Вера Камша – Темная звезда (страница 53)

— Я это потом скажу, но такого оленя я увидеть бы не хотел…

— Наконец я не выдержал. Ты знаешь, особой набожностью я не отличаюсь, но тут отслужил молебен святому Эрасти. Я не то чтоб надеялся, но это было хоть какое-то действие. Я привык встречать врага с мечом в руке, но как воевать со снами, не знаю…

— Не надо извиняться, Марко, я понимаю тебя, — адмирал положил руку на плечо короля. — Рассказывай дальше. Если ты упомянул о мессе, надо полагать, она помогла…

— Не так, как ты думаешь. Ночью мне опять приснилось чудовище, но на пути его встала невидимая преграда. Олень бесновался, вставал на дыбы, кричал… Не знаю, как описать тебе эти звуки. Эту пылающую пасть, глаза… Какие-то жуткие клубящиеся провалы. Но подойти ко мне он не мог. А потом я увидел самого Эрасти. Я знаю, что это был он, хотя он был совсем не таким, как его изображают. Просто уставший человек в темном плаще.

— Он тебе что-то сказал?

— Да. Что грядет беда. Что у него нет сил и возможностей ее предотвратить и что это должен сделать я. Нужно, чтобы до конца месяца вереска молодая Годойя понесла ребенка. От кого угодно, только не от Стефана. И тогда зло отступит. Пусть на время, но отступит. Я проснулся в холодном поту.

— И женился…

— Да! Можешь считать меня кем угодно, но я уверен, что со мной говорил именно Эрасти Церна. Я уверен, что нам действительно грозит беда.

— Может быть, ты и прав. Я плохо знаю ваш древний календарь, сейчас все считают по циалианскому, а мы, эландцы, и вовсе по-своему — от дня зимнего солнцестояния.

— Месяц вереска начался два дня назад…

— Что ж, время еще есть. Я попробую… Хотя не представляю, как я буду после всего смотреть в глаза Стефану.

— Он не должен ничего знать.

— Согласен. Но Герика…

— Она не скажет. Странная девочка. Иногда она мне кажется какой-то полумертвой, хотя сердце у нее доброе.

— Будем надеяться. Хотел бы я знать, где сейчас Роман…

Солнечные зайчики то весело носились друг за другом, то замирали, устав от бесконечной пляски, и, отдохнув, вновь пускались наперегонки. Роман лениво следил за ними, лежа на мягкой траве под стволами гигантских буков. Сквозь золотистые листья просвечивала синева. Бежали легкие облака, казавшиеся то причудливыми башнями, то фантастическими зверями… Тишину нарушало лишь гудение одинокого шмеля и шорох листвы. Сонное блаженство позднего лета пронизывало все. Роман ждал. Ничего другого ему и не оставалось. Переправиться через болото летом можно было единственным способом. Не считая магии, конечно. Но сейчас, более чем когда-либо, ее применение требовало осторожности.

Остров. Убежище. Таинственное пристанище эльфов и магов, шагнувших за грань Дозволенного, должно оставаться тайной. Любое самое невинное волшебство оставляет след в эфире, который в старину умели очень ловко находить. Владел этим искусством и сам Роман, а эльф-либр не был столь самонадеян, чтобы полагать собственные магические таланты единственными в своем роде. Сегодня или завтра, но Стражи его заметят и переправят на остров.

Конечно, время работает не на них, но пока оно еще терпит. Бард расслабленно следил взглядом за огненно-рыжей белкой, суетящейся на ближайшем стволе. От созерцания изящного зверька его отвлекло тяжелое сопенье.

Стоящая на тропе зверюга могла повергнуть в ужас самого закаленного воина. Более всего она смахивала на медведя, но ростом была с сохатого и к тому же с ног до головы заросла косматой зеленой шерстью — на спине яркой, как мох на северной стороне дерева, на боках — буро-зеленой, а на брюхе — желтоватой. Перепончатые лапы зверя, если бы не огромные когти, напоминали бы утиные, вместительную пасть украшали тупые загнутые клыки. Желтые маленькие глазки хитро осматривали Романа, шишкоподобный нос шумно вбирал запах пришельца. Удовлетворившись результатом, страхолюдина вперевалку подошла к барду и разинула пасть.

Вместо того чтобы выхватить оружие, пуститься наутек или, на худой конец, притвориться мертвым, Роман лениво потянулся к сумке и вытащил оттуда прихваченную на последнем постоялом дворе коврижку, которую и предложил чудовищу. Зверь угощением не побрезговал. После коврижки зеленая страшила слопала несколько яблок и полголовки сыра, после чего ткнула Рамиэрля носом на предмет новой подачки. Синеглазый менестрель со смехом оттолкнул зубастую пасть, ничуть не озаботившись тем, что зубки болотного лакомки свободно могли перекусить ему руку.

— Ну нет у меня больше ничего, дорогой. Ты и так слопал мой обед и ужин. Остается надеяться, что они мне не понадобятся. А сейчас мы поедем домой. Там я тебя и угощу. Ну, вперед!

Страхолюд безропотно позволил на себя взобраться. Перекинув через спину чудища сумки, Роман тронул коленями трясинника. Неуклюжий на сухом месте, в болоте этот зверь двигался уверенной размашистой рысью. Лапищи бодро шлепали по жидкой грязи там, где провалился бы даже лось. Мимо проплывали заросли камыша, шарахались и взлетали отъевшиеся утки и болотные курочки, где-то гулко ухала выпь. Трясинник, не обращая внимания на окружающие красоты, бойко бежал в глубину Старых топей. Дорогу он знал отменно, равно как и то, что в конце ее ему перепадет что-то вкусное, причем чем быстрее он придет на место, тем скорее получит вожделенное лакомство.

Никаких понуканий не требовалось. Зверь свою выгоду понимал и спешил изо всех сил, эльф же мысленно готовился к встрече с обитателями сердца Пантаны. Никогда еще разведчик не приносил столь тревожных и странных новостей. За Перлу и Топаза он не беспокоился, им не впервой ожидать его в этом лесу, пока он обретается в Убежище.

Обычно, вернувшись, Роман попадал в гостеприимные руки сородичей, сутками отсыпался и наслаждался красотой и гармонией зачарованного острова. На этот раз все было иначе. Он должен рассказать отцу и дяде обо всем, получить совет Преступивших (если они смогут его дать) и немедля двигаться в обратный путь. Роман думал об этом с откровенным ужасом, но знал, что не проведет в Убежище ни одного лишнего часа.

Последние месяцы он вообще не отдыхал, добираясь сначала в Кантиску, а затем сюда, а в краткие часы привалов пытался придумать план спасения. Увы! Роман, несмотря на свою многократно возросшую силу, все еще слишком мало знал и умел, а опасность была у порога. Надеяться на Примеро и его компанию, как раньше, Роман уже не мог. То, что он видел в Кантиске и Таяне, вероятно, окажется для них такой же новостью, как и для него.

Конечно, были еще шкатулка Рене и кольцо Эрасти, но менестрель хорошо знал предел своих возможностей, а он теперь, похоже, превосходил и эльфийских заклинателей, и всех Преступивших, кроме разве что Уанна. При желании либр смог бы остановить или вызвать бурю или землетрясение, уничтожить целое войско, сцепиться на равных с большинством магов древности, но понять, что же все-таки происходит, и выбрать единственное верное решение…

Роман усилием воли отогнал неприятные мысли. Успеется. Топи кончались. Трясинник с шумом проламывался сквозь кусты ивняка, почва еще оставалась сырой и раскисшей, но единственное, что грозило здесь путникам, это измазать сапоги. К ивняку стали примешиваться серебристые осинки. Замолк лягушачий хор, чье могучее пение гремело весь заключительный отрезок пути. Земноводных певунов сменили пернатые — подлесок просто кишел птицами, и Роман с удовольствием узнавал знакомые, все еще звучащие по-весеннему, голоса. Вот иволга, вот сизоворонка. А это варакушка… Почти соловей, но не соловей. Наконец зверь остановился.

Путешествие окончилось на небольшой круглой полянке. Стройный светловолосый красавец шагнул навстречу гостю, они обнялись. Радость встречи подпортил трясинник, боднувший шишковатой башкой Романа, который, разведя руками, указал на вышедшего их встречать эльфа. Тот ярко улыбнулся, исчез в кустах и через мгновение вернулся, развязывая на ходу бархатную сумку. Изнывавший от нетерпения болотный скакун выхватил угощение и скрылся в ивняке, откуда незамедлительно раздалось чавканье, похрюкивание и треск веток. Зверь устраивался на заслуженный отдых.

Роман и встречавший его эльф остались вдвоем — оба высокие, с тонкими правильными чертами лица и невероятно синими огромными глазами. Обитатель болот, однако, казался чуть моложе, был тоньше в кости и по силе, видимо, также уступал Роману. Сторонний наблюдатель легко мог принять его за младшего брата барда, но двое мужчин, встретившиеся в разгар осени на потаенном острове, не были братьями. Это были отец и сын.

Астен коротко сообщил, что Правитель ждет его в Чертоге Лебедя и что Уанна на острове нет, но он извещен.

Глава 21

— Я вовсе не полагаю предложение Его Величества таким уж безнравственным, — уверенно заявил Жан-Флорентин, — он заботится о благе государства и обеспокоен будущим династии. Для короля это вполне естественно. Кроме того, насколько я знаю человеческую породу, вы довольно часто вступаете в связь с себе подобными то во имя какой-то серьезной, с вашей точки зрения цели, то просто ради удовольствия.

— Хоть ты не говори мне, что цель оправдывает средства, я об этом и так наслышан.

— Не оправдывает, но накладывает свой отпечаток. Кроме того, твоя репутация в отношении женщин далеко не безупречна…