Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 25)

Профессорская деятельность ему нравилась все больше и больше: не напрасно он так стремился к кафедре.

Линнеус, по натуре очень талантливый, трудолюбивый и добросовестный человек, привык любую работу делать хорошо. Вероятно, и сапожник из него вышел бы отличный, если бы так сложилась судьба. И лечил он хорошо, от всей души желая помочь людям; но по-настоящему расцветает Линнеус, выступая по призванию — как ботаник, ученый, профессор!

Уже первая его лекция «О необходимости путешествий по отечеству» 25 октября 1741 года в Упсальском университете произвела огромное впечатление на слушателей.

— Да, конечно, профессор Линнеус сказал истину. Отечество наше станет процветать только тогда, когда мы лучше будем знать его ресурсы, — говорили студенты после этой лекции.

— Как улучшать хозяйство, если неизвестно, что хранит в своих недрах шведская земля?

— И это наша обязанность, молодых просвещенных шведов. По-настоящему любит родину тот, кто помогает ее процветанию.

— Страна наша прекрасна! Сколь возвышенной была речь профессора, когда он доказывал пользу изучения хозяйства, медицины.

— И народного быта, и остатков глубокой древности, — взволнованно подхватили молодые люди.

Вступительная речь нового профессора, произнесенная им с большим воодушевлением, одних слушателей привела в восхищение, других ошеломила, а третьи словно чего-то испугались. Но у всех сложилось единое мнение, что ничего подобного до сих пор в Упсальском университете на вступительных лекциях не слышали. Обычно для начала курса профессор избирал какой-нибудь богословский вопрос и растягивал его на целую лекцию. Студенты скучали, зевали и не слушали.

А профессор Линнеус говорил о будущих исследованиях самих студентов. Он нарисовал картину их самостоятельных работ, экскурсий, экспедиций, которые они будут совершать под его руководством. Привел материалы своего путешествия по юго-востоку Швеции, рассказал о том, что видел в Лапландии, в провинции Даларна.

Слушателям предстоит яркая, полная захватывающего интереса жизнь исследователя родной земли. В этом их патриотический долг. Швеция может выйти в ряд самых просвещенных стран, если подвинет свою науку, промышленность, сельское хозяйство. Упсала — родина старейшего университета, надо беречь и приумножать делами славу своей alma mater, отечественной науки и тем самым снискать славу себе.

Сохранились письма и записи бывших учеников Линнеуса, Они содержат восторженные отзывы об учителе. Глубину мыслей и большой фактический материал в лекциях Линнеус талантливо соединял с выразительностью и остроумием речи. Торжественность, с которой он говорил о величии мира или о короле, сменялась веселой шуткой при переходе к предметам обыденной жизни: «Если он рассказывал о предписаниях диетики, он часто заставлял своих студентов громко смеяться…» И в то же время давал полезные советы, как беречь здоровье. Это был прирожденный педагог, имевший исключительное «чувство аудитории», которое позволяло ему держать ее в неослабном внимании. Прекрасное владение материалом, заботливая подготовка к чтению каждой лекции, приятный звучный голос и весь облик благожелательного человека сделали его курсы центром университетской жизни для всех наций.

На общем фоне скучной, безмерно строгой жизни университета появился светлый луч — профессор, живой, увлекающийся сам и умеющий увлечь слушателей. Неудивительно, что он быстро стал любимцем студенчества. Его аудитория все возрастала, оскудевая у других профессоров.

Благодаря ему изменилось положение самой ботанической кафедры. Что собой представляла ботаника до него в Упсале, как и в других университетах Европы? Не более чем служанку медицины. За большую науку ее не считали, и поэтому она преподавалась как прикладная отрасль знания, имеющая значение в фармакологии. Второстепенный, и того меньше, учебный предмет! Лекции профессоров посещались плохо, студенты считали занятия по ботанике пустой формальностью, которую надо выполнить, поскольку она стоит на пути к получению диплома.

Линнеус в своих лекциях блестяще показал, что наука о растениях имеет первостепенное значение для людей. Узнавать ее значит овладевать одним из важнейших ключей к природным богатствам страны, к благоденствию народа. Не об одних лекарствах идет речь, а о всех сторонах экономического прогресса отечества. Изучать ботанику — долг молодых патриотов. Эти знания помогут поднять сельское хозяйство, садоводство, ввести в культуру новые растения, увеличить кормовые ресурсы, получить сырье для нарождающейся промышленности. А наслаждение красотами флоры, разве не служит оно источником светлой радости, не смягчает наше сердце и делает его доступным для добра и правды?

Число студентов у Линнеуса скоро достигло 20–25 % от общего количества их в университете. Есть сведения, что всего их было в 1759 году 1500 человек, тогда как обычно количество не превышало 500. И это связывают именно с деятельностью Линнеуса. Во всяком случае, ни до его прихода, ни после его смерти Упсальский университет не имел стольких слушателей.

В стенах Упсальского университета послышалась чужестранная речь — немецкая, французская, датская, английская. Появились студенты-иностранцы. Они прибыли в далекую северную страну слушать Линнеуса. Его имя привлекло учеников и из России.

Славе Упсальского университета во многом помог его Ботанический сад, заново организованный Линнеусом.

Он застал его в полном запустении после огромного городского пожара 1702 года. Собственно говоря, его нельзя было и назвать ботаническим, если в нем не сохранилось ни одного чужеземного растения. Линнеус взялся за работу в саду со всем жаром и прекрасным знанием дела. Недаром же он столько занимался этим у Клиффорта, столько садов повидал по пути в Голландию, побывал во Франции и Англии.

Через шесть лет в саду было около 1100 видов растений, кроме пятисот отечественных. Как их добыл Линнеус? Через друзей в других странах, особенно в Голландии и Франции, которые присылали ему семена и черенки, и через своих многочисленных учеников. Эти посылки были всегда большим событием. Линнеус сам распечатывал конверт, осторожно прикасаясь к содержимому, как к драгоценному сокровищу. А когда Линнеус получил из Голландии банан, то был, по его собственным словам, «вне себя от радости».

Были у него и сибирские растения, их прислали из Петербурга. Линнеус любил и умел поддерживать с учеными переписку и обмен научными материалами с выгодой для обеих сторон. Сад под его управлением изменялся, как от прикосновения волшебного жезла, и достиг такого совершенства, какого никогда не имел. Он обратил на себя внимание всего ученого мира. Приезжали специально, чтобы посмотреть это северное чудо и послушать лекции Линнеуса. «Публичные лекции приобретали значение и славу; аудитория переполнялась слушателями, и ученые превращались в учеников», — так пишет один из давних биографов Линнеуса.

Светило мира

Ботанический сад в Упсале приобретал международное значение, благодаря богатству и разнообразию представленных в нем растений. Биограф, слова которого приведены выше, с восхищением и преклонением перед гением Линнеуса писал: «Ботанический сад, как уже было замечено, достиг необыкновенных размеров и богатства, сделался истинной столицей всемирной флоры, святилищем наук и престолом учителя, который царствовал над всей природой.

К ступеням этого престола, на котором восседал царь цветов, складывались дипломы от всех ученых обществ, всех европейских университетов. Из Лондона, Парижа, Петербурга, Мадрида и всех почти германских дворов ему присылали знаки отличия. Князья наук, знаменитейшие ученые мира добивались чести считаться его друзьями. Богатые иностранцы… приезжали единственно, чтобы познакомиться с человеком, которого называли светилом мира».

В 1748 году Линнеус напечатал описание университетского сада («Упсальский сад»), составленное как учебное руководство «на пользу учащейся молодежи».

Однако условия работы в Упсальском университете были очень трудными. Эта трудность заключалась прежде всего в суровой дисциплине. На первый взгляд это как будто непонятно! Студенческие нации, годичные праздники у каждой нации с забавами и представлениями, первомайский общий студенческий карнавал, сопровождаемый шумными потехами, — суровая дисциплина!

Одни «каласы» — студенческие пиры, на которых с чашей пунша в руках молодые люди произносят пылкие речи, провозглашают заздравные тосты, поют свои студенческие песни, разве не оставляют они впечатления о широкой свободной жизни студентов в те времена?

Эти «каласы» на всю жизнь запоминались. Где-нибудь позднее встретятся два пастора, медика, учителя и вдруг обнаружат, что они принадлежали к одной студенческой нации. Рекой польются воспоминания о золотом времени и обязательно о «каласах»…

Но не праздники, пиры, забавы и представления обеспечивали свободу студента и профессора. И не в том заключалась жесткая дисциплина, что законом от 1682 года были строжайше запрещены дуэли. Об этом во времена Линнеуса еще вздыхали некоторые горячие молодые головы. Она накладывала запрещение на свободу мысли. Насколько дисциплина душила свободу, легко себе представить, если даже профессор не мог без разрешения ректора удалиться больше чем за 6 миль от города. В случае опоздания к занятиям накладывался штраф в размере четверти оклада.