Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 4 (страница 67)
– А почему он полудохлый? – Ариго толкнул находку пальцем, жук тонущим линеалом завалился на бок и, вывернув голову, завозился, пытаясь подняться. Откуда-то из недр жучьей груди донёсся явственный скрип. – Замерз?
– Еще бы! – засмеялся Арно. – Он в пне зимовал, такие хоромы в нём выгрыз! Вначале вовсе как мёртвый был, теперь отогрелся слегка, шевелиться начал.
Жук, слабо покачиваясь, неуверенно стоял на расставленных лапах и шевелил достойными всех кавалеристов усами. Его длинные надкрылья казались вызолоченными, золотистые пятна светились и на шипастой, отливающей металлической синевой груди. Кривые зубчатые штуки… жвалы? – были угрожающе приоткрыты.
– Что ты будешь с ним делать? – полюбопытствовал Ариго. – За шиворот совать вроде некому.
– Будем в Старой Придде, в Академию отправлю, вдруг таких в самом деле не описали пока. Я как-то Кроунеру рассказал, как сьентифики елки и зайцев именуют, он и загорелся. Мечтает найти что-то неизвестное и назвать по науке.
– Ой, – ударила в ладоши Эдита. – И как же?
– Пока ехали, надумали «усач шипастый, блестящий, превеликий как Бабочка»
– Я бы предложил «шипогрудый», – заметил Придд. – Звучит академичнее.
– А почему э-э-э… бабочка?
– Кроунер настаивает. В честь своей кобылы.
– Удачное название, – одобрил от печи Алва, – о том, почему жук велик, как бабочка, будущие сьентифики будут гадать вечно.
5
– …Эпинэ!
– Что?.. Что такое?
– Спишь?
– Сам не знаю. – Робер с удивлением уставился на графа Ариго… кузена Жермона. – Со мной после горной лихорадки бывает иногда… Как проваливаюсь, а потом все в порядке. Давно уже не было, а сегодня опять.
– Раз так, спокойной ночи.
– Я, похоже, выспался уже. – Хорошо, что кто-то зашел, и хватит смотреть на морозное окно и бредить! – Выпьешь?
– Выпью. Я еще и поговорить хочу.
– Будешь можжевеловую или здешнее?
– Здешнее, я с собой захватил… Я ведь не хотел с тобой встречаться, боялся, что рассоримся или не поймем друг друга.
– Признаться, я тоже. – Он боялся, но за дело взялся Валме, и вдруг оказалось, что они с Жермоном на «ты». Перешли и не заметили, но теперь Ариго пора узнать о сестре, что не докричалась до родного брата и доверилась двоюродному. И о племяннике, который остался в Эпинэ.
– Я привык, что у меня нет родни, и вдруг оказалось, что есть… Тебе не рассказывали, с чего меня из дому выставили?
– Не помню, – честно признался Робер. – Мне Катарина говорила, что ты не отвечал на письма… И что ты не мог натворить ничего по-настоящему скверного. Почему ты не отвечал?
– Потому что она опоздала… Когда мне была нужна хоть какая-то родня, я писал, Катарина молчала. Была королевой и молчала… Приходили письма от Арлетты, а сестры словно бы и не было никакой, и я бросил писать. Надолго… Я о Катарине почти не вспоминал, пока не началась вся это заваруха, потом сестра стала регентом… Нет, я собирался ей написать, и старик… фок Варзов мне пенял, но как-то не выходило. Вот если б я умер на Печальном Языке, Придд бы ей сказал… Не представляю, что, но это было бы правдой, только я оклемался.
– А Катари умерла!
– Да, сперва она, потом фок Варзов, а я ничего не почувствовал… Ни первый раз, ни второй!
– Я тоже не чувствовал! Ни Жозину, ни сестру, ни… Вот когда умер дед, кажется, что-то такое было. Гадостное… А, ну ее к кошкам, эту смерть. Вместе с прошлым… Было паршиво, теперь должно быть хорошо, по крайней мере у тебя! С перевязью я тебя поздравлял уже, а вот с женитьбой – нет!
– Спасибо! Ты ведь Ирэну… знал?
– Мы все друг друга знали. Кроме тебя… А ведь тебе повезло, что ты из этого варева вырвался, мы-то в нем остались.
– Наверное, в самом деле повезло. Ирэна тебя помнит.
– Я очень хочу, чтобы у нее… у вас все получилось. – Ну и дурак же он! Чуть не ляпнул то, что нужно забыть, перечеркнуть, выкинуть из памяти, чтобы даже Леворукий не вытащил. Ирэна любит, счастлива, и слава Создателю, а тех ее слов просто не было! Не было! – Оказывается, я почти допил, а за вас надо полным стаканом! Должен же кто-то в Талиге стать счастливым и забыть всё… всю эту… дрянь!
– Ты о чем?
– Обо всем! Ты жил свою жизнь, а я – чужую, и молодые Придды, кажется, тоже. Сейчас мы начинаем сначала. Это наш Излом, Жермон, и наш Круг, а прошлое пусть идёт в Закат! Надеюсь, тамошние кошки Штанцлера с Люра в ошметки разодрали…
– Пусть, если ты хочешь!
– А ты разве нет?
– Нет… За Ирэну я бы сам всех разодрал, но у Приддов особенные беды, с ними чужим не управиться, разве что Лионель сумел. Ну так он сам, как Придд.
– Я его не помню совсем. Знаю только, он хотел, чтобы я вернулся.