Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2 (страница 50)
– Мы на войне, Руперт фок Фельсенбург. Вы становитесь, если уже не стали, знаменем и талисманом армии, а знамена не прячут. Их защищают и с ними атакуют. Ваша, скажем так, дуэль в тумане смягчит бегство Бруно, потому что это именно бегство.
– Но я не собираюсь… – Родиться Фельсенбургом удобно и полезно. Очень, но как же порой это бесит! – Да, я родственник кесаря… Покойного и, наверное, следующего, только это не повод!
– Само по себе родство не повод, – согласился «лев», – но вы удачливы и оказались на виду. Неподходящее место для подобного разговора, но я не уверен, что подходящие будут. Смотрите-ка, Штурришу удача, похоже, изменила, и хорошо, что с вами.
Каданцу в самом деле было худо, это Руппи понял сразу, и отнюдь не благодаря грязному, продырявленному мундиру.
Явно падавший с коня капитан по привычке хорохорился, однако выглядело это, нет, не жалко, жалостно.
– Ранены? – не удержался Руппи. – Куда?
– В спину… Кровит, дрянь такая!
– Показывайте. Кто-нибудь, посветите.
Под липкой от крови рубахой обнаружился скомканный шейный платок, мокрый насквозь, но место обнадеживало. Ничего смертельного там не было, а вот на тряпку запросто могла попасть какая-нибудь зараза.
– Сейчас будет больно.
– Не помру! Вот когда мне в такой же туманище один придурок ежа подсунул… В-ш-ш-ш-ш…
– Я предупреждал. Вас зацепило саблей. Неглубоко, рассечены мышцы и только. Промойте, именно промойте, касерой, перевяжите, чтоб кровь не терять, и на фуру. Да, рукой не махать хотя бы пару дней…
– То есть опять выживу? – «забияка» был верен себе. – Хорошо-то как! Господин граф, тут, говорят, мушкетерская рота потерялась. Как и когда – толком никто не заметил. Вот вроде бы были рядом, а потом раз – и нет. Капитанишка пехотный просил пригнать назад, но овчарка из меня сейчас, сами видите.
– Вижу. Рану промыть немедленно. – Руппи раздраженно вскочил в седло, пытаясь сообразить, откуда слышал последние выстрелы. Это был хоть и не слитный, вразнобой, но залп, и вроде бы слева наискосок.
– Там палили? – Фельсенбург махнул рукой в сторону лагеря горников.
– Ага, – подтвердил как раз вытащивший касеру «забияка», – там. Точно…
– Понять бы, – подхватил кто-то еще, – сколько вокруг нас этой сволочи кружит.
– Много поднять просто не успеют…
– Пару эскадронов…
– А то и вовсе один, но мало ли…
– Для заплутавших дурней хватит. Окружат и порубят…
Как там вещал брат Орест? Талисман армии? Да будь ты хоть распронеудачником, пропавших придется искать.
– Десяток со мной, прочим ждать на месте и чтоб в полной готовности. Никуда отсюда, ни шагу. Брат Орест, помогите капитану и пошлите к Максу… к лейтенанту Ценкеру, пусть пересчитает возы!
Мертвая трава под копытами Морока, выше – белесая муть, и больше ничего, ни звезд, ни ветра, ни выстрелов, но едут они правильно, вот правильно, и все! А «забияки» ничего, своих денег стоят, хотя «быкодеры» все-таки получше… Должны быть. Шварцготвотрум, а это еще что?
«Это» оказалось еще одной загулявшей в тумане лошадью. На сей раз гнедой и, похоже, драгунской. Завидев отряд, коняга, коротко заржав, будто ругнувшись, дунула куда-то вбок, и чуть ли не сразу раздался выстрел. Один. Нужно было остановиться, прислушаться, отправить разведчиков, а Руппи тронул коленом Морока. Жеребец догадался, что от него требуется, а может, сам собирался догнать невоспитанную клячу и объяснить ей, насколько она неправа. Мориск принял с места лихим галопом, но далеко ускакать не удалось, не прошло и минуты, как из молока вынырнули унылые свеклы, и Руппи едва не сбил первого из куда-то бредущих мушкетеров. Вот она, пропажа! Нет, только часть… Семь человек и капрал.
– Где остальные?
Увы, остолопы в красных мундирах ни демона не знали. Проклятые драгуны закружили, задергали, никто и не заметил, как сначала рота оторвалась от общего строя, а потом они – от роты… Не хотели, господин Фельсенбург, хоть режьте, не хотели, так вышло, эти гадючьи всадники выскочили… Оправдания грозили затянуться и закружить не хуже шастающих в тумане китовников, но Руппи слушать довольно-таки жалкий лепет не собирался.
– Смотри туда! – рявкнул он на капрала. – Запомни – идете прямо, вот так. Если никуда не завернете, выйдете к обозу.
Снова темная трава и над ней – туманные лохмы. Конская туша, еще одна, и рядом тело драгуна – сразу три пули получил, в грудь и живот. Надо же, и дохлятине можно обрадоваться: какой-никакой, а след! Только как бы заплутавшие орлы с перепугу не принялись палить…
– Шагом! Как что увидим, останавливаемся.
– И то, господин капитан…
– Кому охота пулю ловить!
– Да еще свою…
Не поймали. Впереди что-то затемнело. В другой раз подумал бы, что плотно составленные, позабытые скирды.
– А ну смирно! Ну и куда же вы собрались? К горникам в гости, да?
Тишина – только сердце успело стукнуть раза три – и вопль. Надсадный, нелепый, ликующий:
– Фельсенбу-у-у-ург!!!
4
Заплутавших пригнали назад без приключений и вовремя. Как раз, чтоб услышать итог пересчета обозных фур:
– Нет четырех, самых последних.
Заметить пропажу половины отрядной пехоты нетрудно, а вот нескольких колымаг из трех десятков, да еще ползущих в хвосте… Хотя интендант мог бы своих болванов и проверить, не дожидаясь приказа, который Руппи и отдал-то, чтобы занять остающихся. Дурацкий приказ, если вдуматься, бессмысленный, но порой и дурь становится озарением. Дисциплинированно выполнивший распоряжение Макс вопросительно таращился на умного командира – мол, а дальше-то что?
– Где этот… интендант?
Оказалось, тоже пропал. Надо думать, после трудов праведных улегся спать в какой-нибудь фуре и был по-своему, по-интендантски, прав. Все смазано, все проверено, ничего не украдено, не скрипит и не рвется, а куда все это ползет, пусть думают другие.
– Пока сзади шли рейтары, – твердо сказал Ценкер, – отстать никто не мог. Потом появились драгуны, и пошла суматоха.
– Вернее, – поправил Руппи, – сначала она пошла справа, там каданцы были, а рейтарам пришлось отбиваться с тылу. Я появился с другой стороны, и чуть позже. Получается, обозники могли только влево свернуть, к трясинам.
Мысль бросить остолопов на произвол судьбы мелькнула, тявкнула и тут же была задавлена.
– До болот недалеко, успеем. – Фельсенбург оглянулся на готовых к дальнейшим приключениям «забияк» и понял, что их слишком мало. Ориентира хоть бы и в виде пальбы от обозников не дождешься, так что искать придется, развернувшись как можно шире. – Два десятка рейтар сюда… Или нет, я сам отберу, кто поглазастей. Вюнше!
– Здесь, господин капитан!
– Услышишь выстрелы, быстро на помощь! Макс, со мной.
Все-таки он успел оценить своих людей – отставших заметил именно рейтар, и довольно быстро. До обозников доперло, что заплутать в трясинах легко, а вот выбраться – извините. Пропавшие фуры едва тащились почти впритык друг к другу и поэтому далеко от колонны уйти не успели.
– Сообразили, – одобрил Макс, – не стали ухудшать свое положение. Хотя их могли и китовники найти.
– И до сих пор могут, так что смотреть теперь придется не вперед, а назад. – Обошлось, но Руппи все равно тянуло отвесить горе-интенданту хорошую затрещину. – За тылом я пригляжу, а ты этим курам обозным мозги вправь… А то как бы я не перегнул.
– Мне перегнуть тоже нетрудно, – заверил Ценкер, направляя Краба к ставшим при свете еще гаже фурам. Все четыре уже остановились, с козел крайней свесился возница и, размахивая рукой с зажатым в ней кнутом, принялся что-то объяснять глазастому рейтару. Руппи наблюдал, тщетно унимая раздражение, так и норовящее стать полноценной злостью. К болтунам присоединился не нашедший лучшей компании Макс, обозник, чучело эдакое, принялся кивать на колымагу, где, скорее всего, почивало опаскудившееся начальство. Фельсенбург представил зануду, сопящего среди мешков, когда рядом умирали, и не выдержал. Интендантская морда запомнит, как отсиживаться в фурах, на всю жизнь запомнит!
Морок, очередной раз уловив хозяйское настроение, взял вскачь, возница обернулся на шум и вновь принялся кивать. Рожу было толком не разглядеть – темновато и далековато, но Фельсенбурга захлестнула внезапная тошнота. Такая сильная, такая знакомая…
Коня Руппи осадил, прежде чем понял, что делает, прежде, чем вообще понял, а, поняв, мог лишь заорать.
– Ценкер, назад!
Приказ запоздал – возница уже прыгнул. Прямо с козел! На рейтарского офицера! Выбитый из седла Макс покатился по земле вместе с обозником, Руперт выхватил палаш, и тут что-то захлопало, будто парус порвало. Заднее полотнище фуры исчезло, из открывшейся темной пасти клыками торчали мушкетные дула. С десяти шагов… не промахнутся…
Рука дергает повод, гремит выстрел, мориск делает чудовищный прыжок, рядом знакомо свистит. Пули свистят… Рядом – это значит мимо!
– Руби, – командует Фельсенбург, разворачивая Морока, – бесноватые!
Кто-то запоздало вопит: «Засада!», ржет лошадь. Новые выстрелы, рейтары кидаются на фуры не хуже дорожных разбойников. Рядом – грязно-серый парусиновый бок, чуть дальше – козлы. Возница… другой, машет кнутом, пытается достать. Это Фельсенбурга-то на Мороке! Ну, спасибо, повеселил. Новый безумный прыжок, клинком по руке с кнутовищем… Лапы у гада больше нет. Однорукий с воем валится с козел вниз, под копыта, мориск знает, что делать дальше, и делает. Здесь – все, вот за колымагой кипит жизнь. И смерть. Лязг, хрипы, крики…