Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2 (страница 39)
– Капитан, – Рейфер внезапно придержал лошадь, дав Мороку повод победно вскинуть голову, – я должен объясниться. Никогда не считал себя трусом, но после Марагоны я боюсь. Не знаю, как со страхом у вас, но вы лишены предрассудков и знаете, что делать с китовниками, вот я и настоял на вашем присутствии. Когда все закончится, постараюсь не остаться в долгу.
– Вы мне ничего не должны, – не будь Рейфер генералом, Руппи бы отмахнулся. – Когда адмирал цур зее Кальдмеер после освобождения из плена… гостил в Южной армии, вы отнеслись к нему с пониманием. Я запомнил.
– Мне говорили, что Фельсенбурги всегда платят долги.
– Это не наш девиз. Долги слишком часто исключают друг друга. – И тогда приходится выбирать между Олафом и мамой, между правдой и присягой, между азбучными истинами и здравым смыслом. Ему повезло с выбором: Олафу грозила смерть, а мама просто плакала, но когда-нибудь ставки сравняются…
– Я все больше понимаю, почему вас ценят «львы». – Рейфер чуть привстал в стременах, разглядывая тех, с кем предстояло говорить. – Вы должны быть знакомы с Гетцем.
– Мы могли видеть друг друга. – Даже наверняка видели, на именины Девы Дриксен приглашали всех генералов, а в карауле стояли наследники знатнейших фамилий. – Только вряд ли командующий Горной армией обратил внимание на фенриха.
– У вас очень запоминающийся взгляд.
– Он стал таким после Хексберг.
Или после шекских боен? В любом случае искал старого Канмахера и сговаривался с дошлым шкипером не тот Руппи, что смеялся на палубе «Ноордкроне».
Арно после рубки у Трех Курганов и плена тоже стал другим, хотя до брата ему ой как далеко! Чтобы смотреть так, как смотрит старший Савиньяк, обычного разгрома мало, да и не проигрывал черноглазый фрошер никому. Или проигрывал, но об этом знает только он сам?
– Будь перед нами командующий этой нечистью, – прервал молчание Рейфер, – я бы приказал вам его убить. Таков был мой первоначальный план.
– И мой, – признался Руперт, не отрывая злобного взгляда от сопровождавшего фок Гетца офицера в мундире горного егеря. – Увы, фок Ило предусмотрителен.
– Неудивительно. Нас загнали в угол достаточно надежно, чтобы мы забыли о правилах. Бруно не от хорошей жизни отдал вас мне, наверняка надеялся, что Фельсенбург подтвердит свою репутацию, но смерть горной погани нам ничего не дает. В отличие от смерти фок Ило.
– Да, – согласился Руппи, – не беспокойтесь, Гетца я не убью.
Рейфер молча кивнул – китовники были уже слишком близко. На первый взгляд они бесноватыми не казались, ну так и затеявшие сместить Бруно умники пеной не исходили.
4
Фок Гетц напоминал Олафа в лучшие его минуты – когда Ледяной видел победу и знал, как ее схватить. Хмурящийся за генеральским плечом капитан походил бы на Зеппа, если б друг внезапно стал предельно мерзок. Негаданное сходство пришпорило и без того бьющую копытом ярость, но Фельсенбург сдержал как себя, так и вновь прижавшего уши Морока.
– Я готов вас выслушать, – Рейфер заговорил первым и обошелся без расшаркиваний, что было совершенно правильно.
– Для начала пожелаю доброго утра, как вам, так и будущему брату будущего кесаря, – улыбнулся горник. – Если бы командующего поставили в известность о присутствии наследника Фельсенбургов, он был бы здесь.
Как жаль!.. Как жаль, что фок Ило остался в неведении, потому что второго шанса одним махом обезглавить китовников не будет.
Предатель, все еще улыбаясь, ждал ответа, и Руппи заставил Морока отшагнуть – капитан сопровождает генерала и откроет рот лишь по его команде.
– Господин фок Фельсенбург, я сказал что-то обидное?
– Согласно уставу, – отрезал Рейфер, – офицер во время переговоров может отвечать на вопросы лишь с разрешения старшего, каковым в данном случае являюсь я. И я напоминаю вам – пока великие бароны не сказали иное, кесарем Дриксен остается малолетний Ольгерд из дома Зильбершванфлоссе.
– Великие бароны не могут говорить за всех варитов. Капитан Фельсенбург, – горник опять улыбнулся, – если вам угодно молчать, молчите. И думайте, насколько я знаю, вы это умеете отлично, а время у вас, именно у вас, пока есть. Господин Рейфер, я уполномочен довести до сведения командующего Южной армией предложения фельдмаршала фок Ило-унд-Неттесшверта.
– Такого фельдмаршала в кесарии нет. – Рейфер был само спокойствие. Те, кто признаются в несуществующей трусости, владеют собой лучше крикунов вроде покойного Троттена. Хорошо, хоть эту дрянь повесили, плохо, что живую нечисть папаше Симону так просто не отдашь.
– Такой фельдмаршал есть в Дриксене. – Горник даже не думал беситься, говоря по чести, он держался просто отлично. – Господа, раз уж вы здесь, имейте терпение. Я слышал о вас, Рейфер, вы не знатней меня. В последние два года вы стали любимцем Бруно и считаете себя ему обязанным, но так ли это? Старик – принц крови, однако он не побеждал, пока рядом не появились вы. Я за свои слова отвечаю: чтобы получить чин полковника, таким, как мы, надо стать на голову выше титулованных болванов. Чтобы стать самым паршивым генералом, нужны маршальские мозги и покровитель. Чтобы получить авангард или арьергард, требуется стать мозгами покровителя. Я слышал, что на море бывает иначе, но мы с вами ходим по земле.
– Господин фок Гетц, – Рейфер не прервал предателя, но умело воспользовался паузой. – Что вы имеете передать фельдмаршалу Бруно?
– Прежде всего я желаю довести до его сведения мнение Горной армии. Мы годами оттаскивали от Южной армии бергеров и ноймаров, не рассчитывая даже на справедливый пенсион. Награды и чины были для тех, от кого ждали великих побед, а мы грызли зубами эти поганые скалы и уходили в отставку безрукими полковниками с больной спиной. Нас не благодарили, но мы знали, что нужны, что без нас Дриксен не только не получит Южную Марагону, но и Северную потеряет. И мы стояли. Знатные, богатые, честолюбивые шли кто на флот, кто в гвардию, только мы служили не себе, а Дриксен и не слишком часто вспоминавшим о нас кесарям.
– Вы жалуетесь?
– Уже нет. Господа, я все же прошу меня дослушать. Мы слишком долго молчали и служили. Так долго, что оказались в одной цене с лошадьми, но мы бы пережили и это, если б нас не предали,
Бруно Зильбершванфлоссе счел столичные интриги важнее Марагоны, которая была у него в кармане. Наша кровь, да что наша, кровь, пролитая у Трех Курганов, для него ничто, главное – удержать власть. Рейфер, мы знаем, кто ударил в спину фок Греслау, не дав ему вернуть Марагону. Вы выполнили распоряжение Бруно и потому неподсудны, но вы предали Дриксен и тех, кто за нее погиб. Я, выбирая, между старым интриганом и отечеством, выбрал отечество.
Похожий на Олафа генерал ждал ответа и Руппи знал, что отвечать, но когда говорят генералы, капитаны молчат. Или стреляют. Желание убивать становилось все сильней и все глупее. Подуставшие от стояния кони пытались приплясывать, топча полегшую траву, в небе торопился на юг кто-то запоздавший. Лохматые журавки?
– Вас связывает верность, – проклятье, горник смотрит не на генерала, а на капитана! Дружески так смотрит, со значением… – и я вас понимаю, только на другой чаше весов величие Дриксен. Объединив наши силы, мы получим армию, которой фрошерам противопоставить сейчас нечего, и спасем нашу и вашу победу. Вы отлично начали кампанию, но, не поняв, что произошло в Эйнрехте, почти все потеряли. Возможно, тому виной возраст принца Бруно и его принадлежность к дому Зильбершванфлоссе…
– Я не уполномочен обсуждать командующего Южной армии, – голос Рейфера все еще звучал ровно. – И я не понимаю намеков. Что именно вы имеете нам предложить?
5
Все так благородно, все так по-седоземельски. Фок Ило не желает кровопролития – вождю всех варитов нужны все вариты, по возможности целые, вооруженные, хорошо обученные и, само собой, верные. Неверных предполагается отправить к Торстену, но не сразу. Предводитель китовников дает главе дома Зильбершванфлоссе восемь дней, по истечении каковых обещает разбить и казнить. Впрочем, Бруно со своими офицерами числом до семи десятков в любое время вправе покинуть армию и отправиться куда сочтет нужным. Положив шпагу, причем навсегда.
– Принц Зильбершванфлоссе может быть либо фельдмаршалом Дриксен, либо мертвецом, либо забывшим об оружии стариком. Четвертого не дано. Те, кто сочтут, если сочтут, своим долгом последовать за Бруно, теряют звание воина Дриксен и навсегда становятся не имеющими права на меч слугами. Вне зависимости от того, сколь древен их род и велики прошлые заслуги. Это, капитан фок Фельсенбург, в полной мере касается и вас.
Ответить бы, но порой лучший ответ – молчание и повиновение начальству, благо оно приличное.
– Я доведу услышанное до сведения фельдмаршала.
Прощаться Рейфер не стал – зачем прощаться, если ты не здоровался? Генеральский зильбер принял с места легким галопом, Руппи слегка задержался. Из-за имевшего наглость походить на Зеппа егеря и из-за себя. Знай Руперт фок Фельсенбург, что своими победами вражеский фельдмаршал обязан этому вот генералу с седыми висками, генерал бы к фельдмаршалу не вернулся.
Развернув Морока так, чтобы пуля, если она будет, до Рейфера не долетела, Руппи уставился на парня в горном мундире, и поганец расценил это по-своему.