Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3 (страница 40)
Испортив с полдюжины листов, Карло начал закипать. Каждое следующее начало оказывалось глупей предыдущего, а за неплотно прикрытой дверью, мешая сосредоточиться, пререкались какие-то бацуты. Упавшая на и без того нелепое «необычайно польщен высокой оценкой» клякса оказалась еще и пресловутой последней каплей. Отшвырнув перо, маршал рывком распахнул дверь в приемную и увидел пару адъютантских спин. Негодники развлекались, наблюдая за склокой в столовой, где отважный Микис загораживал маршальский стол от побагровевшего Ставро.
– … тля! – сжимал кулаки толстяк. – Я – доверенный помощник стратега!
– Это стол господина командующего, – шипел Микис, – твое место за столом для комнатных слуг. Ступай вниз!
– Я сяду здесь, дура ты худосочная!
– В ведро ты сядешь. Помойное. А ну пошел вон, пока не вывели!
– Меня?!
– А кого еще? Другой скотины сюда не вваливалось. Сказал бы кто твоему стратегу, пусть хлев затворяет, а то ходят тут… Пахнут…
– Шкуру б с тебя содрать!
– Руки коротки! Чем твой хозяин думал, когда такое чучело брал? Пальцы обкусанные, рубаха коробом. Хотя чего еще в такой дыре найдешь? Провинция…
– Мокрица! Никчема! Раздавлю…
– Это ты можешь! Сала – боров обзавидуется, и манеры те же.
Окажись поблизости сочинитель комедий, он бы замер от восторга, стараясь запомнить каждое слово и каждую гримасу, но Капрас пьесок не кропал.
– Молчать! – с непонятной злостью рявкнул маршал. – Устроили тут…
– Этот за чистый стол лезет! – Микис ткнул пальцем в подобравшегося Ставро. – Да еще и локти… Рассыплет все, а где сейчас мускатный орех взять? Кардамона нет, перец алатский кончается… Захолустье. Привыкли на одном имбире…
– Ступай прочь, – велел слуге Карло и обернулся к адъютантам. – Почему не прекратили?
– Господин маршал… – глаза Йорго предательски бегали, – мы… мы работали и не сразу… расслышали.
– Вымыть уши! Немедленно! И доложить об исполнении. Ставро, передашь стратегу, я исполню все его пожелания!
Вот как сказанулось, и писать не нужно!
– Стратег узнает обо всем, – толстяк был все еще хмур и красен. – О негодяе, которого вы держите.
– Поешь лучше, – отмахнулся Капрас, – и отправляйся.
– Я требую извинений, – Ставро уселся за спорный стол и спихнул какую-то крышку. Запахло лимоном. – Или эта гнусь будет мне прислуживать, или ей ошпарят руки. У меня на глазах.
– Чушь! – Маршал обернулся, адъютанты вопреки приказу были на месте. – Распорядитесь, чтобы Ставро и его охрану накормили. Само собой, не здесь!
– Я требую извинений! – уперся, видимо, укушенный Пургатом чудак. – От вас! За твоих мерзавцев спрос с тебя! И не думай, что стратег тебе спустит!
– Стратег не спустит тебе, – как мог спокойно сказал Карло. – Уймись.
Совет пропал зря, вернее, не пропал, а стронул лавину. Ставро не унялся, куда там, но Микис был забыт, настала очередь Турагиса.
– Да куда он без меня! – брызгал слюной расходившийся толстяк, никого не слушая и, похоже, не соображая. – Стратег, как же! Ни мозгов, ни денег, так бы лошадям хвосты и крутил… В приграничной дыре… Это я его к делу пристроил. Я, Ставро Зервас! Как скажу, так и будет. Старый пень за меня всех заживо сварит! И тебя с девкой твоей, то-то повеселимся…
– Йорго, – велел Капрас, – доставишь этого красавца в Речную Усадьбу, все расскажешь, а заодно передашь, что я принял приглашение стратега.
– Да, господин маршал.
– Выполняй.
– А ну стой! – Ставро вскочил, опрокинув стул, схватил тарелку, грохнул об пол, потянулся за следующей. – Придурок! Тыква мундирная!
– Разрешите взять драгун? – адъютант, молодчина, был спокоен.
– Бери, – сквозь грохот и звон разрешил маршал, – и дай пистолет.
Стрелять Карло не собирался, но взять в руки оружие захотелось.
– Сейчас, господин маршал. Только что зарядил… А ну, поставь!
Йорго всего лишь спасал алатский бокал, но беснующийся толстяк вздрогнул и замотал головой.
– Поставь.
– Слушаюсь…
Спасенный хрусталь вернулся на стол, а для разнообразия побелевший придурок таращился на пистолет в адъютантской руке. И дрожал.
– Господин маршал, – лепетал недавний храбрец, – простите! Я забылся… Сам не знаю, как вышло. Это от полнокровия, у меня полнокровие, а я выехал… Господин стратег мне доверяет, я не мог подвести… Я выехал, не поставив пиявок, и вот… Это дурная кровь, я бы никогда не осмелился! Я так предан господину стратегу! Он великий человек… Он победит морисков! Он и вы! Господин маршал, у меня был приступ… Я мог что-то сказать, что-то ужасное! Я не помню, что говорю, это от чрезмерности… Мне нужен лекарь…
– Позовите Пьетро, – поморщился Карло. – Нет, лучше отведите к нему этого… полнокровного.
– Господин маршал, вы меня прощаете? – толстяк торопливо поднял опрокинутый стул и принялся обтирать сиденье ладонями. – Прощаете?! Я болен… Я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта бол…
– Иди уже, – поморщился Карло. Ставро, пряча глаза, торопливо одергивал полы мундира. Делать в приемной больше было нечего, но маршал отчего-то так и стоял, держась рукой за дверной косяк, а потом раздался полный жути звук. Негромкий, низкий, рокочущий… У служебной дверцы рычала собака. Калган. Обычно приветливый пес вытянулся в струнку, обнажив клыки, и в его горле яростно клокотало.
– Вы… – на вцепившемся в ошейник Пагосе не было лица. – Вы, господин Зервас… были в усадьбе… Это вы увели Горту и Близняшу… Вы знали, где кто… Господин граф не продавал лошадей. Никому!
– Чушь! – вновь окрысился толстяк. – Бред!
Рычанье стало громче. Прежний мохнатый увалень исчез – вместо него скалился завидевший смертельного врага боец. Уже не просто скалился – пес бросился в комнату, рывком втащив за собой бледного, как полотно, хозяина. На лестнице что-то зазвенело, в дверном проеме мелькнул Микис. Любопытный балбес так и не убрался.
– Вон! – если Калган рычал, то Ставро лаял. – Дерьмо!
– Это вы!
– Выжил, да?! Выкормыш сучий!
– Прекратить! – Капрас понимал все меньше. – Бацута!
– Калган помнит… Помнит запахи… вы оставили запах… вы там были… С мародерами…
– Пагос, что ты хочешь сказать? – А ведь Пьетро говорил! Говорил, что в Речной Усадьбе нечисто, но чтобы этот тюфяк?!
– Господин маршал… – Парень обернулся на голос, но пес смотрел лишь на Ставро. Как на волка, крадущегося к загону с жеребятами. – Господин граф не продавал Горту! Ее хотели увести… Не вышло! Тогда… Калган! Калган, да стой же!
Посланец Бааты знал, что говорил! Саймуры не зря славились свирепостью, и зло они, похоже, помнили в самом деле. Пагос из последних сил, упираясь, удерживал рычащего зверя, и выглядел парень ошеломленным – похоже, любимца в таком расположении духа он видел впервые.
– Спокойно, – рявкнул Карло в первую очередь себе. – Пагос, я тебя слушаю.
– Господин маршал, вот этот господин… Он и его люди! Они крадут лошадей…
– Крадут?! Ублюдок, ты у меня сейчас… К своему графу жареному…
Белые глаза на красной роже, выхваченный нож, площадная брань, собачий рык, собственный голос, приказывающий уняться. Куда там! Косой, отпугивающий взмах руки, блеск широкого лезвия, рывок к двери. Выстрел и визгливый рев в ответ:
– Дорогу! Прикончу-у-у!!!
Голова, даром что маршальская, еще не понимает, тело само уворачивается от несущейся туши с клинком. Шпаги нет, зато у камина – кочерга. Схватить ее и обернуться – пара мгновений.
– Караул! Сюда!!! – Йорго с обнаженным палашом в руке загораживает начальство, но беломундирный ком злобы теперь катится назад, в столовую. Отлетает в сторону тяжеленный стул, что-то бьется, что-то просто звенит, а Ставро уже у окна. Багровые лапы сбрасывают фуксии, рвут занавеску, вцепляются в раму, сбоку стремительно вскидывается на дыбы что-то светлое.
– Назад! – Осаженный окриком и вытянувшимся в струну ремнем пес так и замирает на задних лапах. – Назад!
– У-убью-у-у! Пащенок!
Жаба с ножом оборачивается, она больше не хочет бежать, ей нужна кровь, кровь Пагоса. Это понимает маршал, это понимает Калган. Рычанье, новый рывок. Сейчас достанет, и отлично!
– Калган! Наза-а…
Бело-желто-красная туша, хрипя и суматошно дергаясь, сползает по простенку, сероватая обивка расцветает здоровенными красными пятнами, кагеты так рисуют пионы… Калган словно бы всхохатывает, смех переходит в скулеж и обрывается. Ставро, без сомнения, мертв, окно цело, горшки разбиты, рассыпавшаяся земля втягивает щедро разливающуюся кровь.