот день, когда все это произошло, с этой идеей, начинающей оформляться в голове. Это почти как протянуть руку в огонь и сквозь время и пространство сказать ей: «Да, я сделала это ради тебя!», отпуская ее на свободу.

Опять вытаскиваю телефон Уилла и касаюсь пальцем экрана, на котором застыл последний кадр той злосчастной записи – какое-то темное смазанное пятно. Это уже неважно, поскольку я собираюсь уничтожить его телефон, но все равно жму на «удалить». Все кончено – мне никогда больше не придется думать про Уилла Бэчмена, по крайней мере, как только я подчищу все болтающиеся концы.

При этой мысли мне наконец удается встать и двинуться с места. Одна половина моих принадлежностей для убийства, включая его телефон, мою одноразовую мобилу и шмотки, которые сейчас на мне, скоро окажется в реке Потомак, а другая перемешается с объедками в мусорном контейнере на задах китайского ресторанчика «Юм». Кстати, о еде – от огня уже начинает нести подгоревшим шашлыком.

Ухожу, когда Уилл еще горит ярким пламенем. Я мудро выбрала это место, поскольку он может гореть тут сколько угодно без риска поджечь что-нибудь еще или привлечь внимание дымом и запахом. Перелезаю через ограду, хватаясь за нее все еще горящими после недавнего напряжения руками и прислушиваясь к доносящемуся из центра вою полицейских сирен. Пока я доберусь до реки и намеченного мусорного контейнера, уйдет порядком времени. Заскакиваю подкрепиться в бар «Луна» и без задержки двигаю дальше.

48

Едва проснувшись на следующее утро, сразу заглядываю на сайт «Вашингтон пост». Бо́льшая часть пространства тут занята освещением протестов и беспорядков. Даже в разделе мелких городских новостей никакого упоминания о загадочном барбекю из человечины. Максимум, что я могу сделать, чтобы проверить ситуацию с Уиллом так, чтобы на фоне моих обычных интернет-предпочтений это не выглядело странно, – заглянуть в новостные ленты Чада и Чарльза в соцсетях. Но здесь тоже ни слова об исчезновении Уилла.

При всей своей заурядности Кристен действительно неплохо снимает – разместила фотку улыбающегося до ушей Чарльза, стоящего на усыпанной осенними листьями улице. И не поймешь, что в кампусе серия убийств или что Чарльз тайком встречается с нами за спиной у своей подружки, строя хитроумные планы, – он выглядит здесь просто симпатичным и стильным парнем. Чувствую укол чего-то непонятного и пытаюсь изгнать это чувство прочь, даже практически об этом не задумываясь. Мне очень не нравится то, что Чарльз сказал мне тогда на улице. Прозвучало это почти так, словно он догадался, что именно я затеваю.

И в этот самый момент кто-то отмечает меня в «Инстаграме». С внезапно пересохшим ртом вижу, кто это: Шпилька52. Это тот самый аккаунт, на который выложили ту украдкой снятую фотку, на которой я сижу на лекции по французскому. Вне всяких сомнений, это тот же человек, что заснял меня спящей в штаб-квартире САЭ. Когда вижу новое фото, лишь раскрываю рот. Это я прошлым вечером, в полуквартале от водоочистной станции, все еще в своем черном обмундировании. Должно быть, уже после того как я покончила с Уиллом, но перед тем как успела все это выбросить и переодеться…

За мной следили.

Каким образом? Я ведь была так осторожна!

Кто бы это ни был, он или она наверняка знает, что я сделала. Фото, правда, снято довольно издалека, так что вряд ли кто-то может с уверенностью сказать, что это именно я. Открываю аккаунт Шпильки52 и опять прокручиваю ленту, разглядывая самые недавние фотографии и отматывая все дальше назад. Вот на фото просто скамейка. Где-то вдали можно различить бронзовый бюст – это одно из скульптурных изображений Джона Адамса в кампусе. То есть расположена эта скамейка прямо возле «Тайлера» – общаги, в которой живет Андре. Вот внутренний вид Альбертсон-холла – сразу узнаю его, поскольку регулярно заскакивала сюда за кофе, надеясь случайно встретить Чарльза в одной из репетиционных. Дальше изображение здания, которое кажется мне смутно знакомым, но никак не могу его опознать. На заднем плане круглосуточный магазинчик, который я быстро нахожу на «Гугл-картах». Тот расположен неподалеку от Центра компьютерной диагностики, в котором участвующим в исследовании студентам делают МРТ – и где убили Келлена. Потом группа парней, выходящих из спортзала. Увеличиваю изображение насколько возможно. На заднем плане Майкл Бунарк, с его узнаваемыми черным чубом.

Понимаю, чей это аккаунт. «Убийца Золотого штата»[107] забирал из домов убитых им людей всякие безделушки. НДР оставлял на память пряди волос своих жертв. Никогда такого не понимала – они фактически создавали досье из улик против самих себя, и ради чего – из гордыни?

Шпилька52 документировал свои деяния в реальном времени. И только что отметил на фотке меня. Это акт агрессии. Только вот он не догадывается, что я для него сейчас не лучшая мишень, поскольку теперь меня ничто не отвлекает и я могу сосредоточиться исключительно на нем.

49

– Ты не видел Уилла?

Чарльз настолько отвлекся на девушку, которая только что зашла в штаб-квартиру братства, что едва ли услышал Чада, хотя тот орал во весь голос. В доме и во дворе было не протолкнуться от студентов, которые устроили тематическую вечеринку якобы в знак протеста против сотрясающих город беспорядков, хотя, судя по поведению собравшихся, скорее наоборот. Чад пихнул его в бок кулаком с зажатой в нем бутылкой пива и повторил вопрос.

– Уилла? – переспросил Чарльз. – А разве он говорил, что придет?

– Нет, – ответил Чад, нахмурившись. – Вчера мы вроде договаривались вместе смотреть игру, но…

Чарльз пожал плечами.

– Сам же знаешь, что у него семь пятниц на неделе.

Извинившись, он опять переключил внимание на противоположный конец комнаты, где возле уставленного банками и бутылками теннисного стола стояла только что вошедшая со двора худенькая брюнетка, разговаривая с какой-то другой девушкой.

Не далее как восемь часов назад Чарльз шел по знакомому коридору психфака, намереваясь выудить какую-нибудь информацию про Тревора у Уимена или кого-то из лаборантов, и вдруг увидел, как из офиса программы с плачем выбегает какая-то девушка, которая пронеслась мимо него, задев плечом и даже этого не заметив. Чарльз изобразил перед Еленой свою озабоченность, и та сказала ему, что эта лаборантка, Адели, вчера вечером забыла запереть лабораторию, и Елена обнаружила это только рано утром, явившись на свое рабочее место.

Выглянув в окно, Чарльз оглядел участников вечеринки, заметив Кристен, стоявшую в сторонке возле костра в окружении своих друзей. Потом по липкому полу протолкался сквозь толпу к столу с напитками, возле которого стояла Адели, жадно глотая воду. Вот только не узнает ли она в нем участника программы? Он никогда не оказывался с ней в одном помещении с глазу на глаз, хотя пару раз все-таки видел ее где-то в лаборатории.

Чарльз бочком придвинулся к ней.

– Привет! – сказал он. Когда она повернулась, тут же улыбнулся ей. – Я Чарльз.

– А, тот самый… – Адели была вдребезги пьяна. Отлично – это может все упростить. Кто-то в глубине дома оглушительно дудел в вувузелу[108], вызывая взрывы смеха.

– Типа президент, – продолжала она.

– Да, это я.

Студентка-лаборантка пошатнулась, едва не свалившись.

– Может, присядешь?

Они уселись на один из небольших диванчиков в гостиной. Адели с пьяным обожанием уставилась на него.

– Где-то я тебя уже видел, – продолжал он. – Ты специализируешься на психологии?

– Да! – Что-то промелькнуло у нее на лице, и глаза ее заполнились слезами.

– Что-то случилось? – Чарльз сочувственно склонил голову набок.

– У меня сегодня неприятности на работе. Я должна была вчера запереть офис, и я все-таки заперла, а они думают, что нет!

– Может, ты просто забыла?

– Нет! – выкрикнула она. – Я знаю, что запирала, потому что у меня ОКР[109], и мне пришлось пять раз засунуть ключ и попробовать провернуть, чтобы убедиться.