Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 4 (страница 58)

– Что?

– Ощущение мимолетности. – Алва привстал в стременах: что-то увидел, а перед Марселем какие-то негодяи как раз ставили палатку, напрочь закрывая обзор. – Тут, кажется, происходит что-то милое.

– Что милого может быть на марше? – усомнился Марсель, но все-таки спешился вслед за Рокэ. – Мы в плену банальностей самое малое до Аконы.

– Моя дыра против твоей скуки, что нет.

Дорогу загораживали бергеры, но перед Алвой они, само собой, расступились, и Валме понял, что проспорил и дыры ему не видать! Потому что впереди, в широком круге истоптанного снега, приземистый и рукастый, что твой краб, бергер пытался огреть уворачивающегося Придда чем-то вроде алатской булавы. На взгляд виконта, у бергера получалось лучше, чем у Спрута, и удары он не доносил нарочно. Впрочем, могло быть и не так, махание дубинами в круг излюбленных развлечений виконта никогда не входило. Вот Рокэ, тот явно заинтересовался и пристроился в первом ряду возле потеснившегося ради такого счастья Райнштайнера. На офицера при особе оная особа даже не глянула, можно было преспокойно отправляться хоть к Эмилю, хоть к Карои, но Валме решил доглядеть представление до конца и не прогадал. Через пару минут Рокэ любоваться на драку надоело, и он присоединился к поединщикам, которые, ясное дело, немедленно прекратили прыгать.

– Неплохо двигаетесь, Валентин, – подобным тоном Рокэ разговаривал с бакранами и адуанами, – но против такого оружия в руках такого воителя одной скорости мало. Не правда ли, господин барон?

Оказавшийся бароном «краб» топнул ножищей.

– Молотому фоителю, – прогремел он, – еще многое слетует понимать. Ф срашении могут быфать фсякие полошения. Фалентин к ним еще не готофый есть.

– Ну так давайте ему покажем, как бывает! – Алва сбросил плащ и шляпу в чьи-то услужливые руки и даже не обернулся. – Вы не против?

– Я буту показыфать фсе, что не успефал фам показыфать фозле Нойеклостер из-за этих глюпых гусей! Маршал, фы готофый плясать топрый бергерский пляс? Фалентин, отойтите и фстафайте фозле Йоганна. Я буту телать так, штопы фам быфало лутше фидно!

– Благодарю вас, господин барон, – Спрут слегка наклонил голову, после чего присоединился к молодому бергеру; во время поединка тот неистово размахивал руками, чем и привлек внимание Валме. Парень казался младше «фоителя» раза в три и был выше его на полторы головы, хоть и уступал старику в ширине плеч, впрочем, только ему.

– Они родичи? – шепотом осведомился Валме у Райнштайнера, с которым наскоро познакомился после сражения. – Очень похожи.

– Бароны Катершванц из Катерхаус пользуются заслуженной воинской славой, но барон Ульрих-Бертольд выделяется даже среди них.

– Так это, – осенило Валме, – Ужас Виндблуме?! Не думал, что он еще в строю.

– Вы появились после битвы и сразу же проследовали к алатам, а потом надолго отлучились к дриксам. Будь иначе, вы бы знали, что Ульрих-Бертольд вновь покрыл себя славой. Прошу меня извинить, но я не хочу ничего упустить.

– Разумеется, смотри́те, – великодушно разрешил Марсель, ему и самому было любопытно. Видеть Рокэ против шпаг, алебард, тесаков и кинжалов Валме уже доводилось, а вот как у него с этой штуковиной? Валме чуть не спросил Райнштайнера, как такое чудо называется, но, вглядевшись попристальней, опознал его как «шестопер». Такие хранились в оружейной Валмона среди двуручных секир и прочих топоров, катершванцевский отличался разве что своими размерами и явно требовал от владельца чудовищной силы.

И сила была немедленно явлена – тяжеленная дура прямо-таки запорхала, причем куда быстрей, чем прежде, но и цель у нее оказалась не в пример проворней – Алва заметно превосходил Придда в скорости… Вернее, так показалось в первые мгновения, но потом виконт свое мнение изменил. Рокэ отнюдь не метался по кругу, и быстрее Валентина он не был, но вот как ему удавалось ускользать от выписывавшего хитрые петли оружия, понять не выходило. Удары летели непрерывно, с разных сторон и под разными углами, круговые, которыми деревья валить, и тычки, кои вынесут крепостные ворота… Только вот Алва всегда оказывался на полшага дальше.

– Впечатляюще, конечно, но в чем смысл, и как это у Рокэ получается? – вопросил непонятно кого виконт. Ответ последовал незамедлительно, Райнштайнер не желал отвлекаться от зрелища, но был не прочь его обсудить.

– Умение понимать и предвидеть перемещения противника и его оружия, – сообщил барон, – это очень важно. Если вы не можете парировать удар, а шестопер Ульриха-Бертольда парировать просто глупо.

– Еще бы, – согласился Валме, – тут только пушечный ствол подставлять.

– Поскольку подобное невозможно, остается либо бегство, либо защита движением.

– Рокэ угадывает?

– О, он делает еще лучше, и я рад случаю понаблюдать подобное своими глазами.

Посмотреть и в самом деле было на что. Бойцы продолжали отплясывать нечто дикое и вместе с тем куртуазное, причем скорость еще больше выросла. Нет, может быть, быстрый выпад с уколом в грудь и оказался бы лучше, но… уверенности в этом у Марселя не было. Из предложенных Райнштайнером возможностей он выбрал бы бегство, но для этого еще требовалось отвязаться от разбушевавшейся мельницы.

– Первый маршал, если вы еще этого не поняли, не просто предвидит атаку и опережает её, – начав наставлять, бергер не останавливался. – Нет, он своими движениями определяет, как и куда его можно будет атаковать, тем самым сужая выбор таких возможностей. Это крайне интересно, познавательно и должно быть полезно не только молодому Придду.

– Я бы все-таки удрал, – совершенно честно признался Марсель. В ответ раздался смех.

– Вы тоже великий боец, виконт. Если дуэль будет на языках, я от вас убегу, но смотрите. Важно не только войти в поединок, но и разойтись. Это было проделано безупречно.

– Это было проделано, – буркнул виконт, глядя, как вдосталь намахавшиеся и напрыгавшиеся «фоители» салютуют друг другу, – это было роскошно. Лучше б справилась с деревом только дикая кошка…

– Если вы имеете в виду рысь, – Райнштайнер соизволил повернуться к собеседнику, – то она в схватке ведет себя несколько иначе.

– И после схватки, видимо, тоже, – кивнул виконт, а из центра круга уже гремело:

– Фот! Фы фсе фители, к шему нато стремиться. Пфе! Фы носите фаши тыкалки, но от топрого зтарого орушия они фас не зпасают. Я путу упифать фсякого, кто путет назтолько глюп, што захотшет меня тыкать! Только дфишение, только пыстрота, но пыстрота умная. Вы не плохи, что пегут от тряпки, фы – фоители…

– Я постарался объяснить виконту Валме суть происходящего, – сообщил кому-то Райнштайнер, и Марсель немедленно обернулся. Бергер говорил с Алвой, возвращение которого залюбовавшийся Катершванцем Марсель прозевал. – Мне кажется, виконт вполне понял смысл твоих действий.

– Он это умеет. – Рокэ поискал глазами и нашел-таки у края палатки незатоптанный снег, которым и обтер лицо. – Так вот, возвращаясь к нашему разговору – брось ее. Как косточку абехо.

– Что бросить? – несколько растерялся Марсель, на всякий случай растопырив пальцы.

– Скуку. Во-первых, если ты вдруг не заметил, вернулся твой утренний кошмар, а во-вторых, мы едем туда, куда нам очень не хочется. Ойген, где Ариго? Он мне нужен.

– Ты оставляешь армию на Германа? – уточнил Райнштайнер. – Но маршал Эмиль скоро будет совсем здоров.

– Я оставляю армию на тебя. – Алва соизволил застегнуть воротник, надо же, он умел мерзнуть. – Пока маршал Эмиль не будет совсем здоров; дальше – как хотите. Ариго едет со мной. Вместе с Эпинэ.

3

За ювелирные лавки Руппи взялся не просто так. «Львы» узнали, что негоциант, помогавший местным предателям сговариваться с Гетцем, выдал замуж старшую дочь за ювелира из Олларии. Перед самым мятежом счастливый супруг умудрился устроить попойку в ознаменование годовщины своего брака и собрать на нее золотых дел мастеров. Никто из них ни до, ни позже в дурном замечен не был, но проверить всех, кто хотя бы лизнул горной зелени, следовало. Вот Фельсенбург и проверял все лавки по очереди, якобы подыскивая подарки, что требовало тщательных осмотров и длительных разговоров. Пока знакомое ощущение гадливости и потребность то ли убить, то ли высадить окно не накатывали, зато подбор драгоценностей неожиданно захватил. Двойные именины в ратуше приближались, и Руппи хотелось, чтобы украшением Сэль на них была не только собственная красота.

То, что уломать девушку принять дорогую вещь будет непросто, Руппи понимал, но принимать пока было нечего. Да и откуда бы во, что ни говори, фрошерской провинции взялись бы серьги или браслет, способные удовлетворить сына Волшебницы Фельсенбурга? Мелкие, тусклые камни в простеньких оправах и грубоватые, подчас дутые браслеты не годились, но у оставленного напоследок олларийца Руппи повезло. Причем дважды.

Рыжий белокожий мастер при виде столь значительной персоны запер лавку и предложил пройти в дом. Руппи с готовностью согласился и был препровожден в недурно обставленный кабинет без окон, зато с тремя дверями.

– Прошу вас сюда, – рыжий взмахом руки указал на высокий стул у обтянутого темным бархатом стола и вытащил связку ключей. – Не желаете вина или шадди?

Руппи не желал, вернее, он обещал отцу Луциану отказываться от любых угощений. Ювелир не настаивал; отперев ближайшую дверь, за которой обнаружилось что-то вроде шкафа, он принялся извлекать заготовки весьма недурных колец и браслетов.