Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 44)

– Конечно, – говорит он. – В доме сейчас никого.

У Чада самая большая спальня на самом верхнем этаже штаб-квартиры САЭ. Порядок здесь просто поразительный – кровать заправлена как по ниточке, книги аккуратно выстроились на полках. Он закрывает дверь, и мы сразу начинаем сосаться. Одна из его толстенных ручищ лезет мне под юбку. Я закрываю глаза, запрокидываю голову и чувствую его губы у себя на шее.

Хватаю его за плечи и толкаю в сидячее положение на кровать. Вылезаю из платья, сознавая, что превосходно вижу свое отражение в темном окне за изголовьем.

Вдвоем стаскиваем с меня лифчик, и я позволяю ему пожирать себя взглядом. Дергаю его за полу́, и он снимает пиджак, свитер и, наконец, футболку, открывая мускулистые плечи и загорелую кожу. Грудь у него волосатая – я не большая любительница этого, – но не слишком. Чад притягивает меня ближе, его губы смыкаются с моими. Опрокидываю его на спину со словами:

– Только никаких ботинок в постели!

Ухмыльнувшись, он наклоняется, чтобы стянуть свои черные туфли, потом выжидающе смотрит на меня.

– Штаны, – подсказываю я.

Извернувшись, Чад вылезает из джинсов, роняет их на пол. Опять притягивает меня к себе и целует в грудь. Стягиваю трусики и забираюсь на кровать, опрокидывая его на спину. Он просовывает руку мне между ног и двигает ею медленными пульсирующими движениями, но непохоже, что в данный момент мне требуется какая-то прелюдия.

Уже вдавливаю его в себя, когда Чад останавливает меня движением руки, тихонько рассмеявшись.

– Погоди-ка секундочку, надо достать презерватив.

– Я на таблетках, – говорю я, нетерпеливо глядя, как он роется в карманах джинсов. Могу простить ему это привередство, поскольку он проделывает это быстро, а потом затягивает меня на себя. Охаю и зарываюсь лицом ему в шею.

– Все хорошо? – мурлычет он. Прикусываю ему ухо, сжимаю его обеими руками, а потом валю на спину. По-прежнему вижу в темном окне наше отражение, как в зеркале. Волосы у меня встрепаны, его руки тянутся ко мне, наши тела движутся в унисон. Наклоняюсь, чтобы поцеловать его, чувствуя за губами его зубы. Обхватываю его пальцами за шею.

Будят меня солнечный свет и птицы. Чад привалился ко мне, одна его ручища со вздувшимися венами покоится у меня на груди. Зеваю, и в животе у него громко бурчит. Он смеется.

– Я только что и сам проснулся. Как насчет буррито на завтрак?

– Давай.

Роюсь в своей сумочке в поисках телефона. Поступило несколько новых уведомлений, и кто-то прислал мне в сообщении фотку. Смотрю на нее в полной растерянности. На фотке я сама, спящая, на каком-то полосатом фоне. Точно такие же полоски, как на подушке Чада.

– Какого хера? – ору я.

Чад, который в этот момент натягивает штаны, встревоженно застывает.

– Это у тебя такие шуточки?!

Он делает вид, будто ничего не понимает, и я швыряю телефон ему прямо в рожу. Чад на удивление ловко ловит его и смотрит на фотку. Внимательно слежу за выражением его лица. Похоже, он в искреннем недоумении.

– Но это же моя… – Чад в полном ужасе поднимает на меня взгляд. – Хлоя, я этого не посылал – это даже не мой номер!

– Дай мне свой телефон! – требую я.

Не говоря ни слова, он разблокирует его и передает мне. Чад не послал никому ни одного сообщения со вчерашнего вечера, когда мы договорились встретиться. Я даже прокручиваю список сообщений назад и просматриваю их. Он и вправду отправил Чарльзу эсэмэску насчет той вечеринки, где чествовали новообращенных членов братства, – оба не соврали. Отдаю ему телефон, а потом ищу свои шмотки. Чад пересекает комнату, чтобы подойти ко мне.

– Ты вообще дверь когда-нибудь запираешь?

– С какой это стати мне запираться в собственном доме? – растерянно отзывается он.

Смотрю ему за спину и вижу, что оба окна приоткрыты на несколько дюймов. Господи, как хорошо быть Чадом и никогда не переживать, заперты ли двери! Мысль о том, что кто-то пробрался сюда, пока я дрыхла, как дура… наблюдал за мной и даже сделал фотку… Натягиваю платье.

– Единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову, – это что кто-то из ребят просто решил приколоться.

«Кто-то из ребят». Кто-то из ребят, имеющих доступ в этот дом. Я слишком зла, чтобы хоть что-то ответить.

Чад кладет мне руки на плечи – если б он не проделал это с предельной нежностью, я откусила бы ему башку, как самка богомола.

– Это не смешно, – произносит он. – Это настоящее скотство. Вопиющее нарушение неприкосновенности нашей личной жизни, и я обязательно с ними серьезно поговорю.

А что, если это Уилл? Он ведь тоже бывает здесь. Ну почему я сначала не подумаю, прежде чем влезть в какое-нибудь дерьмо?

– Я очень расстроена. Я иду домой.

Чад широко открывает глаза.

– Я все понимаю. Сожалею. Надеюсь, что ты не держишь на меня зла.

– Бывай.

36

Андре внимательно изучал разложенные перед ним фотографии, борясь с побуждением поднять взгляд через стол на наблюдающих за ним детективов.

– Не спеши, – произнес Бентли – тот, который участливый.

Уж не поступить ли так, как посоветовал Шон, подумалось Андре, не указать ли на первого попавшегося, не то он сам так и будет оставаться в центре их внимания?

– Сожалею, – произнес он. – Я его здесь не вижу.

Лицо у Бентли вытянулось, а у Дивера, второго детектива, ответ явно вызвал раздражение.

– Ладно…

– Я не хочу сказать что-нибудь не то, но я его здесь и вправду не вижу.

– Можем предложить другой набор, – сказал Бентли.

– А это имеет какое-то отношение к тому, другому парню с МРТ? – спросил Андре.

– А ты думаешь, что имеет? – спросил Дивер.

– Все только об этом и говорят. Кто-то в кампусе убивает студентов Адамса, или это нечто более масштабное?

Бентли вдруг вскочил и принялся лихорадочно перерывать бумаги и фотки на своем столе. Сунул одно фото прямо Андре под нос. Белая кожа, выступающие скулы, всклокоченные волосы…

– Это он? – спросил он в тот самый момент, когда Андре воскликнул:

– Это он!

Бентли уточнил, уверен ли он – действительно ли уверен.

– Стопроцентно.

– Погоди, сейчас найду другие фото.

Он подсунул еще с полдюжины снимков, в том числе в профиль, но Андре это лишь окончательно убедило.

– Это тот самый человек, которого я видел.

Бентли упер руки в бока и посмотрел на Дивера с чем-то вроде раздраженного удовлетворения.

– Это Келлен.

– Келлен?!

– Келлен! – выкрикнул Андре, прежде чем успел сообразить, что вроде как не должен знать это имя.

Андре спешил на другой конец кампуса, на ходу набирая эсэмэску. Они с Хлоей договаривались встретиться в библиотеке, чтобы сравнить свои заметки. Андре основательно потрудился, составляя список бывших аспирантов Уимена и постаравшись сузить его до тех, кто учился примерно в те же годы, когда орудовал НДР, и мог пролить свет на новые убийства. Хлоя, в свою очередь, обещала поглубже покопаться в виртуальной жизни Дюфрен в интернете.

В дневное время в библиотеке всегда было не протолкнуться от студентов, бродящих в поисках свободного стола со стаканчиками кофе в руках. И все же всякий раз, входя в лифт, Андре держал руку поближе к рукоятке ножа. Насколько он понимал, большинство убийств совершается, когда жертва оказывается в полном одиночестве. Почти как в фильмах ужасов, где есть типовое правило: остался один – тебе конец. Оставалось лишь надеяться, что правило, согласно которому у черных гораздо больше шансов погибнуть от пули или от ножа, не соответствует действительности.

Хлоя поджидала его на пятом этаже, где хранились дипломные работы и диссертации, в отдельном учебном классе, и сгорала от нетерпения обсудить тот факт, что тем неизвестным на месте убийства оказался Келлен.

– Ну конечно, – начала она без всякой преамбулы. – Теперь все обретает смысл. Кто еще может набрести на истекающего кровью человека и какого-то случайного свидетеля, взывающего о помощи, и спокойно уйти, как не психопат?

Андре справедливо заметил, что присутствие Келлена при смерти Майкла на самом деле не говорит им ни о чем, кроме того, что Келлен был бессердечным говнюком.

– Может, теперь полиция от тебя отвяжется, – предположила Хлоя.