Вера Ковальчук – Твое пламя и твои крылья, феникс (страница 17)
Скоро рядом присел на корточки Иоато, осмотрел малышку, накапал ей в рот что-то из синего длинногорлого флакончика. Предложил и мне, но я категорически отказалась. Да и к чему мне зелья — я и так отлично себя чувствовала. Нервы можно оставить на потом, это мы умеем… Покачивая на руках моментально уснувшую девочку, разглядывала её бледное личико и поражалась тому, насколько всё-таки её меняет недетский взгляд. Вот сейчас она выглядела как шести- или семилетняя малышка, самая обычная, разве что осунувшаяся: так и хотелось приголубить, позаботиться, защитить от всего на свете.
— Прости, — шепнула сидящая рядом Таята. Она вполне успокоилась и теперь осторожно промокала глаза влажным платком.
— За что⁈
— Да вот… Устроила тут вой и визги, создала кучу проблем. Мне очень стыдно.
— О чём ты говоришь⁈ Ты даже в полной растерянности и страхе всё равно думала о моей безопасности! Это было очень мило. Тебе спасибо.
— Ты ведь меня спасала, как можно было иначе. — Девушка чуть подуспокоилась, опустила платок, вытащила из поясной сумочки подвеску с крохотным зеркальцем и стала внимательно разглядывать глаза. Видимо, проверяла макияж. Да, так и есть: вот вынула карандаш, скрутила резной колпачок, стала подправлять подводку. — Кошмар какой-то, что им было нужно-то?
— Мужчины выяснят. — Я гладила Шенику по крупным влажным кудряшкам. — Бедная девочка.
— Да, она сильно испугалась. Неудивительно. В прошлой жизни она попала в руки работорговцев, и это очень плохо закончилось.
— Э-э… В прошлой жизни?
— Ну да. Тогда, в момент смерти, её собственного дара и кое-какой приобретённой силы как раз хватило на то, чтоб переродиться сразу и с полной памятью о прошлой жизни. Она рассказывала, что самым странным был период до родов и сразу после них. А потом стало легче.
— И она сразу помнила всю свою прежнюю жизнь?
— Ну да. И навыки все сохранила, все знания. Понятно, те, которыми могла пользоваться в новом своём теле. Например, в прошлом она владела искусством эвтидской вышивки, но по-прежнему пальчики не вполне её слушаются. Говорит, надо будет попрактиковаться.
— Ну, это-то понятно. Практика есть практика… А ничего, что ты мне рассказываешь о её прошлом? Может, девочка бы и не хотела делиться таким со мной, мы всё же недавно знакомы.
— Шеника не скрывает свои тайны от близких, а после того как ты приложила все силы, чтоб спасти её, и к тому же стала невестой Ардиса, ты для неё уж точно не чужая. Да и ничего особо значимого я не сказала. — Таята тоже потянулась, осторожно прикоснулась к светлым волосам девочки. — Обо всём остальном она, если захочет, расскажет сама… Давай её мне, пройдись. Я уже в порядке.
Глава о том, как сурова жизнь наемников (4)
Со всеми предосторожностями переложила малышку Таяте на руки — та и веками не дрогнула, спала просто как убитая — и поднялась размять ноги. Действительно успела затечь, привычки сидеть на земле или полу у меня не было. Топчась на месте, обдумывала то, что услышала, и пыталась представить себе, каково это — быть в сознании во внутриутробном состоянии. И как такое вообще возможно? Нервная система плода, по идее, на подобные чудеса не способна, но что я знаю о местной магии?
Впрочем, даже магия, какая бы она ни была, не особо-то, наверное, способна влиять на биологию и физику. А по законам биологии нейронные связи у младенца, если верно помню, формируются только в последние два месяца перед родами. Ну да… Но даже и в этом случае: целых два месяца, обладая сознанием, сидеть в пузе у матери и мочь только ногами-руками дрыгать — такое себе. Как она только с глузду не съехала — вопрос. А потом ещё пройти через роды! У-у-у…
Мотнула головой, отвлекаясь от малоприятных мыслей, огляделась — ну да, следы драки есть. И не только обычной, но и, видимо, магической: вон подпалина, и ещё одна, и ещё. Ветки поломанные, земля размётанная, вырванный с корнями куст. Мда, побушевали товарищи.
А вот и глава семейства Сверад с самым суровым из братьев, резковатым на суждения и поступки Азибулом. Я старалась сторониться его, он выглядел так, словно его вообще все вокруг раздражают: взгляд твёрдый, сведённые брови, жёсткий подбородок. Ещё и причёска эдакая — по бокам подстрижено очень коротко, а длинные пряди, оставленные в середине, связаны в тугой хвост, и к алому платку, который для этого использовался, привешены два оберега. На каждый конец по штучке.
Он обернулся на меня без малейшего намёка на приязнь.
— Шагай отсюда, крошка! — рявкнул бесцеремонно.
Я дрогнула, но перевела взгляд на Хиреама. Мне уже было известно, что именно он в группе главный.
— Тебе и правда лучше уйти, — сказал старший брат, нагибаясь и выуживая из травы пленника, которого до сего момента я попросту не видела. Потрёпанный, но злой, и на меня посмотрел с ожесточением. — Мы тут слегка заняты, и делом не самым приятным для женских глаз.
— А может, я помогу? — уточнила, разглядывая пленного. Ещё и голову слегка наклонила. Мне почему-то думалось, что так выглядит грознее.
Азибул демонстративно приподнял бровь.
— Что — можешь?
— Попробую, ладно?
— Зависит от того, что задумала.
— А он уже рассказал всё, что вы хотели узнать? — Я тянула время, пытаясь ухватить за хвост мысль, которая ёрзала у меня в голове. — Или упирается?
— Утверждает, что ничего не знает. Сказали, мол, напасть — они и напали, — неохотно сообщил Хиреам.
Наклонила голову в другую сторону, обдумывая задачу. Ну, строго говоря — человеческий мозг действует одинаково, что мой, что его. Принцип-то один. И если всё так, а я обладаю какими-то способностями, то почему бы не воспользоваться этим. Конечно, у наёмника наверняка есть какой-нибудь амулет, который помешает мне состроиться с его сознанием… Или нет? Вот, что-то болтается на шее… Или уже не болтается?
— Тут был какой-то амулет?
— Да, защита, — буркнул Азибул. — Такие штуки снимаются первым делом перед допросом. Почему ты спрашиваешь?
— То есть всё сняли? — Я ещё раз прошлась ладонью вдоль лица пришибленного пленника, потом его плеч и рук. — А вот тут что?
— А что тут? — встрепенулся Хиреам. Быстро обыскал жертву, ощупал её платье. — Вроде ж ничего нет.
— Вот тут. Что-то…
— Иоато!
— Да нет у меня ничего, — шлёпая разбитыми губами, выговорил пленник.
— Разберёмся. Иоато!
— Здесь я. Что такое?
— Посмотри — есть здесь какие-нибудь магические закладки?
Пока седоголовый Сверад возился, я разглядывала наёмника, мысленно решая логическую задачу. Итак, клетки мозга взаимодействуют посредством импульсов, которые что у меня, что у этого парня одинаковы. Нейроны у нас устроены по одному принципу. Причём работать с образами, которые генерирует, воспринимает и обрабатывает мозг, должно быть проще, чем с нервной системой всего организма, отвечающей за действия или работу органов чувств. Тут, по идее, просто набор картинок, именно он и требуется.
И, допустим, реально синхронизировать импульсы своих нейронов с тем, что происходит в голове пленника. В конце концов, это мир магии, что тут невозможного, если я смогу чётко распределить каждое действие по пунктам алгоритма и каждый шаг визуализировать?
В чужое сознание я входила очень медленно и осторожно. А ну как там можно потеряться, забыть, где границы своего и чужого! Неохота проверять. Тем более приём мой не факт что известен в этих краях, и как тогда они будут расцеплять наши сознания. Так что за собственное восприятие цеплялась упрямо, как совсем недавно — за край мостовой опоры. Поэтому и услышала раздражённое ворчание Иоато.
— Ну ты смотри! Это ж надо было так выкрутиться! — Он, кажется, даже восхитился. — Взгляни — действительно условно активный артефакт, причём вшитый в ткань, так сразу и не определишь как по действию, так и по расположению.
— А что за «условно активный»? — уточнил Азибул, с хрустом разминая пальцы. В сознании пленника полыхнули панические нотки.
— Пока непосредственно не действует — пребывает в покое и как бы не существует. Трудно заметить. Девушка очень талантлива, раз почувствовала.
— Ну, это мы знаем, — ворчнул Хиреам. — Нейтрализуешь?
— Да без проблем — теперь-то, когда чувствую, что тут да где… Эй, ты в порядке? — И «старик» потрогал меня за плечо.
— Угу, — говорила очень медленно, чтоб не помешать себе же самой подстраиваться под взаимодействие нейронов в чужой голове. — Нормально… Эм… А что вы у него спрашивали?
— Кто их отправил, разумеется. — Азибул дёрнул плечом.
— Он этого, похоже, не знает. Он — не главный в их группе. Зато знает, что нужно захватить и притащить куда-то женщин и ребёнка, чтоб заставить мужчин группы… что-то делать. Он, кажется, и не в курсе, что именно. Смутные какие-то представления о дальнейших задачах. — Я внимательно смотрела в ошалевшие от изумления и страха глаза пленного наёмника. — Или это у меня пока не получилось полноценно встроиться в систему нейронного обмена.
— Чего? — Азибул оглянулся на Иоато. — Чего она говорит?
— Прошу прощения — что ты имеешь в виду? — осторожно спросил маг.
— Я говорю о синхронизации моего и его сознания. Я стараюсь заглянуть в то, что он знает, и пока ничего особо важного не увидела.
— И как же именно ты это делаешь?
— Ну-у… Как бы… Деятельность мозга обеспечивается взаимодействием между нервными клетками. Они обмениваются импульсами, их природа, вроде бы, электрохимическая… Не помню точно. Но принцип у всех один. Я подумала сперва, что раз элементы нашей с ним нервной системы аналогичны (разница-то между мной и этим мужчиной лишь в ДНК и хромосомах, а нейронные импульсы плюс-минус одинаковы), можно состроиться и взаимодействовать. Но в процессе поняла, что проще воспринимать синаптический сигнал и анализировать уже его… Вот я и… — И развела руками.