Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 33)
– Ты ведь знаешь, что у меня есть ствол, верно? – произносит он, едва глядя в мою сторону.
– Очень за тебя рада!
Чад все так же расхаживает взад-вперед дальше по коридору, прижав телефон к уху, за пределами слышимости.
– По крайней мере, скажи –
Чарльз пожимает плечами, в его глазах проскакивает искорка веселья.
– Не уверен, что должен предостерегать тебя насчет Чада, равно как и Чада насчет тебя.
– Не слышу ли я отголосок ревности?
– С какой это стати мне ревновать?
– Я довольно давно ни с кем ни спала, а он вроде очень даже ничего, – вру я. Объективно говоря, Чад и вправду парень довольно привлекательный, только больно уж перекачанный – у таких одни тренажеры да штанги на уме.
Чарльз морщит нос.
– Раз уж ты на это запала, то флаг тебе в руки.
Подступаю ближе к нему – может, на дюйм ближе для того, чтобы он при этом чувствовал себя в своей тарелке, – и проникновенно произношу:
– Может, я запала на кое-что другое.
– Думаешь, меня так уж привлекают психованные первокурсницы с проблемами вроде импульсивного поведения?
– Врешь.
– У меня уже есть девушка, – говорит Чарльз.
– Думаешь, она способна тебя понять?
– И еще у меня избирательная кампания, – раздраженно добавляет он.
Я и вправду даю Чаду свой номер, когда он отлипает от своего телефона. Ладно, если Чарльз не готов мне как-то посодействовать, сосредоточусь на Андре. И Чад все больше начинает выглядеть хорошим источником информации по всем многочисленным фронтам.
Как раз поднимаюсь из цокольного этажа студенческого центра на улицу, когда в телефон вываливается несколько уведомлений. Лично мой мобильник внизу никогда нормально не ловит. Две напоминалки от Джессики, и кто-то отметил меня в «Инстаграме». Сгорая от любопытства, останавливаюсь на тротуаре и тычу пальцем в экран. Тот, кто меня отметил, фигурирует под ником Шпилька52 – аккаунт мне совершенно незнаком, но вообще-то ко мне регулярно добавляются случайные люди или парни, пытающиеся пролезть мне в «личку». Когда аккаунт «Шпилька52» загружается, вижу фотку профиля: невероятно увеличенный глаз какого-то зверя. Картинки в ленте совершенно дурацкие, снятые в основном на улице. Ни нормальной композиции, ни фильтров – просто толпы студентов, вливающиеся в учебные здания. Открываю фотку, на которой меня отметили.
Да, действительно я. Сижу на лекции. Тот, кто меня заснял, должно быть, стоял в коридоре, заглядывая внутрь через окошко в двери. Лекция по французской литературе – могу разобрать слова, написанные маркером на белой доске. Ну не хороша ли – бездумно накручиваю на палец прядку волос, в то время как тот, кто шпионит за мной, стоит в каких-то пятнадцати футах от меня! Неподвижно застываю на тротуаре, прижимая телефон к груди и оглядываясь по сторонам на студентов, безмятежно идущих по улице, на окна учебных зданий, которые словно тоже присматриваются ко мне, на все закоулки, в которых кто-то может сейчас прятаться. Этот Шпилька и сейчас за мной наблюдает? На всякий случай задираю вверх средний палец – ну давай, попробуй только подойди, говнюк!
27
– Прошу, заходите, – произнес Леонард, выбираясь из-за своего огромного письменного стола, чтобы устроиться в одном из кожаных кресел в приемной собственного кабинета. Андре уселся напротив него, зажав руки между коленями и ссутулившись. – Рад, что у нас сегодня встреча. Могу представить, как тяжело вам дались эти последние две недели.
В ходе того экстренного сеанса психотерапии, который Леонард с Еленой организовали ему после происшествия с Майклом, Андре был не особо отзывчив, хотя бывает трудно понять разницу между человеком, кто ушел в себя, потрясенный трагическим событием, и тем, кто к таким событиям совершенно равнодушен. По крайней мере, просто при непосредственном личном общении результаты мониторинга настроения Андре при помощи смарт-часов показывали, что состояние у него стабильное, а голова занята какими-то совершенно другими вещами.
Андре пожал плечами.
– Я просто хочу, чтобы полиция от меня отвязалась.
– Вам так и не удалось опознать человека, которого вы видели?
Паренек лишь помотал головой.
– У нас в прошлый раз не вышло как следует все обсудить, поскольку я хотел, чтобы это травмирующее событие немного улеглось у вас в голове, но хочу сказать, что я действительно впечатлен вашим поведением в тот вечер. В потенциально опасной ситуации вы решительно бросились на помощь тому, кто в ней нуждался.
На лице Андре появилось задумчивое выражение.
– Наверное, я думал, что если спасу этого парня, то все будут считать меня героем, эта история разлетится по интернету, я стану знаменитым и все такое. Я никак не думал, что он в итоге умрет и что я так и не получу назад свой свитер. А теперь полиция еще и думает, что это был я!
– Я сказал им, чтобы не беспокоились на ваш счет. И все же мне хочется оценить ваши действия по достоинству – независимо от того, что вами двигало.
– Спасибо.
– Еще один интересный момент: из ваших отчетов мониторинга настроения я вижу, что в последнее время вы активно интересуетесь политикой. Вам не приходилось участвовать в протестах?
В глазах Андре проглянула опаска. Леонарду уже не раз приходилось видеть подобный взгляд – это обычное дело для пациентов с диагнозом «психопатия». Они лихорадочно пытаются понять, с какой целью кто-то выуживает у них информацию, уверенные, что она неизбежно будет использована, чтобы манипулировать ими. Потому что сами именно так и поступили бы.
– Ходил пару раз… Пару дней назад и еще за неделю до этого. Они сейчас чуть ли не постоянно проводятся.
– Сразу вспоминаю свою молодость, протесты против войны во Вьетнаме и Уотергейта… Я тоже, бывало, участвовал.
– Вы участвовали в протестах?!
– Да, это было беспокойное время. Я весь в фенечках, с длинными волосами, с плакатом в руках – если вы можете себе такое представить.
Некий намек на улыбку, едва заметный изгиб возник на губах у Андре, отчего на щеках тут же появились ямочки. Но тут же улыбки как не бывало, и Андре просто уставился на Леонарда в ответ.
– Вы считаете себя активистом? – спросил Леонард.
Андре затолкал руки в карманы на животе своей худи-кенгуру и помотал головой.
– Нет, мне просто любопытно. Вообще-то это как раз то, что сейчас делают все черные, – пробуждаются от спячки. Хочется быть крутым, перейти от слов к делу, идти вместе со всеми, говорить про Одри Лорд[74] и все такое. По-моему, это классно. И друзья у меня тоже классные.
– Но причины… Какой там марш был на прошлой неделе – «BLM»? «Жизни черных важны»?
Вот теперь Андре по-настоящему ухмыльнулся, ямочки проявились во всей красе.
–
– Желаете, так сказать, стать свидетелем истории?
Андре нахмурился.
– Нет, в буквальном смысле слова документирую. И предлагаю фото «Ежедневной сове». Пригодится для курсовой практики.
– А почему вас заинтересовала именно журналистика? – спросил Леонард. Еще во время самой первой их встречи Андре упомянул, что подумывает избрать в качестве профильной именно эту специальность, после чего примолк и промямлил что-то про основы предпринимательской деятельности или экономику.
Тот немного помедлил, не сводя глаз с пресс-папье на столе перед ними.
– Информация – это власть.
– И как раз это вас и привлекает?
Андре кивнул.
– Какие темы вам хотелось бы освещать?
– Те, на которые больше всего кликов в интернете.
Леонард быстро проглядел свои заметки, решив сменить тему.
– Во время нашего последнего разговора мы немного поговорили о том времени, когда вам исполнилось тринадцать.
– Угу.
– Ваши оценки в школе показывают, что до этого момента успеваемость у вас была на высоте.
– Школа может когда-нибудь реально достать.
– И вы начали влезать во всякого рода неприятности?
– Да все тогда влезали в неприятности! Все пацаны из округи. Обычное дело.
– Все – это кто?
– Мой брат. Его друзья. Все мои друзья. – Андре примолк, но Леонард не стал его торопить. – Ну, не знаю… Иногда мне просто казалось, что типа как людей все достало и они начали отрываться по полной.