Вера Ковальчук – Тейина. Надежда на чудо: моё чудо (страница 56)
– Ты словно лось сквозь кусты продиралась.
– Мне было неудобно. – Ита трепыхнулась в его объятиях. – И сейчас неудобно. Пожалуйста!
– Я снял нам номер в мотеле. Тут недалеко.
– Нет… Послушай! Надо поговорить.
– Ладно, идём к флаю, он близко. – Мужчина потянул её за руку. – Пошли, я спрятал транспорт за соседним домом, там заросли густые, стартуем так, что никто не услышит и не увидит… Вот сюда.
Освещение в этой части посёлка было неплохим, но деревья, выстроившиеся тут в линию, давно уже разбросали кроны над оградами так щедро, что их не успевали стричь. Более того – похоже, усилия по ландшафтному дизайну лишь провоцировали древесных великанов всё густеть и густеть, прирастать и ветвями, и листвой – даже сейчас, к концу золотой осени, густоты тут хватало с избытком. Так что и свет фонарей терялся, и при необходимости флай мог унырнуть от чужого внимания, прикрываясь этими самыми кронами.
Тут, рядом с крохотным сквериком, Сивер и пристроил своё транспортное средство. Ловко, кстати, пристроил, с трёх сторон не разглядишь, а ещё с одной в полутьме, скорее всего, просто скользнёшь взглядом, решив, будто так и надо.
Молодая женщина остановилась у его флая, тупо глядя в глянцевый бок. Сивер встал рядом, положил пальцы на кнопку открытия дверей.
– Ну? В путь?
– Нет, Сивер. Слушай, мы не можем поступить так, как ты предлагаешь. Я не смогу поехать с тобой в мотель.
– Предлагаешь прямо в салоне? – Он кивнул на своё средство передвижения.
– Нет. У меня есть идея, как попробовать разбудить твою ину. Давай мы сейчас присядем вот тут, в скверике, поговорим. Ты можешь рассказать мне о своей работе, о том, что собираешься сделать, чтоб спасти моих мужей. И, я уверена, меня достаточно зацепит, чтоб получился и отзвук, и…
Сивер сощурился и легонько подтолкнул её к флаю, заставил опереться о его бок. Навис над ней.
– За дурака меня считаешь?
– Нет, я!..
– Сказал же: это нужно тебе, а не мне! Чтоб у меня ина открылась, нужно тебе! А ты предлагаешь мне какие-то поболтушки на идиотские темы, чтобы что? Чтоб через несколько месяцев, может быть, почувствовать отзвук, а потом за уши выволочь первую ину на свет божий? В то время как все твои мужья щеголяют второй иной, будто это самая обычная вещь! Нет у меня столько времени, чтоб делать по-твоему! Если ты до сих пор так обеспокоена, чтоб мужья ни в чём тебя не заподозрили и верили в твою верность, всё сделаем по-тихому!
– Сивер, я не могу так!
– Как «так» ты не можешь? Что сложного пойти навстречу в ситуации, когда на кону жизнь дорогих тебе людей?!
Ита смотрела в его полыхающие глаза, но слышала совсем не то, что он говорил. В её сознании звучало: «Да что ты ломаешься, шалава?! Первый раз тебя прочищают, что ли? Целку из себя строишь? Можно подумать, я не знаю, что ты на самом деле такое!»
А в следующее мгновение мужчина схватил её за руку.
И тут словно мрак какой-то рухнул на её сознание. Молодая женщина начала яростно рваться, сопротивляться из последних сил, словно её тут душить кто-то вздумал. Она и не думала, что способна на подобное, потому что раньше ей не приходилось испытывать нутряной гнев, ненависть к кому-то, жажду чужой крови. Всё это идёт об руку с осознанием собственного достоинства, а какое может быть достоинство у девчонки, выросшей в рабстве? Там «достоинство» – опасная игрушка, которую в лучшем случае хитрыми интригами нужно поскорее пристроить в чужие руки за максимальную плату в виде защиты, и то не факт, что не аукнется потом. А если хочешь просто жить, лучше забудь это слово в принципе, оно тебе не пригодится.
А тут вдруг Ита ощутила, как в ней тяжко и болезненно шевелится то самое «достоинство», словно змеёныш, вылупляющийся из яйца. Его не могло быть, но оно существовало и намного настойчиво, чем народившийся и проголодавшийся младенец, обозначало своё существование. Ей захотелось схватить мужчину за горло и стиснуть так сильно, чтоб ощутить под своими пальцами яремную вену и позвонки. Никогда ничего подобного не ощущала…
Она совладала со своим порывом без особого труда – больно уж странный, непривычный он был.
– Не трогай меня! – вскрикнула Ита.
– Чёрт побери, это нечестно! – цедил он. – Я ради тебя стараюсь!
– Ах ты мразь! – прозвучал вдруг голос со стороны.
Звучал он солидно, звучно, грузно – сразу понятно, что взревел мужчина не самого субтильного склада. Сивера смело в сторону, будто волной, отшвырнуло на дорогу. А над ним вырос силуэт мужчины, и такой мощный, так грозно воздвигся, что, несмотря на всё своё ожесточение, Ита обмерла от испуга.
Но спустя несколько мгновений голос узнала, конечно. И её слегка отпустило.
– Ублюдок, – рычал Милон, схватив товарища за воротник и тряся, как ковёр, который следует выбить. – Поверить не могу!
– Убери руки! – Задыхался Сивер.
– Руки? Я тебе верхний нарост сейчас уберу! Нахрен! На черта башка тебе сдалась, ежли ты ею не пользуешься?!! Звёзды жгучие… В жизни б не поверил, что такое возможно! Угрожать женщине, маи, жене друга!.. Вот ты урод редкостный! Ну ладно эти, из-за пределов нашей системы – но ты же тут вырос, тебя правильному учили, с детства объясняли, где хорошо, а где плохо – как ты до такого докатился?! – В голосе здоровяка без малого слёзы звучали, словно он стискивал горло собственного сына, в которого сложил уйму сил и времени, а результат… А что результат… С разочарованием такого рода много кто из родителей знаком.
– Милон! Пожалуйста, не надо! – пискнула Ита.
– Ты! – рычал Милон, продолжая трясти Сивера, словно котёнка, пойманного за шкварник. – Ты понимаешь, что она беременна?! И ты её принуждаешь?!
– Я ни к чему её не…
– Вот сучара! Раду расскажешь, как ты «ни к чему» и «ничего»!
– Раду?! – взревел уже сам Сивер. – О чём? Как его жена сама захотела моего внимания, но при этом так, чтоб никто об этом не узнал? Потихоньку?
Ита аж содрогнулась от ужаса и предательства. Перед глазами помутилось, и только рука, вовремя нашарившая бок флая и вцепившаяся в выступ двери, удержала её в вертикальном положении. Казалось бы, мало ли в её жизни случалось ситуаций, когда удар в спину наносили и вроде бы друзья, и подруги, и временные покровители. Но именно сейчас оказалось действительно тяжело и больно, ведь она уже поверила, что тейинцы – другие. Что эти с ней так не поступят.
Смотреть и видеть больше не получалось, муть в глазах сменилась темнотой, в ушах густо зашумело, пропало ощущение верха и низа. «Похоже на обморок, – с равнодушием подумала Ита. – Вот-вот шарахнет… Не-ет, плохая идея. Ты ведь тут же окажешься в больнице, и тогда уж без вариантов. Ну-ка…» И задышала медленно, размеренно: глубокий вдох, неторопливый выдох, но не до конца, а так, с комфортом. Ещё вдох… Выдох… В бок молодую женщину что-то пнуло, но спустя мгновение она поняла, что просто привалилась к борту флая. Не упала, пока держится на ногах. Это хорошо.
Слух вернулся чуть раньше, чем зрение.
– …Какая же ты первосортная мразь, – глухо говорил Милон. – А я ведь тебя другом считал, настоящим другом.
– Ты ни черта не знаешь о ситуации!
– Я знаю. Ты правда считаешь, что Яр оставил бы смарт жены без присмотра? Или её саму? Знаю я, чем ты ей голову задурил. Всё до слова знаю. И не только я. Беспринципная ты гадина. А я ещё не верил, что ты запросто мог сдать сведения о ней и Драге. Я ведь ещё и не верил… – Милон нагнулся, перевернул сопротивляющегося Сивера на живот, после чего посмотрел на Иту. – Ты как себя чувствуешь? Продержишься пару минут? Сейчас твои прибегут.
– Не надо, пожалуйста… – Голос женщины дрогнул.
– Ты белая, как простыня. Тебе нужна помощь. – Мужчина заставил свою жертву подняться на ноги и прижал его к флаю, рядом с Итой. – Он тебе что-то успел сделать? – Молодая женщина лишь помотала головой. – Уверена, что врач не нужен? Впрочем, твои наверняка уже вызвали.
– Не надо.
– Надо, Ита! Ты просто не видишь себя со стороны.
– Если всё это выйдет наружу, у меня больше не будет надежды отвести от семьи беду!
Милон смотрел на неё вдумчиво. И Сивера придерживал так непринуждённо, словно это была для него самая лёгкая на свете вещь, будто он имел дело не с крепким мужиком, а с хлюпиком-пацаном. И ожесточения в его глазах Ита не видела. Только грусть.
Потому и решилась.
– Беду?
– Сивер обещал, что сумеет связать меня с родственниками моего бывшего хозяина. Если они меня получат, то больше не будут угрожать ребятам.
– Он лгал, – бесстрастно ответил Милон. – Нет у него никаких связей с инопланетчиками.
– Но ты же сам сказал… Только что!
– Я?
– Ты сказал, что раньше не верил, будто он мог сдать информацию, а теперь веришь.
– Я другое имел в виду. Я сейчас понял, что он мог бы это сделать, если б появилась такая возможность, и моральные соображения его бы не остановили. И это низко. Просто позор.
– Милон, я не хотела обманывать мужей! Это неправда.
– Да понял уже.
– Чего ты понял? – пыхтел Сивер. – Чего ты понял?! Ты ни черта не знаешь!
Но Милон лишь слегка встряхнул его, втиснул в борт флая сильнее и повернул голову к Ите:
– Потерпи ещё немножко. Сейчас твои тебя заберут, и я с ним пообщаюсь, чтоб он тебя больше не беспокоил.
– Но…
– Я чуть позже загляну к вам. Поговорим? – И посмотрел с огромным сочувствием.
Молодая женщина совершенно растерялась, но тут из-за поворота вывернул один из её свёкров, а следом за ним бежали его шурин и племянник. Мгновение – и она уже в хватке их объятий, осмотрена со всех сторон, свёкор подхватил её на руки и понёс, а оставшиеся двое парней навалились на Сивера. Ита даже слегка удивилась, почему же они возятся сами, не вызвали правоохранителей, но посчитала за лучшее воздержаться от вопросов.