Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 5 (страница 57)

Глава 5

Талиг. Старая Придда

Западная Придда

1 год К.В. 11-й день Зимних Ветров

1

– Странно, – Арлетта тронула новенький футляр с пластающимися в неистовом беге гончими, – граф писал мне совсем недавно. Что-то случилось?

Оказалось, нет. Бертрам всего-навсего переправлял наследнику послание пока еще не объявленной невесты и не мог не прислать «своей невозможной Арлетте» пару сундуков мелочей, облегчающих суровую северную жизнь. Было и письмо, как всегда, умное и деловое, но в каждой строчке его сквозила радость. Заново научившийся ходить Проэмперадор носился по провинции, гонял балбесов, выискивал чахнущих в глуши умниц и копался в чужих тайнах, даже самых незначительных.

«Мне удалось, – хвастался напоследок Бертрам, – отыскать перчаточника Форе, имевшего сомнительное счастье числиться родичем столь омерзительного субъекта, как ментор Шабли. Этот человек покинул столицу вместе с Вашим приемышем и собирался осесть в Старой Эпинэ, однако его изделия оказались для этого слишком хороши, и я забрал мастера в Валмон. Перчатку Сузы-Музы в самом деле изготовил Форе, но куда занятней, что нашелся приемный отец нашего бесноватого умника. Тайны из происхождения приемыша этот добрый человек делать не стал, признавшись, что взял в дом сына своего старшего брата, согрешившего со служанкой собственной супруги. Когда подобное случается с королями и принцами, люди умиляются, а поэты пишут трагедии, но кому интересен грех трактирщика или виноторговца? Только Вам, но Вы – исключение во всем. За сим прощаюсь и настоятельно напоминаю о том, что Ваших писем ждет не только исцеленный греховодник, но и Проэмперадор Юга, которому важно всё, что происходит на севере…»

Упрек был заслужен. Письма Арлетта писала быстро и почти без помарок, но складывались в голове они подолгу, бывало, что и неделями. Графиня занималась обычными делами, принимала гостей, отдавала визиты, глядела сквозь окно в очередную ночь и при этом словно бы говорила с мужем, братцем, Бертрамом, а потом с Жермоном и сыновьями.

Как же неторопливо они, в сущности, жили прежде, даже воюя, даже умирая. Неторопливо и на ощупь… Излом словно крышу сорвал, и ворвавшийся в темный дом свет позволил разглядеть все портреты, всех кошек, всех мышей и змей… Сейчас буря затихает, хозяева латают дыры, в продутых четырьмя ветрами комнатах пока еще чисто, но снизу уже скребутся и грызут. Особенно если кошки ушли и не возвращаются, а как вернешься, когда в Олларии дуксия и скверна? И в Эйнрехте скверна, и в Агарии, а в Паоне в придачу к ней еще и зегинские мориски… Кто бы мог подумать, что о Дивине с его коллегиями захочется чуть ли не всплакнуть. Как и о Готфриде, агарисском конклаве, собственных, понятных до перьев на шляпе гадинах, хотя без Штанцлера с Гамбрином в Талиге определенно станет лучше. Вот бы еще гадкие яйца перебить прежде, чем из них полезут змееныши с кукушатами. Перебить, а не высиживать!

Соблазн немедленно написать о курице, собравшейся с помощью высиженной дряни стать птичьей королевой, был велик, но Бертраму требовались не сказочки, а новости. Впрочем, с письмом тоже не вышло: явился Придд.

– Если вы потеряли моего сына, – предупредила графиня, – то я тем более.

– Арно повел собаку к виконту Валме, – спокойно объяснил Спрут, – после чего собирается промять Кана. Не исключаю, что в обществе маркизы Ноймар и младшей баронессы Хейл.

– Значит ли это, что Соберано захромал?

– Никоим образом, сударыня. Просто я счел своим долгом нанести вам визит.

– Что-то случилось?

– Насколько мне известно, нет, но регент предоставил мне двухмесячный отпуск для устройства семейных дел. Я думаю выехать через два дня и буду рад принять в Васспарде вас и моего друга Арно.

– Неожиданно. – В самом деле неожиданно, хотя с Росио станется подыскать замену цветущим гранатам. – Вы не разовьете свою мысль? У вас настолько своеобразная репутация, что я просто обязана найти в вашем приглашении скрытый смысл, пока его не нашли другие.

– Сударыня, – Придд внезапно улыбнулся, – герцогиня Ноймаринен, вне всякого сомнения, объяснит ваш отъезд наилучшим для всех образом.

– О да, – не улыбнуться в ответ было бы просто глупо, – свидетельница моей юности весьма… наблюдательна.

– Моя мать считала, что у герцогини хорошая память и бурное, хоть и ординарное воображение. Третьего дня я был удостоен приватной беседы и склонен с этим согласиться.

– Ее величество Алиса любила разговоры наедине. Признаться, у меня мелькала мысль просить вас взять отпуск для завершения домашних дел и пригласить в Васспард друга, но материнское присутствие молодых людей, как правило, сковывает. Вы уверены, что столь вежливая мысль не принадлежит регенту?

– Уверен, поскольку эта мысль пришла мне в голову прежде, чем я переговорил с герцогом Алва. Он в самом деле к вам очень привязан.

– Я знаю, но любой жизни требуется смысл, в Старой Придде он у меня имеется. Простите, запамятовала, были ли в арсенале графа Медузы натянутые бечевки?

– На моей памяти – нет. Вы полагаете это упущением?

– Не берусь судить. Арно поделился со мной вашим рассуждением о лестнице, по которой после победы спускаются герои и поднимаются озабоченные исключительно своими делишками мерзавцы. Надо ли вам объяснять, что нижняя ступенька сейчас находится здесь, а верхняя… Вы слишком дружны с моим сыном, чтобы я называла при вас Рокэ регентом…

– Благодарю.

– Пустое. Рокэ здесь и сейчас почему-то нужна тишина. Не берусь обсуждать причину, но до его возвращения – именно до возвращения! – лучше не вмешиваться в происходящее, хотя бечевкой и маслом запастись не помешает. Возможно, кардинал скажет нам больше.

– Вы хорошо знаете его высокопреосвященство?

– Я знаю о нем. Полагаю, Бонифаций не обманет ничьих ожиданий. Вот что меня в самом деле удивит, так это здравые мысли о его женитьбе на урожденной Мекчеи, о которой следует спрашивать у вас.

– Герцогиня Ноймаринен меня уже спрашивала. – Ябедничал Придд просто изумительно – ничего лишнего! – Я сумел вспомнить лишь то, что ее высочество выглядела удрученной и что ее влияние на внука, как это ни прискорбно, было незначительным. Герцогиня не могла скрыть своего сочувствия, она не верит слухам о привязанности Матильды Алатской к витязю, сопровождавшему свою госпожу.

– Гицу, – поправила Арлетта. – Алаты говорят именно так. Меня бы на месте герцогини в большей степени занимала дружба принцессы с кардиналом Левием, впрочем, я пристрастна, а Георгия не имела… счастья знать этого человека.

– Мне жаль, что я не успел узнать его ближе, – признался Валентин. – Мы разговаривали трижды. Его высокопреосвященство пытался подвести меня к чему-то важному, но я оказался слишком непонятлив.

– Скорее вам, как и прочим… собеседникам Левия, не хватило времени: Шар Судеб оказался быстрей и тяжелей, чем думалось. Так как вы находите герцогиню Ноймаринен?

– Мне не всегда удавалось ее понимать. Должен признаться, что я начинаю верить в существование женской логики.

– В ряде случаев, – уточнила Арлетта, – она в самом деле существует. Герцогиня озабочена чувствами своей младшей дочери?

– Она не сомневается в благоразумии Арно. Я тоже. Вы согласны посетить Васспард?

– Немного погодя. – Юридический фортель, который велено выкинуть мэтру Инголсу – задел на будущее. На будущее! Бертрам пишет завещания с юности, и ничего, жив и будет жив еще долго, так что хватит трястись… «Долгое отсутствие» – это что-то простое и милое. Вроде прогулки с Вальдесом за Бирюзовые земли.

Росио не железный и не каменный, ему после всего захочется отдохнуть, а значит – сбежать. Когда регент придет в себя, удрать сможет уже Ли, и почему бы ей не присоединиться к сыну? Она так ни разу и не видела Сакаци, хотя сколько раз собиралась. Решено, мальчишки всех побеждают, Рокэ отдыхает первым, потом доходит черед и до них с Ли…

– Сударыня, я могу вам чем-то помочь?

– Какой неожиданный вопрос. Еще немного, и я поверю в существование мужской логики.

– Мне показалось, вы забыли о моем существовании. Со мной, и не только со мной, подобное тоже происходит. Настоящее словно бы истончается, зато мы начинаем сквозь него что-то или кого-то вспоминать. Довольно неприятное чувство, к счастью, оно отнюдь не является пресловутым «чувством беды».

2

У подножия придорожного то ли холма, то ли кургана топталось не меньше эскадрона разномастной кавалерии, а вершину украшали талигойский маршал при полном параде, свободный дукс инкогнито, зато с сумкой, и трое взволнованных полковников. Коломан крутил в предвкушении драки усы, а Лагаши молодым застоявшимся жеребцом косился на Шарли, с минуты на минуту уходящего в бой. Барон же, в свою очередь, то и дело хватался за зрительную трубу, вглядываясь в проступившую из серенькой сырой мглы окраину Дарвиля, где еще вчера стоял Заль.

– Утро у тебя какое-то неуютное, – Салиган с осуждением уставился в низкое серое небо, – ветер, и тот мокрый.

– Видимо, – предположил Ли, – природа пытается испортить господам военным и их гостю настроение.

– Не очень-то у нее выходит! Сейчас главное – заяц, а он скачет, как надо.

Заль в самом деле оказался молодцом: оставил «против Эмиля Савиньяка» не слишком большой заслон, а сам еще затемно выступил на восток, к Кольцу. Что ж, счастливого пути и бурной радости в конце.