Вера Ковальчук – Твое пламя и твои крылья, феникс (страница 29)
Но пусть пробует, пусть упражняется. Сам Тоа отдохнёт от его претензий.
Он не отбрасывал вероятность, что придётся всё-таки повторять вызов девицы-универсалки. Но очень уж хотелось этого избежать. Его самого границы доступной магии давно не просто царапали — давили со всех сторон. Тоа осознавал, что умом, знаниями и воображением давно перерос те крохи, которые сумел сохранить и с большим трудом приумножал последние годы.
Ему нужна была сильная жена, позарез и как можно скорее. И он, прах побери, готов был даже на переговоры и значимые уступки. Если всё-таки удастся найти эту побегушницу… Только бы удержать себя от вспышки бешенства в первые моменты их встречи, только бы не наломать дров. Надо с ней помягче. Она, может, нашлявшись, сама успела пожалеть о побеге. А он, проявив мягкость, глядишь, сумеет завоевать первый крохотный кусочек женского сердца. И, втиснувшись в него уголком ноги, постепенно сможет протолкнуться целиком. Это уже дело техники и времени.
Устал. Устал метаться как ненормальный, в самом деле, гадая, что с ней случилось. Даже волноваться начал — а ну как дурынде нелегко приходится, обижает её кто-нибудь. А ему потом за неё мстить…
Решила не ждать у моря погоды и сама поинтересовалась у профессора Итораама, нет ли в академии кого-то, кто смог бы мне помочь с моей проблемой. Тот обеспокоенно округлил глаза и попросил рассказать всю историю последовательно. Дальше я краснела, бледнела и пыхтела в напряжении, пытаясь изложить всё поподробнее и при этом с гарантией не коснуться вопросов, намертво закрытых клятвой.
Выслушав, преподаватель покачал головой, задумался — и неуверенно предложил обратиться к коллеге, мастеру-артефактору академии. У него первокурсники тоже пока не занимались, так что знакома я не была, но Итораам обещал меня представить. И шанс договориться был. В конце концов, специалист даже мог заинтересоваться задачей.
И он действительно заинтересовался. Профессор-артефактор был мрачным насупленным мужиком с густыми бровями, непривычным для здешних краёв коротким «ёжиком» волос на голове и солидной комплекции. Эдакого, слегка бандитского вида. Но на деле оказался довольно терпеливым и даже добродушным. Голос у него звучал грубовато, однако слова вылетали строго по делу. И хоть мне не нравилось, как высокомерно он смотрел на меня, поскольку мужчина вёл себя строго в рамках, не возражала. Тем более что помогать он не отказался.
— Я не слышал о подобных артефактах. Хотя идеи были. Естественно, многие пытаются, ищут способы избежать ответственности за магическую клятву.
— Я не пытаюсь избежать ответственности, — процедила сквозь зубы.
Он ехидно скривился. Но ответил вполне добродушно.
— Как бы там ни было, мне есть с чем работать. Только вы должны очень точно определить, чего хотите. — Я сосредоточилась и постаралась сформулировать. Преподаватель наблюдал за выражением моего лица с огромным любопытством. — Надо же… Иномирянка — и такая ответственность перед словом. Я слышал, у вас магические-то клятвы не в ходу.
— Естественно — магии-то нет.
Он вдруг расхохотался.
— Ну да, верно. Раз магии нет, то откуда ж клятвы, требующие исполнения. Привычка отсутствует. Ох, люди… — И жестом показал, чтоб я убиралась и больше ему не мешала. — Завтра зайдёшь.
— Оу… Боюсь, завтра у меня никак не получится.
Меня смерили высокомерным взглядом.
— Хочешь сказать, ты больше занята, чем академический преподаватель?
— Ну-у, я не в курсе, насколько заняты господа преподаватели. — Я совершенно не была расположена спорить или хамить. — Просто мне слегка… перегрузили расписание. Завтра всё рассчитано с утра и до поздней ночи.
— И чем же чтимая студентка намерена заниматься поздней ночью?
— После танцевального занятия у меня индивидуальная тренировка с профессором Итораамом. До упора.
— Хм… — Меня снова оглядели с ног до головы. — Какая стихия?
— Завтра? Попробуем тьму. Профессор уверен, что она мне доступна, но я никак не могу взять в толк ни принципы зарождения стихии, ни способы её бытования.
Артефактор приподнял одну бровь — и как это ему удалось…
— Вот, значит, как. И что же чтимая студентка думает насчёт стихии тьмы?
Я пожала плечами.
— Отсутствие света. Но догадываюсь, что всё чуть сложнее. То есть по логике это либо отсутствие электромагнитного излучения, либо же наоборот — активный процесс поглощения фотонов света. И вопрос тогда в одном — как эту возможность использовать практически.
— Любопытно. — Он покачался на ступнях, с пятки на носок и обратно. — Впервые сталкиваюсь с ситуацией, когда стихии сперва познают логически. И что же — логика тебе помогает поладить с ними?
— Не знаю насчёт «поладить», но с огнём, воздухом, землёй, молнией и светом именно так и осваивалась.
— И насколько успешно?
— Ну, у меня только феникс, сущности других стихий мне не явились.
Мужчина вдруг по-простонародному заржал.
— А ты полагала, что обзаведёшься целой стаей сущностей? Смотрю, амбициозность студентов по-прежнему затмевает небеса. Сущность может быть только одна. Хотя не свойственные ей стихии, бывает, покоряются мастерам, и сущность это позволяет. А у тебя, значит, уже сейчас пять стихий? И ты рассчитываешь на шестую?
— Я не гонюсь за числом. Но профессор предлагает попытаться, и я всегда готова к экспериментам.
— Ясно… Однако ты не мастер.
— Нет, конечно. Куда мне.
— И как же при такой обширной практике оценивают состояние вашей энергетики, чтимая?
— Регулярно проверяют и дают «добро» на продолжение практики.
— Кхм. Ещё интереснее. Я знаю, что ты иномирянка, но раньше не слышал о таких обширных возможностях. Даже у иномирянок.
— Ничего не могу подсказать. Я пока не интересовалась публикациями на эту тему.
— Штурмуешь академическую библиотеку?
— Стараюсь рассчитать силы.
— Разумно… Планируешь потом уделить внимание артефакторике?
— Считаю, что стоит, да. Если верно понимаю, любой артефакт — это спусковой крючок того же действия, которое маг способен осуществить непосредственно от себя.
— Если очень сильно упрощать, то всё правильно. Только не маг, а любой пользователь.
— Это очень увлекательно.
— Я рад. — Он снисходительно усмехнулся. — Как понимаешь, любого преподавателя радует интерес студента к своему предмету… Ладно, когда вы, чтимая студентка, сможете уделить мне своё драгоценное внимание?
Мы долго обсуждали наши расписания и в конце концов подбили итог. Преподаватель заметно смягчился и даже дал позволение заглядывать к нему в кабинет, если будут какие-то срочные вопросы или уточнения. Но в целом он явно был склонен держать студенток на приличном расстоянии. И это, пожалуй, хороший признак.
Я нажимала на учёбу — и потому, что было интересно, и потому, что получалось, и по той причине, что хотелось скорее закончить с процессом, выйти из подвешенного состояния и стать уже полноценным магом в магическом мире. Хоть какая-то защита себя любимой от чужой агрессии. Меня успокаивали, что на территории академии я неуязвима. Хорошее дело, конечно, и всё-таки по-настоящему довериться я могу только себе.
Ну и ещё моему крохотному фениксу, который нравился мне всё больше и больше. Кстати, я уже знала, что он может быть и не крохотным. Предельных его размеров пока не представляла, но что он способен развернуться так, чтоб от кончика одного крыла до другого оказывалось добрых пять метров, уже знала. И выглядел он просто потрясающе.
Я не спешила проверять, может ли он выполнять поручения или что-то вроде того, мне хватало нашего странного общения — не на уровне фраз или слов и даже не образами, а эмоциями. Переживаниями. Я тоже нравилась фениксу, он показывал мне это и льнул, давая понять, что мне не помешает отдых в обнимку с ним, а то вдруг заболею. А он этого категорически не хочет, потому что ему со мной хорошо.
Это подкупало. И я ласково гладила птичку по огненным перьям, которые не жгли мне пальцы, каждый вечер — перед тем как уснуть. И постепенно, шаг за шагом, день за днём сроднялась с ней.
В один из вечеров ко мне, подловив в коридоре у столовой, подскочил один из работников академии и коротко бросил: «К третьему помощнику ректора» — он тоже избегал смотреть мне в лицо. Я так до сих пор и не привыкла к подобному, мне всё казалось, что окружающим мужчинам я откровенно неприятна. Может, даже противна.
Ну и ладно. И хорошо.
Третий помощник, вроде бы, отвечал за техническое обеспечение и решал административные вопросы. Я в недоумении, на черта ему могла понадобиться, послушно поплелась в нужный кабинет. Хорошо хоть поужинать успела… Кормили тут, кстати, отлично, просто на убой. Причём и разнообразно, и обильно: хочешь, бери добавку, хочешь, с собой прихватывай, только соблюдай порядок в комнате, не разбрасывай упаковку и остатки еды. В принципе, понятно, почему студентов так баловали — при активной магической и физической практике организм требовал постоянной подпитки, в том числе и пищей, голод мог навалиться внезапно, а воздерживаться от еды было опасно для энергетического баланса и общего состояния.
В кабинете третьего помощника ректора царил упорядоченный хаос — иначе я это обозначить не могла. Огромное количество шкафов, ломящихся от гроссбухов и папок, ещё и было утыкано свёрнутыми в трубку и сложенными листками, на столе тоже всё пестрило от разноцветных, отовсюду торчащих записок. Но, похоже, хозяин кабинета идеально ориентировался во всём этом богатстве и многообразии — уточнив моё имя, он безошибочно выдернул нужный листок, после чего уставился на меня с предельным недовольством: