Вера Ковальчук – Твое пламя и твои крылья, феникс (страница 42)
— Сам говоришь, что нам нужно её убрать!
— Я тебя умоляю, ты всерьёз думаешь, что удастся разобраться в особенностях формирующейся привязки, не сломав напрочь естественную энергетику девицы из низов? Она в любом случае по окончании экспериментов закончится, а значит, мы получим сразу две выгоды. И, между прочим, это, вероятно, поможет выстроить привязку принцессы с тобой. Посмотрим.
— Дело, — задумался Парда. — А ты правда думаешь, что сможешь заставить эту девчонку влюбиться в меня?
— Ты путаешь. Магическая привязка и влюблённость — разные вещи.
— А влюблённость сможешь состряпать?
Тоа брезгливо поморщился.
— На черта тебе это надо?
— На черта мне надо, чтоб красавица-жена желала мне угодить? Ты шутишь что ли⁈
— Вообще да. Определись уже, ты власти хочешь или утех?
— А ты считаешь, то и другое нельзя объединить?
— Далеко не всегда. И в нашем случае я тебе очень и очень не советую прибегать к разного рода средствам, чтоб вызвать чисто физиологическую зависимость супруги от себя. Это может быть чревато, а тебе нужно обеспечить долгое и плодотворное сотрудничество с принцессой. Лучше всего после отстройки энергетической зависимости по-хорошему договориться с ней и дальше придерживаться принципа разумного и добровольного контакта с обеих сторон.
— С этой высокомерной сукой из драков?
— Ты сам вызвался, сам согласился на все условия! Придётся над собой поработать и проследить за поведением! Да ведь и девочка очень даже милая, в чём проблема немного за нею поухаживать, побыть галантным?
Парду аж перекосило.
— Она хороша, да. Но угодливость перед высокородной женой на людях лишь тогда терпима, когда можешь компенсировать её наедине. Где уже она будет вылизывать мне пятки. С наслаждением и при этом в полном осознании своего унижения.
— Мне твои эротические фантазии неинтересны. Она принцесса, единственная в своём роде. Я тебе другую не подгоню, если у этой испечётся мозг. Имей в виду, такие шалости с ментальным воздействием хорошо не заканчиваются. Либо она избавится от воздействия и отомстит тебе по полной, либо превратится в слюнявую идиотку.
— Может, и не худший вариант…
— Болва-ан! Драки сразу поймут, в чём тут дело, и от тебя не то что мокрого места — воспоминаний не останется! Дебил!
— Попридержи свои комментарии! — раздражённо отгавкнулся обозлённый Иопомен. И по его виду было видно: была б только у него возможность, и он бы… А что? А ничего. Слишком глубоко в сознание Парды въелось понимание, что он в сложившейся ситуации — увы! — зависит от Тоа, и ссориться с ним нельзя.
— Я лишь предостерегаю тебя, — вкрадчиво проговорил Ионафан, буквально наслаждаясь злостью собеседника. — Твои страсти могут завести тебя в опасный тупик. Прости, но в этом случае я сделаю всё, чтоб от тебя откреститься. Одно дело борьба за доступ к Древу, а другое — лакомое женское тело и её покорность. Тут я тебе не помощник и не потатчик. Договаривайся с принцессой сам.
— Какая ж ты…
— А будешь слишком яро выступать, я посчитаю, что ты — опасный союзник. Думаешь, мало найдётся тех, кто готов будет рискнуть ради власти и дракской принцессы?
Парда ощерился, как настоящий барс, и вышел. Тоа долго смотрел ему вслед.
Жаль, хороший был союзник. Но уже понятно, что с этим упрямцем и гордецом каши не сваришь. Жаль. Как всё удачно было продумано! Все роли расписали! Каждый шаг учли! И вот — пожалуйста… Из-за чьих-то чрезмерных фантазий всё переигрывать! Как же не хочется… Но можно. Есть на примете пара толковых ребят. Причём одному даже можно будет поручить нейтрализацию своего предшественника — настолько он хочет в обойму. Да ему изображение принцессы драков покажи — он сразу рванёт истреблять остальных претендентов, из штанов по дороге выпрыгнув!
Ладно, тут разобрались. А в остальном… Ах, как же неудачно! Тоа не любил, когда в его планы вмешивались. Но так происходило сплошь и рядом. Когда-то Парда казался ему надёжнейшим соратником. Сколько продержалась эта иллюзия? Меньше трёх лет? Что, чёрт побери, случилось с его чутьём? Почему он разучился подбирать себе соратников?
Или вообще никогда не умел?
Злоба бурлила в нём не хуже, чем в душе Парды, который готов был рвануть на поиски или в бой, лишь бы результат был… Но ведь не будет. Не так уж всё это просто даётся…
Не так просто будет вернуть свою невесту. Эту иномирную беглянку.
Отыскать наглую девчонку, спеленать своей магией, лишить воли и тогда уж напомнить ей, что она вообще-то дала ему магическую клятву! И выкрутиться у неё не получится, ей останется лишь повиноваться, если, конечно, она желает уцелеть.
И вот тогда они поговорят. Она осознает, что её судьба теперь в его руках. А он сперва сломает её сопротивление, подчинит себе, а потом поманит каким-нибудь мелким преимуществом. И тогда не придётся напрягаться — она станет делать то, что он прикажет. Причём с радостью, с готовностью. А ему и не нужно большего, он же не Парда.
Несколько мгновений Тоа, прикрыв глаза, наслаждался тем ощущением, которое ему подарили его чувства и мысли. Потом отстранился от них. Следовало действовать. Девица, которая умудрилась добраться до академии Паратта и столь успешно там учиться, явно обладает характером, с ней будет сложно. Ему предстоит много работы.
С другой стороны, если ему верно донесли, она умудрилась уже на втором году обучения проявить более чем одну стихию. И даже больше двух. Это очень интересно. О ней передают, что девица сумела призвать на помощь феникса, и это видели все преподаватели на внеочередном экзамене. Просто прекрасно. Получается, он получит от неё гораздо больше, чем рассчитывал раньше.
Ничего, что строптивица создала ему проблемы, убежав. Всё к лучшему. Зато он заполучит в своё распоряжение готовую, сложившуюся магичку. А такая и его самого способна будет наделить значимой силой. И вряд ли тогда кто-нибудь из чародеев сможет составить ему конкуренцию…
Стоит поспешить, пока никто из высоких магов не заинтересовался такой перспективной девочкой. Впрочем, у них нет такой форы, как у него, Тоа, в виде магической клятвы.
Глава о радостях и горечи обретения (5)
Паратт его не впечатлил — провинциальный запущенный городок, хоть и широко раскинувшийся, тянувшийся, казалось, до бесконечности, но всё же убогий. Здесь было больше полудеревенских домишек, чем любых остальных, рынки, даже огороды и пастбища прямо в черте города… С ума сойти. Направляя коня в процессии, Арий лишь время от времени посматривал по сторонам, а так больше думал о своём. Ему всё ещё мечталось заняться собственными делами, но куда там.
Перед отъездом его позвал к себе отец. Он держался холодно, но по его виду было понятно, что ситуация очень его беспокоит. Все те мысли правителя драков, которые не были посвящены государственным делам, оказались сосредоточены на судьбе угасающего старшего сына и пропавшей единственной дочери. Его страхи сын не просто видел, а чувствовал буквально всей кожей. Даже собственные тяготы на время отошли в сторону.
Отец просил младшего сына попытаться разговорить магов-академистов. Да, они не желают делиться своими тайнами, но должны же понимать, что благосклонность королевской семьи драков любому из них будет полезна. Помощь старшему принцу правящего семейства должна быть оказана, причём в строгой тайне, и вознаграждение за это будет огромным. Кроме того, средства получит и сама академия — на исследования и прочие важные расходы.
Арий выразил сомнение, что из этой задумки что-нибудь получится.
— Каждая академия схватится за возможность вытянуть из нас деньги и совершенно замылит нам глаза. Мы запутаемся в предложениях, даже не зная, которые из них реальны.
— Мы дадим деньги только тому, кто сделает хоть что-то на деле, — поморщился правитель. И мрачно посмотрел на сына. — Как ты? — Арий лишь скривился — его начал раздражать этот вопрос. — Уверен, что твоя связанная жива?
— Пока да.
— Как считаешь — та привязка действительно была случайностью или чьим-то злым умыслом?
— Хватит, прошу, — процедил он сквозь зубы. — Мы ведь уже об этом говорили.
Но точно знал, что отец остался при своём мнении, как и он сам — при своём. Арий попросту не желал знать, может ли его таинственная незнакомка быть злоумышленницей. Его это не интересовало. Он хотел знать только одно — где она и как с ней начать разговор, чтоб она не попыталась сразу от него сбежать.
И сейчас, поглядывая по сторонам, он невесело думал, что если чудо свершится, и у него получится отыскать свою драгоценную, отца ещё нужно будет убедить, что она искренна. И думать об этом попросту противно. Мысль, что род может принять его избранницу в штыки, пробуждала в груди глухую ярость. Семья обязана полюбить её, обязана! На иное он не согласен.
А ещё неприятный след оставила последняя встреча с бывшей невестой. После того как он поднялся с постели, более или менее здоровый, но уже осознавший, что его связанная бродит где-то, пока никем не найденная, он поступил так, как был должен. Встретился с Этеаной в присутствии отцовских советников и женщин её рода, принёс свои извинения, сообщил, что свадьбы не будет, и поднёс извинительные дары — большую шкатулку с драгоценностями. Радости его сообщение не вызвало, да и подарком больше заинтересовались спутницы девушки, сама же Этеана смотрела на принца со смесью глубочайше прочувствованного оскорбления и подчёркнутого страдания во взгляде.