Вера Ковальчук – Твое пламя и твои крылья, феникс (страница 80)
— А что скажет ваша знать? Помню, вас её мнение очень волновало.
— Она уже точно промолчит, поскольку я больше не наследник и не буду им в будущем. Я недостоин того, чтоб наследовать престол. Это очевидно. Но даже если бы остался наследником, скорее объявил бы войну всем Семьям Высокогорья, чем отказался от вас… Шеника.
Она долго смотрела ему в глаза, будто гадая, в чём именно он солгал. Но что в действительности думала эта трогательная, хрупкая девочка, понять было невозможно. Малышка не была так открыта, как все дети. Легко читалось, насколько хорошо она владеет и порывами своей души, и мыслями, и выражением лица.
— Я думаю, вы и в самом деле заинтересованы в том, чтоб меня вернуть… принц, — проговорила она ледяным тоном.
— Понимаю ваше… ожидание худшего. И, наверное, бессмысленно даже убеждать, что подвоха тут нет. Я просто хотел пояснить… — Поколебавшись, продолжил: — Дело в том, что наша магия взаимно связана. Я опасаюсь, что когда вы начнёте подрастать, проблемы магического плана могут всплыть. Я рад был бы помочь самым простым способом, через контакт с Древом. Но, к сожалению, не имею права отвести вас туда, пока вы не являетесь моей супругой. Но хотел предложить помочь в стабилизации энергий. Посильную помощь. — Он предостерегающе взглянул на нервно зашевелившегося Иоато. — Я говорю правду! Понимаю, вы не верите, но можете переспросить у моего брата или отца — они скажут то же самое.
— Вы говорили с Агатой? — тихо спросила Шеника.
— С Агатой? — удивился Меней. — Да, я общался с невесткой о своих дарах и о ваших необычных способностях. О том, что их сразу четыре, и два из них вы унаследовали от прошлой жизни. Мне стоит поговорить с ней ещё о чём-то?
Девочка сперва одарила старшего из братьев-драков хмурым взглядом. А потом всё-таки нехотя призналась:
— Она предупреждала меня о том, что когда я начну… вырастать… то есть созревать, у меня будут проблемы. С энергиями. Из-за связи с вами.
— Она уже осматривала вас? — Меней порывисто потянулся к Шенике, даже почти схватил её за руку, но очнулся, одумался, одёрнул пальцы. — Что сказала, дословно? Как обстоят дела?
— Сказала, что всё хорошо. Но мне нужно начинать учёбу. Она даже кое-что уже показала — медитации, научила танцу, который надо выполнять хотя бы через день.
Мужчина с облегчением выдохнул.
— Невестка очень заботлива. Это прекрасно. Я ведь смогу обсудить с ней ваше состояние? — Шеника пожала плечами. — Понимаю, конечно. Мне следует самому у неё спросить. Просто умоляю — не отталкивайте меня. Дайте мне ещё один шанс, молю.
— Но не на себя, — отрезала Шеника неожиданно жёстко.
Он лишь покаянно опустил голову.
— Как скажете. Я просто должен помочь вам. Исправить нанесённый ущерб нельзя, но хотя бы возможный необходимо предотвратить. Большего и не прошу.
В ответ — порывистый вздох. А у Иоато Сверада тем временем заметно закончилось терпение. Он уже не с ожесточением, однако решительно наклонился к Менею и проговорил:
— Шенике в любом случае нужно отдохнуть. Если она пожелает вас видеть, вам обязательно сообщат. Пока же прошу вас избегать преследований. Наша семья не позволит надоедать сестре.
В прежние времена одной этой фразы хватило бы, чтоб швырнуть старшего сына дракского короля в бездну беспросветной ярости. Причём без разницы, виноват он или чист, с кем имеет дело и чем ему грозит конфликт. Именно сейчас, болью и виной смирив свой нрав, он начинал осознавать, каким опрометчивым и недостойным было прежде его поведение и взгляды на жизнь в целом. Он полагал, что может позволить себе что угодно, поскольку рождён сыном короля и наделён силами, достаточными, чтоб стать наследником. А на самом деле именно по тем самым причинам не имел право ни на что подобное.
И глядя на тонкие детские пальчики, комкавшие краешек шёлкового зелёного покрывала, больно кусал губы из-за того, что понял это слишком поздно.
Глава о том, к чему все может прийти (1)
Первый полёт оказался ошеломляющим. Я ждала, что будет трудно, в конце концов, чтоб держать в воздухе моё тело (не говоря уж о мускулистом туловище мужа), нужна серьёзная подъёмная сила. Но всё же стоило вспомнить, что магии в этом мире просто до одури. Пожалуй, с самого начала не стоило волноваться. И я, и он плыли в толщах воздуха с непринуждённостью рыб, осваивающих воды океана.
Супруг парил над шпилями крепости, время от времени с наслаждением запрокидывая голову и взрыкивая. Но и меня из фокуса внимания не выпускал. Время от времени я чувствовала его безмолвный вопрос, мол, не устала ли? Может, пристроишься ко мне на спину? Но огненные крылья держали безупречно. Казалось, после знакомства с Пламенеющим Древом я переполнилась бодростью. А может, так и есть, и именно оно одарило меня таким милым бонусом — возможностью подняться в небеса?
Приятно.
Закладывая очередной вираж вокруг донжона, я заметила, что внизу стало как-то очень людно. Народ высовывался во все окна, облепил многие балконы, повысыпал в дворики, на стены тоже взбегали, наверное, собираясь и дальше наслаждаться зрелищем. И, заметив, застеснялась. Движения крыльев стали неловкими (благо хоть к земле эта неприятность меня не дёрнула); я выбрала местечко, чтоб приземлиться. Да, вот в том внутреннем дворике можно, там места больше. Там хватало свободного пространства перед королём и его свитой, спустившимися с террасы.
Я не очень уверенно опустилась на булыжник, которым был вымощен дворик, перешла из облика феникса в полуформу — ту, с крыльями — а потом вернулась в чисто человеческое обличие. И сделала всё это совсем не потому, что хотела покрасоваться. Просто растерялась и предпочла «прокрутить» алгоритм в обратную сторону, чтоб ненароком не застрять в состоянии птицы. Птичка у меня красивая, конечно, однако я всё же человек. Да и крылья за собой таскать по дворцу желания не было. А если они всё-таки что-нибудь воспламенят? Или начнут цепляться за косяки дверей?
Свёкор смотрел на меня растерянно. Потом запрокинул голову, высматривая в небе своего сына.
— Если хотите, я его попрошу спуститься, — предложила мягко. — Просто он увлёкся немного.
— Удивительно, — пробормотал король. И тут же словно встряхнулся. — То есть ничего удивительного, конечно. Естественно, он хочет опробовать крыло. Но… Как вам удалось?
— Мне?
— Вам обоим. Как вам удалось обрести истинную форму так непринуждённо и быстро?
— Не знаю. — Пожала плечами. — Получилось… О, прошу, отойдите, Арий хочет опуститься сюда. Но сомневаюсь, что он сможет сразу, ещё не коснувшись земли, сменить обличие. Давайте дадим ему место. — И сама поспешила отойти в толпу, туда, где ошеломлённо наблюдали за происходящим мои родичи-Сверады. И Иоато вместе с ними.
И я вдруг поняла, что с ним такая за беда случилась. Увидела так отчётливо, словно подчёркнутую строчку в перечне особенностей. Он действительно не был в полном смысле слова стар, на организме просто лежало лишнее бремя, из-за которого тот не способен был обновиться и очухаться, как ему и следовало в своём возрасте. А я сейчас без труда могла снять это бремя — да что там, просто сдёрнуть его, сощёлкнуть ногтем, как мелкого жучка с рукава.
Причём были два варианта — запустить постепенное обновление либо же миновать срединный этап и сразу дать человеку его нормальное, натуральное обличие, как пироженку на блюдечке. Бегло прошлась диагностическим взглядом, оценивая исход каждого пути, и к удивлению своему убедилась, что разницы особой нет. И тот, и тот не грозил Иоато опасными последствиями.
Заметив мой напряжённый взгляд, устремлённый на него, Сверад вопросительно поднял брови. Но я лишь подошла, по пути выстраивая цепочку действий, а потом потянулась к нему.
— Позволь, пожалуйста, — пробормотала, следя за тем, чтоб из сосредоточения не вывалиться.
Он не понял, что я от него хочу. Пришлось брать за ворот и тянуть к себе, чтоб суметь наконец-то дотянуться губами до его лба. Кожа мужчины была суховатой, словно тёплый пергамент. Я прикрыла глаза, целуя. Может, ему и неприятно, но зато я успела прочувствовать его состояние и успокоиться — ошибки нет. Всё получится.
Отпустила его воротник и улыбнулась.
Лицо Иоато менялось на глазах. Морщины начали разглаживаться, словно кожа съёживалась, причём в здоровом смысле. Волосы потемнели, заблестели, набрякшие веки подтянулись, глаза, кажется, засияли ярче. Сам он ничего не ощущал, конечно, поэтому сперва смотрел на меня вопросительно. Но потом заметил, как поражённо на него смотрят окружающие, и уже вопросительно заскользил по их лицам.
К брату протолкался Хиреам. Он разглядывал Иоато неверяще, в глубочайшем шоке.
— Но как⁈ Как такое возможно⁈ — Он повернулся ко мне. Я лишь развела руками. А чего тут ответишь? «А вот так?» Звучать будет как насмешка. Как грубость. Старший же опять вцепился взглядом в младшего: — Невозможно поверить, но… Это надолго?
— Ну-у… Полагаю, теперь Иоато будет стареть постепенно, как и все остальные братья. — Снова пожала плечами, потому что мне было неловко с одной стороны признаваться, что ни черта я не знаю о бытовании и особенностях той магии, которую применила на родственнике, а с другой — мне совсем не хотелось слышать благодарности и восторги. Можно предположить, что сейчас до него дойдёт… И тогда источник «спасибов» прорвёт.