Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 11)
Линнеус охотно принял бы в них участие, как бывало прежде, но общая семейная печаль мешала настроиться на веселый лад. Нет, в это рождество праздничное веселье решительно не получалось в доме старого пастора Нильса Линнеуса…
Не только болезнь матери омрачала дни Линнеуса. С возвращением из-за границы его конкурент Розен опять начал свои козни. С самим Линнеусом он держался довольно дружелюбно и как будто искренне, а в то же время стали доходить слухи, что Розен за глаза говорит о нем: «Это же недоучка! У него нет диплома, как же ему дозволяют вести занятия со студентами?»
В начале 1733 года Линнеусу поручили прочитать несколько лекций по пробирному делу. Вот и пригодилась восьмидневная практика во время лапландского путешествия. Линнеус старательно готовился к занятиям и обработал свои лекции в виде краткого руководства, которое получило одобрение университета. Это его порадовало, тем более что неприятностей было много.
Скончалась мать. И как ни готов он был к этой утрате, — она больно ранила его, потому что в глубине души все еще жила надежда, что мать поднимется.
Розен усилил свои атаки против него из чувства зависти к его успеху в лекциях по пробирному делу.
Наконец, Линнеуса очень уязвило то, что курс лекций в Ботаническом саду, который раньше он читал, передали Розену. Отношения между ними становились все более и более натянутыми.
Зима 1733/34 года прошла в напряженной работе над начатыми ботаническими рукописями и изучением минералов.
Случилось так, что на рождестве он попал в провинцию Даларна в гости к одному товарищу-студенту.
Здесь ему удалось не только с лихвой наверстать не полученное в прошлом году рождественское веселье, но и провести время с большой пользой.
Даларна — район горной промышленности с плавильными печами и рудниками.
Рудники того времени — огромные глубокие ямы с кучами железной руды по краям. Они, как пропасти, неожиданно открывались у самых ног.
Он спускался сам в это подземное «царство Плутона» [2] и увидел на дне его и по сторонам неровные зубцы горной породы. Отсюда снизу пропасть казалась еще мрачнее и страшнее. Со дна медленно ползли вверх чаны, наполненные кусками руды, а навстречу возвращались пустые. На краях чанов стояли рабочие, спускаясь в рудники и подымаясь кверху. Потом, нагруженные рудой, они карабкались по лестницам, отвесно прикрепленным к стенам.
То в одной, то в другой яме раздавался звук взрыва с продолжительным эхом. Затем, после нескольких минут тишины, слышался грохот падающих кусков.
Зимой многие рудники не работали из-за образовавшегося в них льда. Тогда плавили руду, добытую летом.
Линнеус специально съездил в Фалун, где осмотрел медные копи.
В полутора километрах от города начинается огромная каменная пустыня. Ни деревца, ни травки, ни цветка. «
Эти рудники показались Линнеусу много интереснее, чем в Даларне. Разработка меди под Фалуном началась чуть ли не с XIII столетия и быстро получила громкую известность как обширная и богатейшая в свете.
«Здесь можно изучить всю историю горного дела в стране», — решил Линнеус. Он осмотрел полуразрушенные старинные плавильные печи и заброшенные туннели. «Надо показать все это студентам», — думал он, собирая образцы руды и шлака для своих упсальских коллекций.
В Упсале он устроил у себя в квартире настоящий музей и охотно приглашал посмотреть его любимое детище.
Уже при входе посетитель останавливался в удивлении перед спускавшимися с потолка птичьими крыльями. В одном углу стояло большое дерево, на ветвях которого расположилось около тридцати пород комнатных птиц.
На стене висели предметы лапландской одежды.
Гербарии шведских растений, коллекции насекомых и камней, встречающихся в Швеции, — и все это в хорошеньких коробочках, в полном порядке. Приборы по физике и химии, медицинские книги и куски горных пород.
Владелец музея заканчивал в это время обработку гербария лапландских растений, чтобы поместить их здесь же.
Все это было хорошо, интересно и очень радовало бы Линнеуса, если бы не постоянная забота о том, что много времени уходит на занятия со студентами и так мало его остается на ботанику. Крайне заботила и общая неопределенность его положения: он преподает студентам, а у него нет докторской степени!
«В любую минуту меня выгонят из преподавателей. Розен не успокоится, пока не добьется моего изгнания. Все едут в Лейден или Гардервик — в Голландию, защищают диссертацию и получают ученую степень, а что могу делать я без денег». Мрачные думы не давали покоя.
Напрасно утешал его старый Рудбек, предсказывая блестящее будущее в науке.
Что-то и когда-то будет в «блестящем» будущем. «
Он устал от этих тревог из-за куска хлеба, от невозможности полностью отдаться изучению растений, от злого шепота за его спиной — впрочем, уже и не за спиной, — от оскорблений в лицо! Как хорошо было бы быть крестьянином, владеющим фермой где-нибудь на берегу озера, счастливым сельским жителем… или хорошо бы быть богатым горным лопарем… какая свобода.
Здесь не предвидится никакой возможности напечатать его ботанические рукописи, подготовку которых он заканчивал. Продолжение работы о лапландской флоре Королевское общество до сих пор не напечатало.
Между тем Розен поставил вопрос официально о незаконности чтения лекций Линнеусом перед советом медицинского факультета. К тому же подкрепил это и неофициально. Он был женат на племяннице главного руководителя университета. Всевозможными происками и хитростью Розен внушил ему мысль, что нет смысла держать в университете Линнеуса, не имеющего докторской степени.
Безмерно огорченный Линнеус обратился в Лунд: там открылась вакансия помощника профессора.
Но и тут Розен вмешался и расстроил дело, воспользовавшись знакомством с начальством Лундского университета.
Эти постоянные переходы от надежды к отчаянию совсем выбили у него почву из-под ног.
…Отказ в Лунде, запрещение читать лекции в Упсале, опять без хлеба, — и все это из-за Розена. Он — виновник всех его несчастий, он низкий человек, не побрезговавший никакими средствами. Порядочные люди ему руки не подадут. Линнеус кричал, не обращая внимания на возражения Розена, топал ногами, стучал по столу кулаком. Высказал Розену все, что он о нем думал, не стесняясь в выражениях, этому проныре, интригану!
…Он уйдет, уйдет из Упсалы, но Розен сделал подлость, и он — Линнеус — говорит ему это в лицо!
Ради ученой степени и Сары-Лизы
Да, конечно, после такого скандала Упсальский университет окончательно закрыл перед ним двери. Розен мог раздуть дело до обвинения в покушении на его жизнь, и трудно было бы оправдаться: действительно Линнеус был страшен в своем гневе. Помог старый покровитель бедного Линнеуса, Цельзий, и скандал потушили.
Но что теперь делать? Опять на распутье дорог? Стыд, позор, горечь унижения… За что? За то, что нет денег, нет связей…
В унынии Линнеус бродит по улицам города, раздумывая, где же искать применение своим силам.
И весна не радовала, так темно было на душе. Стало уже много свободного времени, которое некуда было девать. Друг Артеди уехал в Англию пробивать себе дорогу…
Внезапно все изменилось как по волшебству. Жизнь, природа, милые сердцу растения — все заговорило с ним, и он отвечал полным голосом, счастливой улыбкой. Снова надежды, бодрость, спокойствие духа. Скандал с Розеном кажется глупой выходкой, за которую он краснеет, даже не знает, в своем ли уме был тогда…
Как он мог сердиться на Упсалу? Раскинутая на вершине и склонах холма, она прекрасна весенним днем. Как будто в первый раз он увидел замок Густава Вазы, с террас которого открывается изумительный вид на окрестности, собор… Внутри его — гробница Густава Вазы, в ризнице до сих пор стоит древний идол бога Тора. Любуясь собором, Линнеус и не подозревал, что наступит час, когда под величественный гул большого колокола он найдет себе последний покой у северной стены собора…