Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 5 (страница 55)
– Замечательно, – особой уверенности в собственном голосе Арно не услышал, – только в горах сейчас снегопады.
– Я понимаю, это Карлу все нужно сразу, а я умею ждать. Как прекрасная Ульрика, и я тоже златокудрая. Теперь у меня одна коса, потому что мое сердце отдано навеки, но я никогда не скажу кому.
Сказку про Ульрику Арно знал, и она ему совершенно не нравилась. Во всяком случае, бежать с возлюбленной от враждующих родителей и бросаться в бурные волны, чтобы очнуться лебедем, виконт Сэ не стремился.
– Ваше высочество, – твердо сказал он, – вам больше идут две косы.
– Да? – в голоске принцессы послышалось сомнение. – Фу! Я же нарочно сладкое не доела, чтоб она не приперлась…
– Ой-й-й! – Женщина в накинутой поверх платья пестрой шали, нелепо подскакивая, бежала по снегу, – Ой… Не троньте!.. Этот… укусит…
– Уходи! – король разжал объятия и вскочил, но лишь для того, чтобы топнуть ногой. – Возвращайся и не пытайся оказать на меня… последствия! Мы недовольны.
– Тихо! – Теперь она еще и руками махала. Та самая, что испугалась жука, где он, кстати? – Шарло, Кати, тихо… Только тихо… Стойте на месте… Иначе… укусит…
– Гав! – недоумение Котик выразил как мог вежливо, но нянька лишь сильней завопила. Ну, конечно, если жук напугал, то волкодав и подавно.
– Не волнуйтесь… – Кляча твоя несусветная, как же эту бедолагу зовут?! – Не волнуйтесь! Готти никого не обидит.
– Он же… – запыхавшаяся женщина с явным страхом уставилась на пса. – Он же… больше волка!
– Ну еще бы… – Про то, что Котик передавит полдюжины волков и дюжину дураков, лучше не говорить. – Понимаете, в степи часто бывают бураны, а эти собаки… находят и откапывают пропавших. Они должны быть большими.
– Он… Он точно не укусит?
– Да нет же! Он спасатель, а люди, когда их вытаскивают из снега, соображают плохо, могут начать отбиваться. Для спасения годятся только добрые собаки, там всех щенков проверяют…
– Как? – заинтересовался вновь обнимавший волкодава Карл. – Как их проверяют?
– На злость, – выручил Валентин. – Точно так же в Торке проверяют сторожевых собак, но там оставляют злых, а в Варасте – добрых.
– И так больше тысячи лет, – не выдержал Савиньяк. – Об этом можно прочесть у Павсания Варастийского. Сударыня, вы могли слышать об этой книге.
– Не слышала про такого, – честно призналась нянька, разглядывая пса. – Он правда не тронет?
– А вы его погладьте. Готти, это…
– Теодора, – подсказала Октавия.
– Теодора своя, – с нажимом закончил Арно. – Готти, подойди. Ваше величество, позвольте.
Король насупился, но волкодава выпустил; освобожденный от царственных объятий Готти вильнул своим обрубком и сделал крохотный шажок в сторону Теодоры. Женщина с сомнением посмотрела на предполагаемого людоеда, однако не завизжала. Всё сулило благополучный исход, но дворик у галереи в это утро был едва ли не самым оживленным местом Старой Придды.
– Доброе утро, герцогиня, – Валентин безупречно поклонился безупречной же даме в черном с серебром плаще и шапочке из седоземельских мехов. – Прошу извинить наш с виконтом вид, мы не рассчитывали встретить здесь его величество, ее высочество и вас.
– Разумеется, не рассчитывали, – согласилась бывшая маркграфиня. – Карл, Октавия, ваше поведение мы обсудим в другом месте. Немедленно возвращайтесь в тепло. Теодорина, проследите, чтобы его величество немедленно переобулся.
– Да, ваша светлость!
– Ступайте.
Король исподлобья зыркнул на взрослую кузину, но буянить и упираться не стал. Октавия хмуро перебросила косу на грудь и взяла брата за руку.
– Мы увидимся, – пообещала она Арно, – скоро…
– Да, ваше высочество. – Вежливость требовала проводить столь высоких гостей, и Арно проводил. За поворотом виднелась слегка приоткрытая дверца, которой, надо думать, августейшие проказники и воспользовались. На пороге Октавия обернулась и послала Арно воздушный поцелуй. Виконт в ответ поклонился.
– Вы вызываете вполне объяснимое восхищение, – улыбнулась замыкавшая шествие герцогиня, – но если вы задержитесь, в Старой Придде войдут в обычай дамские дуэли.
– Вряд ли, – не согласился начинающий ощутимо мерзнуть Арно. – Из-за моих братьев ничего особенного не происходит… По крайней мере, из-за Эмиля.
– Вы себя недооцениваете, – сестра Гизеллы небрежно поправила плащ. – Что ж, желаю удачи в столь важном для мужчин деле.
– Как старший по званию, благодарю вас за себя и своего друга, – подоспевший Придд словно точку поставил, и Урфрида Ноймаринен канула в ту же дверцу, что и его величество. – Надеюсь, больше нам никто не помешает.
– Наверное… Валентин, мне что-то расхотелось упражняться, может, проедемся?
– Исключено, – Придд погладил присоединившегося к обществу Готти. – За нами наверняка следят из окон, значит, мы должны осуществить свои намерения, хотя вновь здесь появляться с нашей стороны будет опрометчиво. Что ты имел в виду, когда упомянул маршала Лэкдеми?
– А я его упоминал?
– Ты сказал, что из-за него не происходит ничего особенного.
– Просто я чуть не брякнул про Гизеллу, – объяснил Арно, – в последний момент себя за язык схватил. Коряво вышло, согласен.
– Боюсь, госпожа Урфрида сочла твое замечание отнюдь не корявым. Мне в самые ближайшие дни придется съездить в Васспард, накопилось слишком много дел. Не хочешь со мной?
– А что, поехали… Нет, не выйдет, не хочу мать оставлять.
– Ты чего-то опасаешься?
– С чего ты взял?
– Обычно близких не хотят оставлять из страха.
– В самом деле. Нет, я не боюсь, да и с чего бы, просто… вот не захотелось, и все тут! Так мы деремся?
– Прости, пожалуйста, конечно, деремся. Ты помнишь, что делал Алва, когда на него наседал Ульрих-Бертольд?
– Как же, забудешь такое! Рокэ с братцами в Сэ меня еще и не так гоняли.
3
Что ему предстоит, Шарли понял при первой же встрече, но барон слишком долго не воевал. От матери Ли слышал, что молоденький Густав пал жертвой чар графини Ариго. Обычно офицеры, безответно влюбившись, рвутся совершать подвиги, чтобы «
Себастьен с отцом остались верны Олларам, сам барон фыркал в обе стороны, а сестрин муж не утонул в Ренквахе только потому, что накануне выступления сломал ногу в собственной конюшне – какой-то особо ретивый судейский потом пытался доказать, что преднамеренно. Этот бред Лионель наблюдал уже самолично, потому и сообразил, о чем речь.
– Чушью все эти мятежи были, вот что я вам скажу, – скачущая исповедь не мешала Шарли уплетать рагу. – Ладно, дело прошлое. То, что моим мальчикам придется красоваться издали и всей толпой, я понял.
– На подходах к Кольцу много рощиц и холмов, так что красоваться придется то тут, то там. Лошадкам придется побегать.
– Значит, побегают, дороги утоптаны, небо ясное… Валмон говорил, Штанцлер, жаба такая, ее величеству другом не был?
– Не был, – невозмутимо подтвердил Савиньяк. Разговор мог бы стать интересным, если б похождения уже мертвого, к счастью, интригана не отвлекали от заячьих гонок. Сегодня Ли просто не мог позволить себе всерьез думать о чем-нибудь, кроме творящегося на пространстве между Кольцом, Дарвилем и Вержеттой. – Шадди будете? О, Раймон, приветствую!
– Мы еще не воюем? – вопросил обремененный котом дукс. – Тогда что мы делаем?
– Завтракаем, – откровенничать при Салигане Шарли явно не собирался. Маркиз трепанул своего зверя по загривку и стряхнул с руки шерсть.
– Линяет, – объяснил он. – Слушайте, гражданин, да не бычьтесь вы! Я понимаю, дома при вас собачки, а у меня котеночек, но сейчас-то вы один, не считая людишек.
– И вас! – фыркнул барон. – Кота-то вы сюда зачем притащили?
– А что мне оставалось? Я еще могу безобразничать в чужом доме, но допустить, чтобы под видом кормления Раймона там шуровали дуксы? К тому же меня могут пристукнуть, а Раймон если не всплакнет над моей могилкой, то хотя бы в ней покопается.
– Маркиз!
– Если вы продолжите меня оскорблять, – приосанился дукс, – мне придется обозвать вас бароном. О, фульгатик, люблю фульгатиков, они у тебя милые.
– Монсеньор, – при виде кота Мишель расплылся в улыбке, но все же доложил: – Рединг тут.
– Хорошо, иду!
– Сам? – удивился дукс. – Ты же можешь выгнать нас!
– Предпочитаю простые решения, – сообщил Лионель и вышел в коридорчик, которому выпала честь на пару дней стать адъютантской.
Новости Рединг привез хорошие – полк Дарави действительно взбунтовался и ушел в холодную ночь прежде, чем его успели окружить. Преследовать мятежных ойленфуртцев никто не решился; заячий полковник с подручными сбежали, оставшиеся офицеры прислали сказать, что ждут распоряжений, но главным было не это, а то, что Заль еще затемно двинулся прямо к Кольцу.