Вера Ковальчук – Тейина. Надежда на чудо: моё чудо (страница 55)

– Не имею предубеждений насчёт беременных.

– Н-но… Я не хочу изменять мужу… мужьям.

– Ну офигеть теперь! Ты чего больше хочешь – остаться чистенькой или спасти им жизни? Напомню ещё, что на кону не только головы твоих разлюбезных, но и твоей дочки. – На глазах Иты набухли слёзы, но он словно не видел этого. – Ты решай, решай. Если считаешь, что оно того не стоит, так я ж не заставляю. Ты тейинка, маи. Тебя никто не может заставить.

– Послушай! – взмолилась она. – Но сам по себе… акт… Да, сам по себе акт ничего не решит. Я много читала про раскрытие ины, много слушала – нужно особое состояние. Нужен этот…

– Оргазм, я в курсе.

– Я не смогу его достичь с тобой.

Он подошёл поближе, осторожно взял её за плечо.

– Оскорбить меня хочешь, да? Считаешь, я не мужчина?

– Нет, я!..

– Твоя предубеждённость несправедлива. Я не хуже Радеша или Милона, а ты смотришь на меня, как на мусор. Зря. Дай мне время, и я смогу сделать так, что в моих руках ты вспыхнешь, как лампа. – Он взял себя в руки и пожал плечами с деланным равнодушием. – Думай. Это же тебе нужно.

Молодая женщина задрожала. Ей казалось, что внутри неё разлилась мензурка с крепкой кислотой – больно, но отрезвляюще. Что говорила эта боль? Что себя нужно отстаивать. Странная мысль, но она показалась Ите революционной и достойной того, чтоб бросить на её разгадку все силы.

– Но и тебе ведь тоже нужно, – без уверенности произнесла она.

– Допустим – но кому больше?

– Какая разница? Может, ты тоже попробуешь принять участие в планировании этой… Операции?

– Что ты предлагаешь?

– Давай вместе думать, как всё это можно устроить.

Сивер скривился, но, задумавшись, согласился:

– Идёт. Я подумаю. Но и ты поразмысли! Жду твоих сообщений, предложений. Поняла? – Ита кивнула. – Иди!

Что-то было в его приказе… Какое-то смущение. Можно было подумать, что он сам не уверен, вправе ли приказывать. Молодая женщина захотела обернуться, чтоб поймать его взгляд, но остановила себя. Так нельзя. Она должна отыскать в себе силы если не поступить полностью самостоятельно, то хотя бы сделать вид, что инициатива именно за ней. Как бы ни соблазнительна была мысль, что он неё, мол, ни черта не зависит, она лишь подчиняется обстоятельствам, это ложь.

Она сама приняла решение спасти свою новую семью. И вина в случае чего – на ней.

Допустимо ли ради спасения своих мужей изменить им? Ита думала об этом весь день и ещё следующий. Да, их жизнь для неё очень важна. И пусть они её возненавидят потом, но хотя бы будут целы. Однако она слышала, что для мужчин измена жены – тяжёлый и болезненный удар, от которого не каждый из них способен очнуться.

Молодая женщина совершенно не хотела, чтоб мужья после расставания с нею мучились. К тому же, их шок от измены мог ведь отразиться и на судьбе дочки. Разве такое правильно допускать? Ужас продрал Иту от затылка до пяток. Нельзя допускать измену.

Но что тогда изменой не будет? Если она попросит у Радеша разрешение на то, чтоб сблизиться с его другом? По идее, он может и оказаться не против, ведь сам пытался их познакомить. Но легко сообразить, что старший муж наверняка поставит условие: только после родов. И ни за что не отступит со своей позиции. Над будущим чадом он трясся похлеще, чем старшие члены его семьи, и неважно, что во чреве вызревала девочка. Он и о девочке мечтал, аж глаза закатывал от радости.

Кидаться к Яру вообще бесполезно. Яр уже показал, как нервно он относится к Сиверу, до драки бы не дошло.

Да и не сумеет она вот так просто подойти к мужьям и сказать: «А можно я пересплю с Сивером? Ему очень ина нужна, а мне не жалко». Она всё-таки не тейинка, у неё на первом же слове язык в узел в горле завяжется.

Значит, только не акт. Нужно искать другой способ.

36

Она связалась с Сивером через три дня, понимая, что время сильно поджимает.

– Нам нужно встретиться, поговорить, – пробормотала, поднеся смарт к самым губам.

– Нам уже пора не разговаривать! – рыкнул мужчина. – А действовать!

– Да-да… Я об этом и хочу поговорить.

– Где?

– Думаю, смогу перебраться сквозь живую изгородь. Полагаю, в два часа ночи никто в доме уже этого не заметит.

– И куда дальше?

– Ты сможешь прибыть на флае?

– Кхм… Предлагаешь во флае сексом заниматься? Или куда-то лететь?.. Ладно, разберёмся.

Ита побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Уронила смарт, следом опустила голову, обхватила её руками. Вот же упёрся… И что делать?.. Так, для начала собраться! Она смогла настоять на том, чтоб вытащить Яра и принять его в семью, хотя дико боялась реакции Радеша и до конца не верила, что всё получится. Она сумела провести корабль бандитов обратно на Тейину, не подчинившись тем, кто по её же мнению имел право ею распоряжаться. Она должна теперь поговорить с Сивером и убедить его.

А ещё нужно было как следует сыграть роль спокойной, уравновешенной женщины. Так-то прятать опасные мысли и намерения она умела, но хозяева не слишком внимательны к рабыням, если их поведение не вызывает общего беспокойства. В семье – другое дело. К ней присматривались очень внимательно. Любое изменение настроения вызывало тревогу. И отговариваться дурным самочувствием было опасно – вот-вот запихнут в больницу под присмотр врачей.

Но и изображать преувеличенную весёлость не стоило. Обратит на себя внимание, и Дена, тётка Радеша, её моментально раскусит. До чего проницательная женщина! Даже появилась мысль привлечь её на свою сторону – ну должна же она была волноваться за племянника и ценить его жизнь выше, чем шкуру какой-то там иноземки, навлекшей на семью кучу проблем!

Однако Ита заподозрила, что лучше такого не делать. Фиг её знает, как работает логика тейинок. Вдруг она посчитает, что маи, к тому же беременная девочкой, стоит дороже, чем даже собственный племянник… Может такое случиться? Хоть и маловероятно, но может. Она ведь уже успела поразить бывшую рабыню своей заботой и – более того! – уважением, которого свободная дама по определению не может испытывать к подстилке. Будущая мать не представляла, что от новой родственницы ещё можно ожидать.

Ита решила позволить себе быть задумчивой. И когда к ней пристали, что беспокоит, нет ли проблем, какое самочувствие, ответила: здоровье в порядке, всё остальное – тоже, а она думает о будущем ребёнка, пытается представить себя мамой. Раньше ей не приходилось об этом думать.

Все члены семьи, бывшие в тот момент дома, сбежались успокаивать молодую женщину и убеждать, что мама из неё получится замечательная. А если вдруг что не так, все они обязательно помогут. И она чудесный человек, тут её любят, любые беды преодолеют вместе. Дальше осталось только поулыбаться сквозь слёзы и, успокоив общую нервозность, уйти к себе.

Оставалось несколько часов до назначенного часа. Руки у Иты тряслись, она, думая, как можно совладать с состоянием, приняла ванну, попробовала подремать, выпила чаю, сделала вид, что хочет пораньше уйти на ночной отдых.

– Ты точно в порядке? – спросила Дена, заглянув в комнату.

– Да, да! Да, всё хорошо.

– Ты что-то бледная.

– Да, наверное, нужно больше гулять.

– Вот что, давай-ка завтра покажемся врачу. Не надо вздыхать, девочка. Тебе нужно быть внимательной к своему состоянию. Твой организм серьёзно подорван всеми обстоятельствами твоей прошлой жизни. А ребёночек требует своё.

– Да, помню, – покорно вздохнула Ита. – Давайте завтра…

– Давай! Просила же не «выкать». – Дена качнула головой. – Тебе точно ничего не нужно прямо сейчас?

– Нет. Я полежу, подремлю. И будет хорошо.

– Ну смотри. Если что, тыкай в смарт, прибегу. – И аккуратно закрыла за собой дверь.

Ита спрятала лицо в подушке. Выбраться из дома будет трудно. И срок уже не тот, чтоб прыгать из окна… Она бдительно прислушивалась ко всем звукам дома. Кажется, всё-таки миновало. Главное изобразить усталость и убедить домочадцев, что она дисциплинированно пойдёт в постельку сразу после вечерних процедур. Надо улыбаться и смотреть бестревожно. А лучше вообще не смотреть. Типа задумалась, мечтает о чём-нибудь… А, можно спросить о Драге! Тогда задумчивость будет объяснима.

Драга ждут со дня на день. Может, даже завтра. У-у, действительно стоит поспешить.

До самой ночи молодая женщина была как на иголках. Она ещё накануне оттащила одежду и обувь в крохотный закуток внешней сараюшки, так что выкидывать из окна ничего не требовалось. Нужно было только проскользнуть в кухню или гостиную и оттуда выбраться на улицу, а дальше красться вдоль зарослей так, чтоб её не рассмотрели из дома.

Калитку и ограду точно охраняли системы безопасности, которые подадут знак, едва кто-то попробует туда сунуться. А вот живая изгородь – вопрос. Ита сомневалась, что туда можно засунуть какую-нибудь электронику, да так, чтоб со стороны было не видно. И она выбрала один вариант – продраться сквозь ветки, чтоб и себя не покалечить, и никого не обеспокоить. Трудно делать такое, когда под одеждой уже прорисовался животик, и ты ощущаешь себя неповоротливым опухшим мишкой. Но если нужно, значит, будет сделано.

С трудом перехватывая дыхание, Ита вывалилась на дорогу и выпрямилась. Оглянулась. Она чувствовала себя такой уставшей, словно пол-огорода перелопатила за полдня.

От густой тени кустов отделилась тень поменьше и подхватила её за плечи. Сивер. От него заметно пахло чистой тканью, лосьоном и легко-легко – мужскими духами. Приобнял за плечи, нагнулся и зашептал ей в ухо: