Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 4 (страница 49)

– Ваша дочь смогла бы узнать самоубийцу на портрете?

– Я ее спрашивала, не сможет. Чудо, что она вообще что-то разглядела.

– Нам нужно это золото, – графиня придержала плащ, не давая в него вцепиться растрепанному кусту. – Талиг в жутком состоянии.

– У нас только один выход, – и как она об этом забыла?! А второй раз нечисть не просят… – уговорить моего супруга или его новую жену, только они куда-то пропали.

– Но, если я правильно понимаю, выходцы не знают человеческих дорог.

– Золото придется таскать нам с Сэль.

– Это опасно.

– А что делать?

Дочку от прогулок с выходцами даже не мутит, но почему? И что ждет девушку после троп Холода? Кого она родит, и родит ли вообще? А если Сэль однажды не вернется, если этот Холод ее сожрет?! Раньше она всем верила, влюбилась в Алву, мечтала, а сейчас голову мертвую ждет… Гаденыша прибить и в самом деле надо, но просить об этом чужого короля? При Савиньяке просить…

3

– А молодцы эти Фельсенбурги, – одобрил уверенный тенор, – что один, что другой…

– Ну, – откликнулся не менее уверенный бас рейтарского коновала, – от младшего другого ждать не приходится… отчаянный – жуть, ну и везет ему… Заговоренный прямо. Ты скотинку-то держи, а то ишь уши развесил, легавая обзавидуется!

Привязывавший по другую сторону штабной коновязи Морока «заговоренный» Фельсенбург с трудом подавил зевок. Число порученцев и адъютантов, спасибо Вирстену и его тварям, сократилось втрое, и Бруно остатки свиты гонял вовсю. Выпить с рейтарами в память Макса и то не вышло, пришлось мчаться встречать вернувшегося на носилках Хеллештерна. Тот под можжевеловую шипел и ругался, но насчет дальнейшего сомнений не испытывал – надо уходить в Доннервальд, отдыхать и набираться сил, а вот весной…

Другие о весне даже не заикались, мечтая лишь об отдыхе и тепле. Всплеск ярости, придавший на время сил, стремительно сходил на нет, а потери, особенно у Рейфера и в гвардии, были жуткие, считать на круг – четверть армии выбыла. У фрошеров дела обстояли получше, но ждать, что Ворон, не считаясь с издержками, бросится помогать, не приходилось. Явная угроза снята, и до свиданья, Бруно фок Зильбершванфлоссе, у самих в холке заноз полно.

Именно, что заноз! Победа над белоглазыми отнюдь не значит, что в тылу будет тихо. В том же Мариенбурге твари могли зреть в свое удовольствие, да и с Доннервальдом зарекаться не приходилось. Пусть комендант с покойным Глауберозе и схватили изменников на горячем, «зелень» – она такая, расползается незаметно, а потом – раз! – и вот вам вождь всех варитов… А даже если и не всех, в глотку-то все равно вцепятся, только не зимовать же из-за заразы в поле, так что Доннервальда не миновать: нужно ставить на ноги раненых и готовиться к весенней кампании, для которой потребуется много, очень много солдат.

– «Закатная тварь», – привычно бросил Фельсенбург стывшему на крыльце часовому.

– «Весенняя птица», – громогласно откликнулся тот и распахнул дверь, за которой, разумеется, торчал капитан фок Хиртрехт. Деловитый и серьезный, он был не хуже других, но Руппи новый адъютант Бруно бесил одним своим видом. Не как белоглазый, а как напыщенный болван, к тому же занявший место Мики.

– Добрый день, господин полковник! – не подозревающий об обуревающих Руппи чувствах адъютант вытянулся и щелкнул каблуками. – Господин фельдмаршал о вас спрашивал дважды. Сейчас он занят, но примет вас, как только освободится. Если вы желаете отобедать…

– Желаю и отобедаю. Не провожайте, вы можете понадобиться господину фельдмаршалу.

– Да, господин полковник. Разрешите вас поблагодарить.

– Шварцготвотрум, за что?!

– Офицер для особых поручений при особе регента Талига виконт фок Валмон, с которым мы прежде никогда не встречались, дал мне весьма лестную характеристику.

– Какую же? И каким флангом здесь я?

– Фок Валмон назвал меня умным и порядочным человеком, но единственным, кто знает и его, и меня, являетесь вы.

– А, – Руппи глубоко вдохнул, гася достойное Морока ржанье. – Вот… вы о чем… Право же, не стоит.

– Не могу согласиться. – Для вящей убедительности фок Хиртрехт опять дернулся. – Мнение полковника фок Фельсенбурга – огромная честь и еще бо́льшая ответственность. Разумеется, я приложу все старания, чтобы укрепить вас в этом мнении.

– Вы его уже укрепили, – шепнул Руппи, вспоминая сумасшедшую ночь у алатских костров, песню и светлоглазую Селину, объяснявшую, какими непроходимыми дураками иногда бывают ухажеры, даже умные и порядочные. Нет, не дураками, как-то иначе… – Валме… виконт фок Валмон здесь?

– Виконт отбыл около часа назад вместе с герцогом Алва. Простите, звонит командующий.

– Видимо, он освободился.

Оттесненный плечом адъютант промешкал, зашуршали и расступились, пропуская Фельсенбурга, серебряные лебяжьи шеи. По-хорошему, проклятые занавески надо было бы изрезать, поджечь, залить какой-нибудь дрянью. А вот нечего напоминать!

– Господин фельдмаршал, прошу разрешения доложить об исполнении поручения.

– Позже. Подойдите и сядьте.

После покушения Бруно распорядился перенести кресла в другой угол, в остальном столовая командующего не изменилась. Чопорно и благопристойно, словно бы и не было крови последних дней; верность традициям, она такая, сиди на крови, как жаба из басни на листе кувшинки, и гордись. Глубинами под жабьим задом.

– Благодарю, господин командующий.

– До конца разговора я освобождаю вас от положенных обращений. Изложите свое мнение о том, что нам в нашем положении следует делать, по возможности – доказательно.

– Слушаюсь. Мое мнение не отличается от мнения генерала фок Хеллештерна. – И от мнения Штурриша, и от мнения последнего коновала и предпоследнего коня. Вымотанная не только сражением, но и сумасшедшим маршем от Эзелхарда армия тупо ждет приказа об отходе на Доннервальд.

– Подробнее.

– На мой взгляд, нам следует идти на зимние квартиры, одновременно выявляя и уничтожая белоглазых. Господин командующий, рискуя вызвать ваше неудовольствие, должен напомнить о том, что фрошеры называют скверной и «зеленью» и о чем я докладывал вам неоднократно. Граф Савиньяк верно оценил угрозу еще прошлым летом и нашел способ с ней бороться. Что до военных действий, то полноценное преследование фок Ило и фок Гетца сейчас невозможно и принесет больше вреда, чем пользы.

– Невозможное не может ничего принести, – Бруно брюзгливо поджал губы. – По причине своей невозможности. Тем не менее отрицать очевидное неразумно, равно как и пренебрегать чужим опытом. Армия начнет выдвижение к Доннервальду, как только отходящие первыми фрошеры освободят тракт. Командовать маршем будет генерал Рейфер, я же намерен провести инспекцию гарнизонов начиная с Мариенбурга. Вы меня сопровождать будете лишь до Ойленфурта, где передадите конвой Рауфу, после чего вернетесь в Доннервальд. Достигнута договоренность с герцогом Алва о помощи в выявлении белоглазых, и вам, при содействии ордена Славы, придется этим заняться. Сейчас же вы напишете приказ о выдвижении на зимние квартиры.

– Слушаюсь. – Помощь от Алвы тут может быть лишь одна – Герард. Или Герард и Селина?! – Господин фельдмаршал, я готов записывать.

– Вам, Фельсенбург, пора учиться составлять собственные приказы. Я не вечен, ваша бабка тоже, к тому же она еще и женщина. Что до ваших дядьев и вашего настоящего отца, то доверять им Дриксен я не склонен. Извольте сосредоточиться и написать приказ самостоятельно. У вас есть полчаса и ни минутой больше.

4

Свечи графиня Ариго зажигала сама, и Луиза немного пожалела, что усатый генерал этого не видит. Бедный Валентин, при такой сестре любая другая женщина покажется если не курицей, то сорокой.

– Госпожа Арамона, – Ирэна слегка повернула шандал, – я не сомневаюсь, если хорошо подумать, мы обязательно найдем ответ. Манлий оставил золото на севере, раньше считалось, что его понемногу растратили во время войн еще в древности. Во всяком случае, о том, что сокровища вернули короне, сведений нет. Судя по вашему описанию, клад замурован в доэсператистском подземном святилище…

– По моему описанию? – слегка растерялась задумавшаяся о своем Луиза. – Я же ничего не разглядела!

– Отсутствие пыли и каменный колодец, – негромко объяснила графиня. – Своды появились много позже. Изначальное помещение было либо средней высоты с плоским потолком, либо очень высоким, с поддерживающими купол колоннами. Валентин думает, что надземная часть здания либо перестроена на эсператистский манер, либо вообще не сохранилась.

– Но ведь должны же существовать записи…

– Необязательно. Помнится, я из чистого любопытства попыталась разобраться, как в древности выглядел Альт-Вельдер и его окрестности. Мне удалось узнать, что на месте нынешнего форта был большой храм бога Унда, а на острове – малый. Упоминались еще несколько абвениатских святилищ, но где они располагались, неизвестно. Вы ведь понимаете, о чем речь?

– Не слишком. До Та-Ракана… То есть до того, как в Олларии стали носиться с гальтарщиной, я о древности слышала только от сына, но он читал все больше о войнах.

– Мои братья тоже об этом читали. Госпожа Арамона, замурованный подвал можно искать до бесконечности. Наш единственный шанс – опознать самоубийцу. Если Валентин понял вашу дочь правильно, неизвестная покончила с собой рядом с кладом, иначе бы вы в замурованный подвал не попали. Дверей вы не видели, как и… останков. Очевидно, выход замуровали уже после того, как убрали тело.