Вера Ковальчук – Северянин (страница 23)

Альв заверещал и заслонился ладонями, удивительно крупными для такого маленького, хоть и коренастого, тельца.

— Не надо солнца!

— Вот так, значит, — викинг не собирался терять уже достигнутое, потому пальцы его окаменели в том положении, которое приняли, на губах был готов еще один заговор. — Конечно, ты же боишься солнца. Но не будем рассуждать на тему того, кто глуп, а кто умен, выбираясь на свет посреди яркого дня, только для того, чтоб на девицу попялиться.

— Отпусти!

— Отпущу. Рано или поздно отпущу обязательно.

— Чего ты хочешь? Да говори ж ты уже!

— Я позову тебя, когда мне будет что-то нужно, — ответил Агнар заученной фразой и даже, кажется, на древнем языке хёрдов.[6]

Карлик приоткрыл один зажмуренных глаз и разомкнул стиснутые пальцы. Казалось, он даже повеселел.

— Ладно. Но поклянись, что позовешь меня только ночью.

— Клянусь.

Существо подалось к викингу и едва слышно шепнуло ему обломок, осколок, толику своего истинного имени — ровно столько, сколько нужно, чтоб дозваться его как-нибудь потом. И, немедленно после этого освобожденное, — молодой мастер расцепил затекшие пальцы сразу, как только понял, что больше ничего не услышит, — исчезло беззвучно и без следа.

Отряхивая штаны и рубашку от налипшей хвои, скандинав то и дело посматривал в ту сторону, где лишь мгновение назад еще видел карлика, и, мысленно ухмыляясь, думал, что и сам с облегчением избавился от чудесного существа. «Как и с людьми — если хочешь что-то получить от человека, добивайся от него обратного».

— Вот и все, — сказал он, оборачиваясь к девушке.

Нихасса смотрела на него с суеверным восхищением.

Глава 5

О встрече с карликом Агнар помнил несколько дней.

— У вас здесь много таких существ, как он, да? — уточнил он на очередной прогулке по опушке леса. На этот раз девушка устала не настолько, чтоб засыпать на каждом шагу, и охотно прижималась к нему. Скандинав после полудня работы в кузне чувствовал себя на удивление свежим.

— Карликов? Много. Главное, чтоб девица им не попалась. Если попадется да понравится, будут донимать.

— Как?

— Ну, своим вниманием. И если девушка ответит согласием, уволокут с собой, и ее больше никто не увидит.

— А, господа карлики любят крупных женщин…

— Может и так, — Нихасса залилась смехом. — Но откуда ты знаешь слова, которые подчиняют фэйри?

— Я не все слова знаю, а только те, которые могут помочь в разговоре с подземными альвами. Дядя, отцов брат, научил. Он кузнец, ну и я тоже… Само собой.

— И что теперь ты потребуешь от этого карлика? — заинтересовалась девушка.

— Подумаю. Наверняка потребую что-нибудь. Но тогда я думал только о том, как бы от него избавиться… Скажи, какие еще фэйри обитают в ваших краях?

— Да разные, — удивилась Нихасса. — Самые разные… Ты что, хочешь, чтоб я тебе их всех перечислила?

— Ну, желательно.

— Боюсь, что… Это будет долго.

— Словом, в этих краях можно встретить почти любых фэйри, верно?

— Конечно. Духи леса, духи лугов и полей… Духи воды, духи воздуха…

— Духи огня…

— Ты видел саламандру? Правда? — обрадовалась Нихасса. — Расскажи.

— Я не видел. А ты?

— Не довелось.

— Но фэйри ты видела?

— Конечно. Я дважды видела зеленых дам, владычиц деревьев, однажды, как и все в селении, видела лламхигин-и-дур, как они рвали сети на реке — друидам стоило большого труда их изгнать…

— Лламхигин-и-дур?

— «Водяные прыгуны». Малые водяные фэйри.

— Угу…

— Еще видела подменышей, — чтоб выгнать из поместья этих духов, даже и помощи друидов не потребовалось, сами справились, — и слышала песню корриган. Счастье, что я не мужчина. Иначе уже сейчас была бы мертва, — Нихасса рассмеялась. — Или, может быть, уступила бы, женилась бы на корриган. Но так и так не вернулась бы в селение к родственникам.

— А многие ли мужчины твоего народа подпали под чары корриган и согласились жениться на них? — полюбопытствовал Агнар.

— Одного такого знаю. Он еще потом появлялся в селении несколько раз, виделся с сыном, а около года назад пропал. Бледный какой-то, заморенный, глаза бегают. То и дело замирал, не слышал вопросов. А еще одного я знаю — он женат на водяной деве. Он с детьми постоянно бывает на праздниках, иногда приводит жену. Она очень красивая, только бледная, тоненькая, безжизненная. Больше молчит, не веселится и никогда не танцует.

— Может, ей тяжело на земле? — усмехнулся викинг, на самом деле очень заинтересованный. — Труднее, чем в воде?

— Ну, не думаю. Она столько сена берет на вилы, сколько ни одному мужику не взять. И полные сети с мужем тянет.

— Одно дело — сила рук, другое — сила ног. А третье — желание.

— Должно быть, так, — согласилась девушка, ничего не поняв.

Агнар размышлял, глядя на осколки неба, качающиеся в пышной кроне деревьев.

— Скажи мне, а альвы… в смысле, сиды здесь тоже есть?

— Сиды? Чуть западнее находится холм, принадлежащий сидам. Они выходят оттуда четырежды в год…

— Ага, дай догадаться. На Самайн, Альбан Ар-фан, Альбан Эйлер и Альбан Эффин?[7]

— Примерно так, — улыбнулась девушка.

— А где можно повстречать их?

Глаза Нихассы стали озабоченными.

— Зачем тебе это нужно?

— Ну… так…

— Но это же очень опасно! Чары сидов таковы, что даже самый лучший воин будет бессилен перед ними. Ты и мигнуть не успеешь, как окажешься их рабом…

— У меня свой взгляд на это, — ответил викинг, вспоминая, как держал альва за волосы и примеривался к его горлу. — Как туда добраться?

— Добраться-то несложно, однако вряд ли тебя туда отпустят. Это далеко.

— Ах, да… — он вспомнил о заклинании и немного поскучнел.

Не имело смысла говорить об этом, пока не отыщется способ совладать с заклинанием. «Вот еще одна причина, по которой тебе стоило бы обучиться хоть какому-нибудь чародейству, — подумал он. — А то будешь ты, братец, сидеть в этом селении, пока очередной боец не вышибет тебе остатки мозгов. И если нельзя обучиться чарам друидов, значит, надо отыскать другой путь». Решив, что это задача не одного и даже не двух дней, Агнар решил перевести разговор. Он обнял Нихассу за плечи и привлек ее к себе. Правда, на этот раз энтузиазм она не проявляла. Последние несколько дней он чувствовал в ней какой-то холодок, хотя своей благосклонности она его пока не лишила, охотно проводила вместе свободное время.

— Что ты такая смурная? — спросил мужчина.

— Отец говорит, раз я до сих пор не понесла от тебя, значит, цена мне — обломанная ветка, — нехотя сказала девушка, глядя в сторону.

— И?

— Что «и»?

— Что следует из всего, сказанного твоим отцом?