Вера Камша – Зимний излом. Том 2. Яд минувшего. Часть 2 (страница 39)

– Герцог Придд, – с расстановкой произнес Ричард, – сейчас у меня нет оружия, так что вам ничего не грозит. Повернитесь, нам следует договориться о следующей встрече. Я бы предложил Старый Парк, но если он вызывает у вас неприятные воспоминания, согласен и на другое место. Вы слышите меня? Отвечайте!

– Вас трудно не услышать. – Спрут медленно расправил расшитую розами занавеску. – Вепри вообще очень громкие… животные.

– Вы будете драться? – в упор спросил Ричард. – Или прика́жете оскорбить вас прилюдно?

– Оскорбить может не всякий. – Придд все же соизволил обернуться. – Предатель, глупец и неудачник к таковым не относятся. Что до будущей встречи, то, как свидетельствует печальный опыт герцога Алва, проявленное к Окделлам милосердие впрок не идет. Я сделаю все, чтобы не дать вам сбежать от Занхи в Закат, как это сделал ваш приснопамятный батюшка. Здравствуйте, генерал, как доехали?

– Доброе утро, герцог Придд, – сухо произнес Карваль. – Герцог Окделл, я прибыл за вами.

– Здравствуйте, Карваль. – Слышал ли коротышка их разговор и, если слышал, что именно? – Я рад вас видеть.

– В соответствии с распоряжением Первого маршала Талига герцога Алва, – процедил Валентин, – я возвращаю герцога Окделла его нынешнему владельцу вместе с лошадью и верхней одеждой.

– Мы можем отправляться прямо сейчас? – Генерал не желал задерживаться в Фебидах ни минуты, и Дик был с ним совершенно согласен.

– Разумеется, – пожал плечами Спрут. – Только оставьте расписку, что означенный Окделл получен вами в надлежащем состоянии. Чтобы исключить возможные недоразумения.

Кавалькада то и дело объезжала рухнувшие сверху снежные кучи. Госпоже Арамона они очень не нравились, да и лошади не испытывали доверия к нависавшим над дорогой белым шапкам. Луиза предпочла бы держаться подальше от фамильных утесов, но другой дороги из Надора не было, по крайней мере зимой.

Женщина задрала голову, с раздражением разглядывая черно-белые осыпи. Окделлы веками поднимались на эти скалы, но недавний обвал словно чудовищным хлыстом согнал древние валуны с насиженных мест. Опустела и каменная чаша, из которой изливался поток. Теперь под провисшей ледяной коркой зеленело нечто похожее на вытертый бархат, а вода ушла в трещину, отсекшую источник от скалы с мордами…

– Сударыня, – напомнил о себе Эйвон, – вы взволнованы?

Луиза улыбнулась:

– Если в за́мке узнают о наших прогулках, то решат, что ручей пересох из-за нас. Мы осквернили священное место, и предки отвернулись от Надора.

– Никто не узнает, – утешил граф. – И потом, любовь священна, что сто́ит жизнь без любви? Ничего! Я понял это, лишь встретив вас, и я без колебаний умру за свое счастье, но не отдам его.

– Не надо умирать. – Луиза оглянулась: Айрис с маменькой ехали рядом, значит, еще не разодрались. Капитанша улыбнулась своему рыцарю. – Лучше расскажите, как Окделлы вновь получили Надор, а то нам все время что-то мешает.

– Герцог Раймон Ларак влюбился в Марию Тристрам, – послушно начал Эйвон, – но ему было всего пятнадцать. Восемнадцатилетнюю Марию отдали Артуру Окделлу, графу Горику, с которым она была обручена с детства. От этого брака родились сыновья Джеральд и Артур и дочь Дженнифер.

Безутешный Раймон искал смерти в Марагоне, но обрел славу. В двадцать семь лет он стал генералом. Ларак вернулся в Надор на похороны матери. Он вновь увидел Марию и понял, что все еще любит ее. Графиня Горик, уже зрелая женщина, ответила герою взаимностью, но супружеский долг был для нее превыше любви.

– Как это грустно, – сказала Луиза, чтобы сказать хоть что-то. Страдания Марии беспокоили женщину меньше затягивавших небо туч и дурацких осыпей, но прерывать Мирабеллу и Айрис не хотелось.

– Мария была добродетельна, – в голосе Ларака восторг и не ночевал, – и Раймон вернулся к армии, оставив любимую в принадлежащем Окделлам Горике. Через полгода Артур скончался. Его искусала бешеная собака, граф зарубил опасную тварь, но было поздно.

Злые языки обвиняли Марию в убийстве мужа. Говорили, что графиня решилась на преступление из желания стать герцогиней и владелицей Надора. Тогда Раймон обратился к королю с просьбой передать его титул и владения малолетнему Джеральду Горику.

– Вот как? – удивилась Луиза, объезжая очередной сугроб. – Он отказался от Надора?

– Ради любви Ларак пожертвует всем, – в глазах пятидесятилетнего графа бился юношеский восторг, – всем!

– Я верю. – Свинцовые тучи над самой головой и чудовищно яркий свет, на такое лучше любоваться из окна, если вообще любоваться. – А кто тогда был королем?

– Фердинанд Первый. – Эйвону не было дела ни до солнца, ни до туч. – Король объявил, что ему все равно, какой титул у его маршала, ибо он ставит личные заслуги превыше гербов. Ходатайство Ларака было удовлетворено с оговоркой, что, если прервется род Окделлов, Лараки вновь примут титул герцогов Надорских.

– Маршал не пожалел о своем решении?

– О нет! – Влюбленный в дуэнью граф закатил глаза. – Раймонд и Мария прожили в любви и согласии до глубокой старости и умерли в один год.

– Господин Ларак! – Уехавший вперед вместе с Селиной Левфож показался из-за поворота, размахивая шляпой, и вновь исчез. – Господин Ларак!!!

– Прошу прощения, – Эйвон приподнял шляпу и послал своего одра в галоп. Несчастный конь печально взмахнул хвостом и честно попытался скакать. Зрелище было удручающим.

– Сударь, – завопила Луиза, – осторожнее!.. Умоляю! Эти ужасные скалы… Я так боюсь!

Ларак внял и остановился. Луиза с достоинством присоединилась к возлюбленному.

– Никогда так не поступайте, – потребовала она. – Если с вами что-нибудь случится, я буду несчастна всю жизнь.

– Это правда? – Граф тут же забыл о Левфоже. – Правда?!

– Эйвон, – велела капитанша, – обернитесь. Вернулся ваш сын!

Реджинальд осунулся и похорошел, оказалось, что у виконта недурные глаза и вполне пристойный подбородок. Эх, смешать бы их с Эйвоном и разделить пополам, цены бы обоим не было!

– Хорошо, что вы вернулись. – Луиза тепло улыбнулась молодому человеку. – Ваша кузина каждый день ездила вас встречать. Она очень беспокоилась.

– Где она? – Реджинальд беспомощно завертел головой. – Она не больна?

– Нет, – улыбнулась Селина, – она сзади. С матушкой. Мы надеемся, что они помирились.

– Создатель, – глаза виконта стали почти большими, – как это…

– У Айрис доброе сердце, – напомнил Эйвон, – а эрэа Мирабелла так долго страдала.

– Кузина! – Реджинальд увидел долгожданную всадницу и покрылся красными пятнами. – Батюшка, разрешите… Я должен засвидетельствовать почтение… эрэа Мирабелле.

Эйвон потянул за повод, пропуская сына, но виконт принялся отряхивать плащ и поправлять шляпу. Чучело! Кто же прихорашивается на глазах у дамы? Нет бы пустить коня через пропасть и пасть к ногам, и хорошо бы с цветами…

Серебристая Майпо сорвалась в галоп: Айрис узнала кузена и забыла обо всем. Теперь за ней нужен глаз да глаз!

– Как вы нашли имения? – прервала молчание Луиза. – Там все в порядке?

– Да! – Глаза Реджинальда впились в приближающую всадницу. – Был неплохой урожай яблок… Как же она прекрасна!

– Ваша кузина хорошая наездница, – согласилась Луиза. – Значит, яблок было много?

– Очень!

– Наль! – Айрис, забыв об этикете, расцеловала вновь обретенного кузена в обе щеки, от чего несчастный окончательно превратился в вареную свеклу. – Ну почему ты так долго!..

– Дела, – промямлил виконт, – меня задержали дела… И еще дороги. Они очень опасны, особенно к северу от Старого Карлиона. Маршал Савиньяк захватил все земли за Танпом, мне пришлось добираться в объезд. Кузина, я второй раз встречаю тебя верхом на дороге. Как же ты…

– Савиньяк за Танпом?! – ахнула Айри. – Но это же…

– Весьма прискорбно, – отрезала Луиза. – Какое счастье, виконт, что вы не попали в плен. Ведь вы родственник Повелителя Скал и будущий родич Повелителя Молний.

– В самом деле, Айрис, – забормотал Реджинальд, – нам и впрямь… Мы живем в такое опасное время… Эрэа Мирабелла! Я счастлив видеть вас в добром здравии.

– Хорошо, что вы вернулись, Реджинальд, – изрекла герцогиня. – Ваши родители о вас весьма беспокоились. Как обстоят дела в Лараке?

– Все обстоит очень неплохо, – послушно начал Реджинальд, вне всякого сомнения, разбиравшийся в делах хозяйственных лучше, чем в сердечных.

Эрэа Мирабелла с ледяной физиономией слушала о яблоках и овцах, Левфож подобрался к Селине, Айрис нетерпеливо покусывала губу. Еще бы, Савиньяк сдвинулся с места, а тут какие-то урожаи! Госпожа Арамона подобрала выпущенные из-под мантильи локоны и посмотрела наверх. Так она и думала, снежные тучи откусили уже полнеба, нависнув над изломанной скальной стеной и замком. Бьющие непонятно откуда лучи заливали нижние холмы и замерзшее озеро безжалостным светом, но не могли прорвать закрывшего даль тумана.

– Эрэа Мирабелла, – не выдержала Луиза, – может быть, имеет смысл вернуться в замок? Мне кажется, приближается ненастье.

– Весьма вероятно. – Герцогиня и не подумала упереться. – Реджинальд, вам следует отдохнуть и переодеться. Вы, без сомнения, устали.

– Благодарю вас, эрэа, – учтиво наклонил голову Реджинальд. – Дорога и в самом деле была долгой, но кончилась величайшим счастьем.

– Прошу разрешения откланяться, – теньент Левфож приподнял шляпу, – хочу выбраться на тракт до снегопада.