Вера Ковальчук – Твое пламя и твои крылья, феникс (страница 8)
А теперь вот покачивалась в седле, стараясь опираться ступнями в стремена, но с умом. Помнила по рекомендациям из литературы, что слишком налегать на ноги не следует, иначе надолго меня не хватит — обессилею и свалюсь. Я и так скоро лишусь сил, потому что оставшиеся крохи — не в счёт, и тогда меня, вероятно, подсадят к кому-то из мужчин. А я как-то не настроена на столь близкое с ними знакомство, даже выбирать кого-то не хочу, предпочту держаться подальше от всех них скопом.
Значит, надо хоть бы и из последних сил продолжать самостоятельную тряску в седле.
Так что к моменту, когда дорога вывернула из леса, прошла по выкошенному лугу и добралась до фруктового сада, к которому ловко прилепился трактир со всеми своими хозяйственными пристройками, соображала я туго. Кстати, трактир выглядел прилично, да и публика вокруг не внушала особой опаски. Но важнее всего было то, что я изнемогла уже далеко за пределом возможного и с трудом удерживалась, чтоб банально не отключиться. Так что сейчас уже согласна была и на бандитский притон. Лишь бы примоститься горизонтально. И в идеале чтоб не трогали.
У коновязи мой спутник сам снял меня с седла, попытался поставить на ноги, но когда те подломились, повторять попытку не стал, просто подхватил на руки и понёс ко входу. При этом ничто не помешало ему и мою сумку на плечо закинуть, и кивнуть кому-то из своих товарищей:
— Позаботишься о наших конях, Перий? Не сочтёшь за труд?
— Ишь, устроился, — хмыкнул другой, тот, с высоким аккуратным хвостом и ассортиментом ювелирного салона на груди и руках. Кстати, у него и в волосах что-то поблёскивало. — И девочку облапал, и от работы увернулся.
— Доюморишься, — буркнул мой носильщик и ногой толкнул дверь в зал. Внутри оказалось пустовато, да и сам зал простором не поражал: столиков шесть влезло — и ладно. Ещё вдоль стен были сделаны широкие лавки. Условно широкие: удобно сидеть, а вот спать уже не очень комфортно. Зато стойка была великолепная, мощная, будто из цельного куска огромного дерева вырезана, даже если десяток алкашей навалится — с места не сдвинет. А больше перед ней и не поместится. — Хозяин!
— Слушаю! — отозвались откуда-то из глубины.
— Целитель тут есть? — Мужчина деликатно пристроил меня на лавке у стены. Трое обедающих за одним из столиков смотрели с откровенным любопытством, но поползновений помочь или познакомиться поближе не делали.
Из кухни выглянул пожилой, подвижный и на удивление щуплый для ресторатора человек с подвижным любознательным взглядом. Он оглядел меня и нахмурился.
— Есть в посёлке. Я сейчас мальчишку отправлю. Что с ней случилось?
— Пока не знаем. Но явно что-то очень нехорошее.
— Да неужели эти твари и в наших краях появились! — Владелец заведения всплеснул руками и оглянулся на стойку. — Тошка! Ну-ка живо руки в ноги и за целителем! Зови сюда, скажи, девушке очень плохо! Было нападение!.. Она ранена?
— Сложно сказать. Осмотреть она себя не даст. Может, здесь есть женщина, чтоб посмотрела её? Хотя бы на предмет ран.
— Моя жена есть. Сейчас кликну. Несите вот сюда. — И показал на узенькую дверку справа от прохода в кухню. Внутри крохотной каморки обнаружилась в том числе и узкая койка, застеленная плотным шерстяным одеялом. — Как вас величать, господин?
— Не господин, просто воин. Я Ардис Сверад. Но лучше тебе поговорить с нашим старшим. Сейчас он придёт. Хиреам Сверад.
— Отец?
— Брат. Старший. — Ардис ловко уложил меня головой на подушку, разул и укрыл ноги откуда-то взявшимся вторым одеялом. — Как вас зовут, девушка?
— Агата, — просипела я.
— Рад познакомиться. Ардис. Сейчас принесут питьё. Потом будет бульон, но пока не будем его вам давать, подождём, что скажет целитель. Сами понимаете, бывают случаи, когда есть нельзя. У вас болит что-то прямо сейчас?
— Только задница. От седла.
— Оу… Ясно. Не привыкли ездить верхом? Но у нас не было вариантов.
— Да вы-то точно не виноваты. — Я устало прикрыла глаза. Но нет, пожалуй, засыпать-то точно не стоит. Сперва следует выяснить, где я и что мне тут может грозить. Что-то уж больно рьяно они взялись мне помогать. Почему?
— И где пострадавшая? — послышался женский голос, и Ардиса довольно-таки бесцеремонно выдернули из каморки. Зато внутри появилась дама в теле, одетая просто, но очень чисто. Волосы были старательно убраны под платок, а влажные руки она с усилием вытирала полотенцем. Похоже, готовила, когда её отвлекли. — Здравствуй, девочка. Не надо меня бояться, я хочу помочь. Давай-ка, расскажи, что и где у тебя болит.
— Со мной всё в порядке, — выдавила я. — Ну то есть…
— Ну то есть не очень! — громогласно перебила она. — Травмы у тебя какие? Тебя били? Может, кто покусился на тебя недостойным образом?
— Простите?
— Кхм… Кто-то из мужчин тебя… принуждал к чему-то такому?
— О, вы про изнасилование? Нет, не было ничего подобного. И меня не били. Я просто очень устала. Я…
— Но ты ведь откуда-то бежала, верно? — вмешался Ардис, так и оставшийся стоять в дверном проёме. — Испуганная, измученная, в одиночестве, почти без вещей. На тебя кто-то напал?
— Давай-ка все разговоры потом. — Женщина решительно вытолкнула парня за пределы каморки и захлопнула дверь. — Ну давай я всё-таки посмотрю. Вдруг есть какая травма, а ты и не заметила. Может же быть такое. — Она осторожно расстегнула на мне платье и открыла грудь и живот. Осмотрела плечи, потрогала спину, потом ноги, бёдра. И явно покивала с облегчением: — Ну и хорошо. Очень испугалась сперва, решила, что увидим что-нибудь по-настоящему страшное. Целитель, конечно, скажет точнее.
— У меня совсем нет денег. Я не смогу заплатить за услуги.
— О чём ты говоришь! Тебе должны помочь и помогут, раз ты попала в беду! Не волнуйся. Пойду приготовлю тебе какую-нибудь еду полегче, а ты лежи. И успокойся: никакие злыдни тебя здесь не достанут.
В одиночестве я пробыла недолго — ко мне и в самом деле привели какого-то старичка с саквояжем и целой россыпью камушков на цепочке, свисавшей с браслета на запястье. Он запыхался и на меня смотрел с огромным беспокойством, но за дело взялся уверенно, твёрдо — заметно было, что передо мной опытный медик, который знает, как поступать в сложных ситуациях.
Он задал все те же вопросы: били ли меня, покушались ли на моё тело — но ещё его интересовало, давно ли я голодаю, холодаю и ночую как попало. После чего перебрал почти все камушки на браслете, долго хмурился, уточнил, не случалось ли мне в эти дни попадать в пределы какой-нибудь магической аномалии. Однако моё объяснение, мол, я и знать не знаю, что это такое и как оно ощущается, принял с пониманием.
Не дождавшись окончания процедуры, в дверь постучались.
— Есть что-то определённое? — прозвучал решительный голос. — Тут ждёт вестовой, нужно знать, какое сообщение отправлять в город.
Старичок качнул головой и открыл дверь.
— Никаких травм я не вижу, — объяснил он. — Физически девушка не пострадала, если не считать дурную кормёжку, изнеможение от сложных условий жизни, последствия серьёзного испуга, нервного напряжения. Но вот магический баланс меня настораживает. Мне сложно что-то утверждать, однако ситуация кажется мне подозрительной. С одной стороны вижу следы серьёзной траты сил при отсутствии у девушки наработанных устоявшихся навыков. С другой — ресурс предельно переполнен, энергия так и бурлит. Это могло бы угрожать состоянию пациентки… Но признаков вреда я не наблюдаю. Однако сама ситуация заслуживает пристального рассмотрения.
— Может ли быть такое, что у девушки отбирали энергию или же над ней проводили какие-то магические эксперименты? — жёстко спросил тот из группы, у которого были длинные седые волосы, схваченные золотой повязкой, и седая же, аккуратно подстриженная борода.
— Не исключено.
— Благодарю, вопросов больше нет… Хиреам, отправляй сообщение, это достаточно важно, чтоб беспокоить даже наместника.
— Я всё равно ничего не смогу рассказать! — выдавила, понимая, что сейчас завяжется суета, за которую меня же могут сделать виноватой, и лучше вывалить всю правду прямо сейчас.
Старик оглянулся тут же.
— Почему?
— Да, признаюсь — бежала. Но с меня взяли клятву, что я ничего не расскажу.
— Магическую клятву?
— Вроде того.
— Любопытно, — процедил он сквозь зубы. — Так что же — действительно были магические эксперименты? Или ты не можешь об этом говорить?
— Я не уверена… Мне кажется, экспериментов не было, но больше я ничего не могу рассказать, правда.
Старик покосился на Хиреама, тоже очень мрачного и нахохленного.
— Это были работорговцы? Или тоже не можешь сказать?
— Я не знаю.
— Угу. — Он задумчиво покивал и снова взглянул на товарища. — Отправляй вестника. В любом случае нужно изложить всё, что мы видели сами и узнали.
— А нашим?
— А им расскажем всё в личном послании.
Глава о поиске вариантов (2)
Когда я наконец расслабилась, стало понятно, насколько всё-таки глубоко моё изнеможение. Даже глазами было сложно двигать, в результате бульоном меня поил Ардис (и ведь не погнушался, надо же!), а помогала одеваться жена владельца заведения. Она и обтёрла влажным полотенцем собственноручно, и переодела, между прочим, в какую-то свою одежду, чистую и стираную, а значит, мягкую. Я дремала, и мне совсем не мешал шум в общем зале, потому что сейчас, когда у меня было ощущение, будто по мне каток прошёлся, даже взрыв бы разбудил лишь с большим трудом.