Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 27)

«Что еще хотел бы иметь для себя человек, у которого есть все, даже бесконечное удовлетворение от того, что он может найти в своих коллекциях так много минералов, в своем гербарии и в саду множество растений, в своем кабинете такое множество насекомых, а в ящиках так много рыб, наклеенных на листы? Все это у него есть сверх собственной библиотеки, всем этим он может заниматься и даже наслаждаться».

Уходя мысленным взглядом через два с лишним столетия назад, ясно видишь этого человека, достигшего самого лучшего жребия на земле: он не просто занимался любимым делом, а находил наслаждение в нем, удовлетворяя все запросы своего ума и сердца.

Вспомнить только, через какие испытания он прошел, начиная с самого детства, через какие препятствия пробивался, отстаивая право отдать свой талант, силы и способности призванию.

Законное чувство гордости наполняет душу Линнеуса, когда по утрам он начинает очередную лекцию. Он знает, как говорят студенты между собой: «Я слушал Линнея!»

Ему известно, что в иностранных научных учреждениях это наилучшая рекомендация, которую может представить юноша, желая заниматься наукой.

Нет, ему не важно быть разодетым важным барином, он хочет быть только опрятным в костюме, но тем не менее, когда король возвел его в дворянское достоинство (1753 год), Линнеус не мог, да и не хотел, скрыть своей радости.

Однако сейм довольно долго медлил с утверждением ученого в дворянстве, настолько сильными оказались сословные предрассудки. Желанное узаконение дворянских прав произошло только через девять лет. С этого времени Линнеус стал «благородным» и получил модное изменение фамилии на французский лад von Linné — Линней.

Он заказал себе герб, разделенный на три поля — три царства природы; в центре яйцо — символ природы, постоянно обновляющейся посредством яйца. Герб увит изящным растением северных лесов — линнеей, так его назвал голландский друг Линнея, профессор Гроновиус. И Линней очень любил это нежное растение с его розовыми цветками и тонким вьющимся стеблем. Оно украсило многие его книги, с ним ученый изображен на портретах, его приказал нарисовать на фарфоровом сервизе, заказанном в Китае.

Линией заслуженно гордился собой, ибо все, чем он славен, досталось ему не от отца и деда, по праву рождения, а достигнуто волей и трудом.

Самым главным оставался для него труд и труд, а не карьера при дворе.

В эти годы Линней купил себе два больших поместья близ Упсалы — хутор Сэфья и Хаммарбю. Там, он нашел, лучше разместится его музей, да и от пожаров безопаснее; теперь на каникулах он с семьей отдыхал в Хаммарбю.

«По милости бога я теперь свободен от неприятной и тяжелой работы практикующего врача в Стокгольме. Я занял теперь положение, которого давно желал. Король избрал меня в качестве профессора медицины и ботаники в Упсальском университете, — пишет он одному парижскому ученому, — и тем самым мне можно вернуться к ботанике, от которой я был удален на три года, проведенные мною среди больных в Стокгольме. Если я буду жив и мне позволит здоровье, я надеюсь, что Вы увидите, что я кое-что сделаю в ботанике».

…Теплым летним вечером в воскресенье швед от всей души отдается отдыху. Под скрипку старого крестьянина пляшут народные танцы и молодежь и пожилые люди. В народе сохранились такие пляски, которые ведут начало от языческих времен; их пляшут с припевами, с песнями и даже своего рода представлениями: молодой человек ухаживает за девушкой, она к нему сурова сначала, а потом принимает от него знаки внимания. Зрители весело смеются, и новые пары одна за другой увеличивают число танцующих.

Хаммарбю не исключение из привычного воскресного веселья на фермах. Сюда приходила не только ближняя деревенская молодежь, но и студенты, проводившие летние занятия ботаникой под руководством Линнея.

А посмотрел бы кто-нибудь из его иностранных коллег, как он танцует польку вместе со своими учениками! Да он лучше их выделывает затейливые па! Смеется так заразительно и задушевно, что его присутствие сразу повышает общий настрой, как будто ничто его не заботит, словно нет за плечами большой трудной жизни, и не приближается неизбежная старость, и он еще только мечтает о своей невесте.

Утомившись, Линней садился у дома и закуривал трубку, беседуя с учениками и гостями и продолжая с удовольствием смотреть на танцующую молодежь. Ласковый взгляд говорил, что ему приятно видеть студентов довольными, он радовался их молодой радостью.

Иногда он со всей семьей приходил из своей усадьбы к дому, где жили студенты, его ученики-иностранцы. Они поселились здесь, чтобы и летом быть поближе к своему профессору. Ходить с ним по окрестным полям и лугам, «на которых находилось множество предметов, дававших повод для беседы», гулять в его собственном саду и беседовать о произведениях природы — да это самый лучший университет, хотя и под открытым небом.

Виды растений

Поселившись в Упсале в 1741 году, Линней больше ее не покидал — разве только для кратковременных поездок по провинциям страны. Тогда сложно было выехать из Швеции на какой-нибудь съезд ученых или чтобы посетить кого-либо из светил за границей. На такую поездку требовалось очень много времени: ехать на лошадях, плыть парусным судном. А Линней так дорожил своим временем! Поэтому жизнь его теперь внешне как-то однообразна: университет, лекции, экскурсии, кабинет дома, узкий круг лиц — и все это изо дня в день. Не видно около него в университете ни одной особенно яркой фигуры, рядом с ним бледнеют другие таланты. Да и ученость остальных профессоров не может идти в сравнение с эрудицией Линнея. Его работоспособность не имеет себе равных.

Дома духовный мир жены слишком узок и беден, чтобы в нем он мог найти дополнительный источник могучему потоку своих мыслей… Встречи со студентами, учениками, иностранными корреспондентами, посылки с книгами, семенами и гербариями, получаемые от них, наблюдения за растениями в собственном саду — единственные внешние импульсы в его замкнутой сидячей жизни; он был очень одинок в Упсале.

И все-таки он вел жизнь кипучую, богатую внутренним содержанием, творческой работой. Мозг его был заполнен до отказа множеством наблюдений, событий — да событий! — в мире растений, науки, диссертаций учеников, книг. В этом для него было столько высокого полного наслаждения, он ощущал такое внутреннее богатство, что считал себя «счастливее персидского царя».

Все годы жизни в Упсале Линней трудился над опубликованием новых книг по ботанике. В то же время он много работал по переизданию «Системы природы». Когда-то она свободно умещалась всего на 14 страницах, хотя и большого формата. Постепенно пополняясь, охватывая все более и более обширный материал, в десятом издании (1758) она занимала уже 1384 страницы. А вышедшее уже после смерти автора тринадцатое издание содержало 6257 страниц.

Самым значительным произведением Линнея является большой труд «Виды растений». Он задумал его, еще когда был студентом Лундского университета. Уже тогда молодой ботаник поставил перед собой цель: выделить виды, отграничив их от разновидностей. До тех пор, пока ученые сваливают в одну общую кучу виды, разновидности и еще более мелкие группы, нет систематики растений и систематики животных. Один ученый считает видом то, что другой называет разновидностью; в результате такой путаницы число видов неправомерно увеличивается. Надо решить вопрос с определением истинных видов и отнести к ним соответствующие разновидности. Тогда же он составил план работы — это было в 1733 году.

И вся последующая деятельность Линнея по существу подготавливает «Виды растений». Великий ученый готовил этот труд двадцать лет как итог своих многолетних трудов. Произведение вышло в 1753 году.

Задания, какие он поставил перед собой в молодости, нашли предварительное разрешение в работах голландского периода. Теперь в Упсале они находят дальнейшее развитие.

При каких условиях можно было приступить к практическому разграничению вида и разновидностей и разграничению между собой самих разновидностей?

В ботанике сотни лет виды и разновидности нагромождались друг на друга, принципы классификации, термины не были установлены, да и названия видов представляли собой не имена их, а неуклюжие описания. И мы видели, как Линней проводил реформы во всех этих запущенных, засоренных областях. И вот, когда поле было им расчищено от сорняков, камней и корней, он начинает глубокую вспашку: принимается за реформу видов.

Без такой предварительной черновой работы даже гению Линнея ничего не удалось бы сделать по отделению видов от разновидностей. Шаг за шагом, настойчиво он подвигается к решению основного большого задания — «Виды растений». Замечательно то, что он видит перед собой конечную цель, не теряет ее и имеет терпение подвигаться к ней со ступени на ступень, все время закрепляя каждый шаг. Так идет альпинист, осторожно ставя одну ногу, пробуя прочность опоры для нее, потом вторую… И так все выше и выше…

Ближайшей ступенью к «Видам растений» явилась «Философия ботаники» (1751), в свою очередь родившаяся из «Основ ботаники» и других работ голландского периода. «Видам растений» предшествовали и «Роды растений» и «Классы растений». Они появились не сразу, не вдруг, а длительным многоступенчатым путем.