Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 48)

Вылетаю из общаги Тревора, словно летучая мышь из разверзшегося ада. Я в таком бешенстве, что горят уши. Сжимаю в руке телефон, отчаянно желая знать, что там, в этой папке, но, естественно, не собираюсь открывать ее. Даже не хочу запускать приложение электронной почты, чтобы телефон автоматически не загрузил файлы. Тревор – мерзавец и лжец, но он знает, чем меня зацепить, знает, что я слишком любопытна, чтобы не открыть вложение.

Чувствую побуждение послать эсэмэску Андре – он уже доказал, что просто-таки невероятно надежен для психопата, все ноги стоптал, вызнавая историю Уимена и все прочее, на него явно можно положиться, – но я вынуждена напомнить себе, что он проделывает все это, только чтобы спасти собственную задницу, а не мою. Нет, уж как-нибудь разберусь сама.

«Стрейер» располагается наискосок через двор от библиотеки, а там есть один из тех компьютерных классов, что открыты круглосуточно. Едва зайдя в свою почту, смотрю на «прицеп», умирая от любопытства и все еще кипя от злости. Перетаскиваю вложение на «рабочий стол», чтобы сохранить его, и тут же выхожу из почты.

Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никого рядом нет, а потом кликаю на папку под названием «Тварь».

В ней находится единственный файл в формате PDF под названием «данные_пациентов_23522». Сразу узнаю первую страницу – это тот же типовой бланк, что заполняла я сама при регистрации в исследовательской программе, но мои глаза застывают на верхней строчке. «Портмонт, Чарльз Эндрю». Сердце начинает биться быстрее.

Зачем это понабилось Тревору? Документ примерно из тридцати страниц и обрывается в самом конце на полуслове. После пары страниц всякой стандартной фигни начинается нечто вроде клинических комментариев, подписанных инициалами Л.У. и Е.Т. Эти первые несколько абзацев абсолютно ничем не примечательны – описание босоногого прошлого бедного богатого мальчика, влезавшего во всякие неприятности еще в детстве и кочующего из одной частного школы в другую. Ваш отец-миллиардер – настоящая сволочь? Огромные пустые пространства во всех домах, где вы отдыхали на каникулах, не приносили вам успокоения? И так далее, и тому подобное.

Пробегаю текст глазами, пока несколько слов не заставляют меня вчитаться повнимательней.

Работа с Чарльзом продолжает оставаться противостоянием. Он по-прежнему выказывает высокий уровень садизма, который не изменился с тех пор, как я начал наблюдать его. Удовольствие, которое он получает, причиняя боль остальным, уходит своими корнями далеко в его прошлое. После любого недостойного поступка или преступного деяния он не выказывает ни малейшего раскаяния или угрызений совести. Второй раз за месяц он долго распространялся о сексуальном влечении, которое ассоциируется у него с мыслями об убийстве и нанесении увечий молодым женщинам. Рассказывал про сны, в которых занимался сексом с трупами. Мне пришлось отпустить еще одного лаборанта, попросившего уволить его по собственному желанию. Подумываю обратиться в полицию по поводу Дейзи, но опасаюсь последствий (отец Чарльза очень могуществен).

Это наверняка фальшивка! Тревор ведет какую-то собственную игру. Хотя он вроде искренне забеспокоился, что я могу попытаться вышибить его из универа… И что – совершенно случайно у него в компьютере оказался файл с личным делом Чарльза? То, как он неуклюже трогал меня за плечо… По-моему, я нравлюсь Тревору – нравлюсь с заглавной «Н», – так что, наверное, он как-то увидел, как я разговариваю с Чарльзом, и в такой вот своей мудацкой манере стал волноваться за меня? Или приревновал? Я знаю, что кое-что в файле действительно соответствует истине: подпись доктора Уимена выглядит вполне аутентично, и тот, кто писал эти заметки, педантично перечислил такие качества Чарльза, как природное обаяние, лень и резкие перепады настроения. Оба парня ужасны, но кто из них хуже?

Погоди-ка, а что это за Дейзи – какая-то лаборантка? Быстро открываю «Гугл», ищу по ключевым словам «Дейзи университет Адамса», но на многое не рассчитываю. Первые две ссылки ни о чем, но тут вот оно: статья из «Ежедневной совы». «Самоубийство второкурсницы поднимает вопросы душевного здоровья студентов».

Судя по всему, в прошлом году некая студентка по имени Дейзи Кросби спрыгнула с крыши высотного здания математического факультета – которое тут называют «Башней самоубийц» – и разбилась насмерть. В статье цитировались слова ее преподавателя вокала, ставившего ей голос, – мол, какой талант погублен зря! Так, специализировалась на вокале – значит, дневала и ночевала в Альбертсон-холле, где регулярно бывает и Чарльз…

Может, это было всю дорогу ясно. Даже его «братья» по САЭ в буквальном смысле именуют его «ужасным Чарльзом». Мне придется принять тот факт, что я сильно предвзята касательно Чарльза и это сказывается на принимаемых мною решениях. С того самого момента, как я узнала про убийства – причем не от кого-нибудь, а от него самого, – мне ни на секунду не приходило в голову, что это может быть дело рук Чарльза. Почему – потому что он помог мне тогда в Форт-Ханте? Наверное, мне нравится думать, что Чарльз помог мне по той причине, что втайне хотел меня, но, может, на самом деле это было в его собственных интересах – может, ему меньше всего было надо, чтобы людям проламывали головы на его территории, где он закапывает трупы.

Тед Банди убивал, нацепляя фальшивый гипс и прося проходящих мимо женщин помочь ему, и никому и в голову не приходило стрематься, поскольку внешне он якобы был симпатичным и обаятельным типом. Люди, в том числе и его подружка в то время, а также его хорошая знакомая, репортерша уголовной хроники Энн Рул, подозревали его, но тоже сомневались в своих подозрениях, поскольку попросту не могли поверить, что это был он. Несмотря на то, что все это постоянно происходило прямо у них перед носом.

Когда я направляюсь к дому, в голову мне с внезапной ясностью приходит одна мысль – печальная мысль о бедном красавчике, ужасном Медвежонке Чарльзе. Раз уж я взялась позаботиться о Уилле, то придется позаботиться и о Чарльзе, и на сей раз я не позволю никаким шорам прикрыть мне глаза.

38

Чарльз открыл глаза в полутьме, кое-как различив прямо перед собой размытый рисунок шестиугольной кафельной плитки в ванной Кристен. Видел он без контактных линз ужасно, но знал, что белое пятнышко под самым унитазом – это таблетка экседрина. Последнее, что он помнил, – это как Кристен прильнула ему под бок перед тем, как они провалились в сон, а потом как через пару часов проснулся от жуткой мигрени.

Он встал и двинулся обратно в спальню, по-прежнему чувствуя тупую боль в затылке. Но тут же застыл на месте. Ему просто чудится, или в спальне и впрямь притаилась какая-то темная фигура? Иногда мигрень искажала картинку перед глазами, но обычно это проявлялось в форме чего-то вроде туннельного зрения. В спальне было слишком темно, чтобы ясно различить подробности, но все-таки – там действительно что-то более темное посередине? Стоит, нависая над кроватью, словно всматриваясь. Прямо над Кристен.

Блин! Пистолет лежал в тумбочке – в каких-то двух футах от неизвестного и на полпути через комнату. Чарльз слепо вытянул руку, нащупывая тяжелую вазу. «Я могу попасть в нее», – промелькнуло в голове, но нельзя было терять время – эта тень, это нечто уже наклонялось над его подружкой. Чарльз швырнул вазу прямо через комнату – послушался глухой стук, всхрюк, звон разбивающегося стекла и истошный визг. Фигура двинулась к окну, а Чарльз метнулся к тумбочке, когда Кристен взвизгнула опять. Он едва мог различить темный силуэт, вылезающий из окна, но все равно несколько раз выпалил из «Глока», озаряя комнату ослепительными вспышками. Шагнул ближе к окну, а потом выстрелил прямо через разбитое стекло, наугад целясь куда-то на улицу. Успел лишь различить контуры чьей-то руки перед тем, как та исчезла. Кристен все еще визжала, но он прикрыл ей рот ладонью, а потом рукояткой пистолета выбил остатки стекла и высунул голову наружу. Почему перед глазами все так расплывается? Он не увидел никаких удаляющихся силуэтов – на улице ни души, лишь одинокое такси медленно катит к северу.

Чарльз выпрямился, осознав, что задержал дыхание. В ушах звенело. Включив свет, нащупал на тумбочке свои очки. Кристен с широко распахнутыми глазами прижалась к стене, прижав коленки к груди и завернувшись в одеяло, словно то было способно ее защитить.

– Чарльз, тут что-то было!

Он внимательно осмотрел стену вокруг окна. К счастью, пули в стенку не попали.

– Я вызываю «девять-один-один». Когда они приедут, не говори им, что я стрелял. Пистолет папин, на него есть разрешение, но у меня могут быть неприятности.

Мириаду постановлений и подзаконных актов об огнестрельном оружии в этом городе было практически невозможно следовать – собственно закон о контроле над оружием приняли, но фактически различные судебные прецеденты и акты Конгресса не давали ему вступить в силу по причине отсутствия у округа Колумбия местного суверенитета. Чарльз набрал «911» и, держа телефон возле уха, стал собирать стреляные гильзы.

Тщательно вымыв руки, в ожидании полиции присел на кровать рядом с Кристен – ее по-прежнему трясло – и обнял ее. Накатила такая жаркая волна ненависти, что заложило уши. Даже при всех жутких последствиях того, что произошло в прошлом году с Дейзи, неведомый хакер так и не узнал, где живет Кристен. Семья Кристен, как и многие богатые люди, ценила приватность, а когда такие люди занимаются чем-то вроде покупки домов для своих дочерей, то делают это через компании, которые способны скрыть владельца от попадания в публичные реестры. В прошлом году до физического насилия дело не дошло. Сейчас он не понимал одного: эта призрачная фигура явилась по душу Кристен или по его собственную?